Сквозь огненные стернии

      Дверь распахнулась с такой силой, что тяжёлое дерево с глухим гулом ударилось о каменную стену, и этот звук, как удар набата, повис под сводами кабинета. Гризельда ворвалась внутрь — запыхавшаяся, бледнее обычного, с магическим кристаллом тревоги в руках, который пульсировал алым, отбрасывая на её лицо кровавые отсветы.       — Мадам Фарагонда! — голос завуча сорвался на хрип, пробиваясь сквозь вой сирены, долетавший из коридоров. — Алфея атакована! Весь лес полыхает огнём, который не гаснет!       Огненные волосы Блум, казалось, взметнулись сами собой, когда она резко обернулась к дверям. Но пронзительный вздох подруги заставил её перевести взгляд.       Флора вскрикнула, прижав ладони к груди так сильно, будто пыталась удержать рвущееся наружу сердце. Её лицо побледнело до синевы, в зелёных глазах застыла настоящая агония.       — Деревья… я чувствую их боль… — выдохнула она, и голос её был полон такой боли, словно огонь пожирал её саму       — Это не просто пожар, — Текна уже доставала гаджет, пальцы бешено забегали по клавиатуре телефона. — Магический фон зашкаливает. Огонь не уничтожает — он консервирует. Лес будет гореть вечно.       — Красный Фонтан атакован ураганными ветрами, — продолжила Гризельда, не сверяясь, а просто перечисляя по памяти, словно зачитывала приговор. — Облачная башня тонет в бесконечных ливнях. Магикс рушится от землетрясений. Это синхронная атака по всем магическим школам!       Блум смотрела в высокое окно. За башнями Алфеи, там, где обычно закат разливал акварельные краски, сейчас полыхало багровое зарево — не живое, не тёплое, а больное, пожарное. Чёрные столбы дыма, подсвеченные снизу оранжевым, поднимались к небу, закрывая звёзды.       — Он там, — выдохнула она. — Я чувствую.       Она не видела его, но чувствовала каждой клеткой — холод среди этого пекла, тень, застывшую в самом сердце огня.       Тут же Блум обернулась к подругам. Пять пар глаз смотрели на неё в ответ — в них был страх, решимость и та самая нерушимая связь, которая делала их Винкс.       — Идём, — сказала она.       Жар ударил в лицо ещё до того, как они приземлились. Воздух здесь не просто дрожал — он плавился, струился горячими волнами, искажая очертания деревьев, которые корчились в оранжевых языках пламени. Но это было неправильное пламя. Деревья не рассыпались в пепел, не трещали весело, как в костре — они горели молча, застыв в агонии, и от этого зрелища веяло первобытным ужасом.       Флора рухнула на колени прямо в пепел, касаясь дрожащими пальцами обугленной коры. По её щекам, оставляя светлые дорожки на перепачканном сажей лице, текли слёзы.       — Они кричат, — прошептала она. — Я слышу их крик!       Сирена Алфеи выла где-то за спиной, надрывно и безнадёжно.       — Красный Фонтан, — голос Текны звучал глухо, она не отрывала взгляда от сканеров, которые захлёбывались помехами. — Облачная башня. Магикс. Всё одновременно.       — Это отвлекающий манёвр, — Лейла сжала морфикс, её глаза метали молнии. — Он хочет разделить наши силы.       — Нет, — Блум шагнула вперёд. — Он хочет, чтобы мы пришли к нему. И мы придём!       — Вы не меня ищите? — голос, полный ледяной, ядовитой насмешки, раздался совсем рядом.       Девушки резко обернулись. Из дымовой завесы проступили знакомые очертания — три ведьмы, Трикс, стояли чуть поодаль, их губы кривились в торжествующих усмешках. А впереди, в центре этого ада, на одно колено, словно актёр, принимающий овации, опустился он. Багровый плащ Валтора распластался по выжженной земле, лениво колыхаясь от горячего ветра, а на его лице застыла та самая, до жути знакомая ехидная улыбка.       — Да! И на этот раз пощады не будет! — выкрикнула фея огня, вкладывая в голос всю ярость, что копилась неделями. Она нахмурилась, пытаясь выглядеть храброй, но внутри всё сжалось в тугой узел.       — Согласен, никакой пощады, — улыбнулся демон.       Он едва заметно повёл рукой.       И земля под ногами Блум взорвалась.       Не просто провалилась — она взметнулась вверх серой, тягучей массой. Глина, живая, дышащая, послушная чужой воле, сомкнулась вокруг неё, утаскивая вниз, в вязкую, беспросветную тьму.       — БЛУМ! — Крик подруг оборвался, когда земля сомкнулась над её головой, заглушив все звуки внешнего мира.       Валтор бросил на оставшихся фей беглый, равнодушный взгляд, словно они были не более чем досадной помехой.       — Развлеките их, — бросил он Трикс. — А я займусь ей.       И растворился в пылающем воздухе, оставив после себя лишь лёгкий запах озона.       Фея падала. Сквозь глину, сквозь тьму, сквозь собственный крик, застрявший в горле и не находящий выхода. Время здесь, в этой вязкой пустоте, словно остановилось. А потом — резкая, жестокая остановка.       И тут Блум открыла глаза. Мир перевернулся. Она висела вверх ногами, зажатая в гигантском кулаке из серой, пульсирующей зловещей магией глины. Голова тяжело налилась кровью, огненные волосы, ставшие вдруг чужими и тяжёлыми, свисали вниз, касаясь влажной земли. Руки бессильно болтались вдоль тела, пальцы онемели.       Валтор стоял в трёх шагах, наблюдая за ней с ленивым, почти скучающим интересом, словно учёный, изучающий подопытное насекомое.       И тут же Блум рванулась. Не от страха — от ярости. Пламя ударило из ладоней — жаркое, отчаянное — и глиняная хватка дрогнула, пошла мелкими трещинами. Ещё один удар, мощнее, злее — и осколки брызнули в стороны.       Она перевернулась в воздухе, инстинктивно группируясь, и приземлилась на ноги, тяжело, хрипло дыша. Ладони горели, но не от магии — от адреналина.       — Молодец, — протянул он, и в его голосе не было иронии. Только странное, почти отеческое одобрение. — Тут нет твоих Водных звёзд. Только ты и я.       — Это точно! — выкрикнула она, и голос её, вопреки всему, звучал даже радостно, зло, торжествующе. — Огонь против огня!       Она атаковала первой.       Удары сыпались градом — хлесткие, прямые, широкие, размашистые. Она била без остановки, вкладывая в каждое движение не столько силу, сколько отчаяние, накопившееся за последние недели. Он отбивал, уклонялся, но не легко, как раньше. Она видела: он маневрирует, тратит силы, но на лице его по-прежнему играла та самая проклятая усмешка.       — Ты сильная, Блум, — прокомментировал он. — Но ты можешь лучше.       — Замолчи!       Очередная атака — и вдруг воздух вокруг неё взорвался роем огненных пчёл. Маленькие, юркие, они жалили кожу, отвлекали, слепили, заставляя её на мгновение потерять концентрацию. Этого мгновения ему хватило.       Валтор вскинул руку. Чёрный луч, плотный, как смоль, рванул ей прямо в грудь. Блум зажмурилась, готовясь к боли, к тьме, к концу. Но вместо этого перед глазами вспыхнула знакомая зелёная решётка.       — Блум, я тебя прикрыла! — голос Текны прозвучал откуда-то сверху.       — Мы здесь! — Стелла опустилась рядом, за ней — Флора, Лейла, Муза. — И у нас есть кое-что, что тебе очень не понравится, Валтор!       Лейла рванула застёжку футляра. Шесть сияющих кристаллов, уже активированных, пульсирующих внутренним светом, взмыли в воздух. Они закружились в медленном, торжественном танце, выстраиваясь в идеальный круг. Холодный, древний свет, намного старше и сильнее пожара вокруг, залил поляну, на мгновение заглушив даже багровое зарево.       Валтор вскинул голову. В его глазах мелькнуло что-то непонятное.       — О, что же теперь, — протянул он, и голос его сочился ядовитой иронией, — выпустите Водных звёзд?       — Это точно! — крикнула Лейла, направляя круг на врага.       Но в тот же миг воздух задрожал. Исказился.       Валтор рванул вверх. Его тело трансформировалось на глазах — кожа посерела, затвердела, превращаясь в каменную броню. Из-за спины с жутким, рвущим звуком развернулись перепончатые лопасти — багровые, как запёкшаяся кровь. Он вырос, стал массивнее, чудовищнее, его фигура теперь нависала над ними настоящей горой.       Демон.       — Красиво, — его голос теперь звучал низко, с металлическим скрежетом. — Но медленно.       Он ударил. Всего один удар — и идеальный круг Водных звёзд дрогнул, рассыпался, кристаллы с жалобным звоном попадали на землю.       Блум смотрела на эту трансформацию, и время для неё словно замедлилось, растеклось тягучей патокой. В голове, сменяя друг друга, проносились картинки.       Пирос. Горящие развалины древнего храма. Она споткнулась, упала, и летела в чёрную пропасть. Огненный дракон, её дракон, оказался быстрее.       А потом — толчок. Чьи-то твёрдые, неожиданно сильные руки отшвырнули её в сторону, в безопасность. И огромная, тёмная тень, закрывшая солнце.       Это был он. Он спас её тогда. На Пиросе.       Зачем?       — Так это был… — выдохнула она, и слова давались с трудом, будто она забыла, как говорить. — Ты... На Пиросе…       Валтор усмехнулся — страшный оскал, полный клыков.       — Да, — пророкотал он. — Как же я мог дать тебе умереть при таких глупых обстоятельствах?       Он ударил.       Блум впечаталась в каменную стену. Трещины, как чёрные молнии, разбежались за её спиной. Она сползла вниз, хватая ртом воздух, чувствуя, как ноет каждая косточка.       — БЛУМ!       Подруги бросились на помощь. Пять лучей от Водных звёзд, пусть и не в идеальном круге, но всё ещё опасных, ударили в демона одновременно. Он застыл на мгновение — не от боли, от раздражения, словно его атаковали назойливые мухи.       — А мне плевать на эти звёзды, — Стелла взлетела выше всех, её световое копьё пронзало тьму. — Мы не отдадим тебе подругу!       — Вы не сможете его долго держать, — крикнула Блум, с трудом поднимаясь на ноги. Голос её был хриплым, но в нём звенела сталь.       — Сможем! — Лейла не сдавалась, её водяные удары хлестали по демону. Муза и Флора также изо всех сил направляли атаки.       — НЕТ! — Блум шагнула вперёд, заслоняя их собой от его ответного удара. — Его щит ослабевает, но если вы продолжите — вы растратите все силы! А что потом? Он уничтожит нас всех! Уберите щит!       — Блум, ты…       — УБЕРИТЕ ЩИТ!       Подруги нехотя, но прекратили атаку.       Маг медленно повернулся к ней, его тело вновь обрело человеческие очертания. Он не торопился. Наслаждался моментом.       — Что, Блум, ты готова встретиться со своими родителями? — его голос сочился медовой, ядовитой лаской.       Она проигнорировала провокацию. Сосредоточилась. Распылила пыльцу трансформации. Энчантикс вспыхнул — но тут же замерцал, нестабильный, неполный, болезненный.       Щит Валтора ослабевал, но каждый его удар, пусть и не смертельный, пусть играючи, как кошка с полуживой мышью, отбрасывал её назад, ближе к краю, к пропасти, зияющей чёрной бездной.       Последний удар оказался сильнее. Она не удержалась и, обессиленная, полетела вниз. Упала на каменный выступ, чудом показавшийся из скалы.       Руки дрожали. Ноги не слушались. Где-то наверху, приглушённо, доносились крики — Трикс с новыми силами вступили в бой с её подругами. Звон металла, шипение заклинаний, яростные выкрики.       А Валтор приближался. Медленно, торжественно, как палач, выходящий на эшафот. Он встал на противоположный выступ и смотрел на неё сверху вниз, следя за каждым её судорожным вздохом. Маг был похож на изголодавшегося волка, приближающегося к долгожданной, почти мёртвой добыче.       Блум заставила себя открыть глаза. Собрала последние силы в кулак. И выстрелила. Огненный луч, тонкий, но ослепительно яркий, ударил ему прямо в грудь.       Валтор даже не пытался уклониться. Он принял удар — и, пошатнувшись, с хриплым выдохом впечатался спиной в противоположную стену. А потом просто сполз по ней и остался сидеть на полу, глядя на неё и улыбаясь. Нагло. Довольно. Будто она сделала ему бесценный подарок.       Только её удары он принимал так. Только на её атаки не парировал, не уклонялся — подставлялся. Будто она вообще не могла причинить ему настоящего вреда.       Будто ему это нравилось.       Тварь.       — Ты смелая, раз пришла сюда. Но чего ты хотела этим добиться, милая?       Она не слушала. Её пальцы, онемевшие, плохо слушающиеся, наткнулись на что-то холодное и гладкое. Зажатое под одеждой, у самого сердца. Флакон.       Воспоминание ударило резко, как пощёчина, вырывая её из реальности.       «Ты можешь сделать это, Флора. Ты фея природы».       «Это безумие».       «Это стратегия. Он не ожидает, что кто-то подойдёт вплотную. Я единственная, кто может…»       — Давай, Блум, — голос Валтора вырвал её из прошлого. Он всё ещё сидел на полу, не делая попыток подняться. — Я жду, милая…       Он улыбнулся — нет, оскалился. И наблюдал. Видел идею, вспыхнувшую в её глазах, видел, как она собирается с мыслями, принимает решение.       — Твои роди...       — Не смей!       Она вскочила. Внутри что-то оборвалось, лопнуло, выпуская наружу слепую, всепоглощающую ярость. И вместе с этой яростью пришла кристально ясная, ледяная мысль: «Он же не сможет забрать мою силу так».       — Не смей больше ни слова произносить в сторону моей семьи! — голос её сорвался на истеричный, торжествующий рёв. — Ты хотел всемогущества? Хотел получить мой огонь?       Резким, отточенным движением она выдернула флакон из-под одежды. Хрусталь тускло сверкнул в багровом свете.       — Получай!       Секунда полёта — и бутылёк с глухим звоном разлетелся на тысячи осколков у его сапог.       Пустой.       Валтор смотрел на разбитое стекло. На крошечную, бледно-голубую капельку, блестящую на остром осколке. Медленно, очень медленно, словно во сне, поднял глаза. А принцесса Домино стояла перед ним, тяжело, прерывисто вздымая грудь. Её губы были влажными, и она, не глядя, вытирала рот тыльной стороной ладони.       «Ты не получишь мою силу. Никогда».       В его голове не укладывалось.       Она выпила. Она выпила эссенцию Водной звезды — концентрированную, смертельную, ту самую, что должна была стать его приговором.       — Что ты… — его собственный голос сорвался, охрип, стал чужим. — Что ты наделала?!       Наверху всё стихло. Девушки, феи и ведьмы, все, кто ещё секунду назад яростно сражался, замерли, повернув головы на них, привлечённые этим отчаянным криком.       Валтор рванул к ней. В одно мгновение преодолел разделявшее их расстояние, вцепился в плечи, тряхнул — отчаянно, бешено, впервые в жизни не контролируя свою чудовищную силу.       — Нет! — заорал он, и это был не крик властителя, а вой раненого зверя. — Не так должно быть! Блум! НЕ СМЕЙ ЗАСЫПАТЬ!       Все зрители, забыв о битве, слетелись к ним, застыв в немом оцепенении на том самом выступе, где только что стоял он. Смотрели, не в силах отвести взгляд, будто в страшный, завораживающий фильм.       А Валтор смотрел на неё. В её глазах, огромных, небесных, свет угасал, как гаснет пламя догорающей свечи. Но в них не было страха. Совсем. Только гордость. Только усталое, выстраданное, счастливое облегчение. И ненависть? Или ему только казалось?       Ноги её подкосились. Она стала оседать, и он рухнул вместе с ней на колени, всё ещё сжимая плечо одной рукой, а другой, неловко, отчаянно, поддержал голову, не в силах отпустить, не в силах принять то, что происходит.       — Нет-нет-нет… — голос его превратился в хриплый, сдавленный шёпот, которого никто никогда от него не слышал. — Блум…       Она слабо, едва заметно улыбнулась. Настоящей, светлой, победоносной улыбкой, от которой у него, казалось, остановилось сердце, а мир вокруг рухнул в чёрную бездну.       — Я победила, Валтор.       И сомкнула веки.       Все участники битвы замерли. Винкс смотрели с ужасом, не в силах вымолвить ни слова. Трикс — с недоумением, не понимая, что происходит. Даже ветер стих, и огонь перестал реветь, будто сам мир затаил дыхание.       Валтор стоял на коленях, глядя на безжизненное, обмякшее тело в своих руках. Он не чувствовал её магии. Там, где раньше бушевало пламя, которое манило его, злило, восхищало, — теперь была только пустота. Только тишина. Только она — ещё тёплая, но уже не горячая, не живая, не его.       Расчётливый, хладнокровный демон, проживший сотни лет, никогда не мог предположить такого исхода.       Каждое её действие, каждое слово, каждый взгляд — всё было просчитано им на два шага вперёд.       Но сегодня она наконец сумела его удивить.       И одержать свою победу.