Это печально

Голова... Как же больно. Дикое чувство и полная неразбериха, словно в тебя стучит отбойный молоток. Как же голова трещит! Надо хотя бы попытаться открыть глаза и встать, но как же это невыносимо больно! Кое-как открыв глаза, я ощутил, как в них резко ударили лучи солнца. Жмурясь, я обо что-то упёрся... или даже упёрлась?.. Почему всё как в тумане? Ну, не суть. Я всё-таки поднялся и, посмотрев вниз, смог наконец открыть глаза. Мне открылся вид на чистый океан, волны которого бились в нос корабля, на котором я стояла. Сзади раздался крик чайки. Я резко обернулась, и надо мной пролетела чайка, чуть не снеся мою шляпу. Откуда у меня шляпа? Взглянув на себя, я увидела незнакомую мне одежду: белые перчатки на руках, тёмно-синий, наверное, мундир с красным поясом, на котором висел меч, на ногах — чёрные высокие ботинки и белые штаны. Но самое крутое было то, что на мне была накидка в цветах французского триколора. Наконец, подняв глаза, я увидела на палубе... ло... л... Кхм... В общем, в мою сторону смотрели четыре 340-мм пушки — по две в двух башнях. Откуда я знаю, собственно, их калибр? Хотя у меня уже закрадываются предположения. — Merde, что вообще происходит? — Схватившись за голову, я пытаюсь переварить происходящее. — Успокойся, Бретань… всё нормал… Стоп! Zut, какая ещё Бретань? Спокойствие, Лёха, только спокойствие. Дело-то житейское. Хех… Житейское, блядь! Bonjour, ёпта, щас такое дело, что словами не описать! Так, ладно, сейчас прогуляюсь по палубе, подышу свежим морским воздухом — и всё нормализуется. Что я здесь вообще делаю? Гуляю я такая... такой или такое? Неважно. Дойдя до другого конца палубы корабля, мне стало понятно: на корабле пять башен по две пушки — в общем, ну, это пока что, как я понимаю. Ещё на этом борту есть десяток пулемётов, наверное, ПВО. Считать не буду, но уже понятно: корабль-то боевой. Вообще, относительно прикольно так стоять и смотреть на башни с пушками. — Интересно, как они стреляют? И стоило мне только подумать, как из двух задних башен раздался залп. Он заложил мне уши и заставил подпрыгнуть так, что я, вашу мать, чуть за борт не вылетела. — C’est n’importe quoi! Вдыхаем и выдыхаем. Всё равно я, как вижу, тут ничего не понимаю, а в голове, так сказать, каша начинает расфасовываться. Стоит, наверное, попасть на мостик. До мостика удивительно, но добираться пришлось недолго. Всё пространство я словно знаю всю жизнь — хотя, может, и не словно. Так что сижу я на капитанском кресле, попивая вино. Спросите, откуда вино? Ну, камон! Я же французский корабль! А почему французский и почему я пришла к такому выводу? Так я и есть этот корабль. Как-то печально это всё. Итак, что я имею? А имею я в виду то, что во мне смешались две личности — на минуточку, что самое неприятное, — в женском теле. С одной стороны, я Лёха, Алексей — ну, парень как парень, ничего особенного: школу окончил, учусь в ВУЗе. Хотя особо запомнилось, как ваза в голову прилетела, и вот я тут. Мда… Теперь вазы особо любить не буду. А с другой, более интересной стороны, я теперь скептик в сторону всей Великобритании, особенно теперь ненавижу некоторые кораблики. Ну так вот, почему я теперь скептик к британцам, особенно к некоторым корабликам? Ответ простой: моя вторая личность является дредноутом по имени «Бретань», и получается, что этот корабль, по сути, — я. Каким образом? Мне бы кто дал ответ. А насчёт британцев, особенно некоторых корабликов, то мне просто обидно. За Первую мировую не сделать ни единого выстрела, а во Вторую тебя топят твои бывшие соратники в лице «Арк Ройял», «Резолюшн», «Вэлиант» и в особенности «Худ», что меня на тот свет и отправила. Я клянусь, что если моя теория верна, то я при встрече с «Худ» ей врежу, а остальным для профилактики, думаю, тоже можно. Проще говоря, печальная история. Ну, а если бы я, будучи Лёхой, смотрел на себя со стороны, то я бы завидовал. Нет, не подумайте, я про вино говорю. Не каждый день просто брать и распивать вино… какого там года? Ах да, 1876-го. Ну да ладно, пожалуй, пройдусь до капитанской каюты, а то спать охота. Закупорив бутылку и взяв фужер, из которого я пила, я зевнула и отправилась в капитанскую каюту. Ах да, насчёт теории… Если я правильно размышляю, то, скорее всего, я в мире по одной анимешке-игрушке. Ну, не суть, главное, что корабли имеют тут женское воплощение и пинаются они с инопланетянами — короче, печальная история для человечества. Всё, на этом все мои познания закончились. Как минимум, я надеюсь на что-то типа такого, а то я без понятия, как и что мне делать. Хотя, если моя теория верна, то мне также интересно, а что, собственно, мне делать? Че тут, Вторая мировая или что? Ладно, на свежую голову виднее будет. Подойдя к капитанской каюте, я увидела железную дверь с ключом, вставленным в замочную скважину. Вытащив ключ, я открыла дверь, и передо мной открылась комната с деревянной отделкой. Но мне было ничего не интересно, кроме кровати, так что, поставив бутылку вина и фужер на какой-то стол, я скинула с пояса клинок и шляпу с головы, после чего увалилась на кровать и быстро провалилась в сон. Проснулась я с одной мыслью: как жаль, что это не сон, а реальность. Нехотя я встала с кровати, и мне в глаза упал умывальник с зеркалом. Умывальник мне не интересен в отличие от зеркала. Подойдя к нему, я чуть не споткнулась о брошенный меч. Взглянув в это самое зеркало, я увидела лицо девушки лет двадцати — чистое и светлое, с оранжевыми волнистыми волосами длиной чуть ниже плеч. Глаза же были зелёного, даже скорее болотного цвета. Ну, прикольно, очень даже. Хотя рост чуть ниже ста семидесяти… Ну ладно. В конце концов, я с пола подобрала ножны с мечом, которые повесила на пояс, и шляпку, даже больше похожую на красную кепку, — вообще, это называется бретонская шляпа. Надев её, я осмотрела каюту: деревянная отделка, иллюминатор, неприкрытый белой занавеской, кровать, шкаф и комод, на котором стояли несколько бутылок вина с фужерами, в их числе и вчерашняя недопитая. Из окна бились солнечные лучи. Ладно, не буду себя морить голодом, надо бы сначала сумку какую-нибудь найти. Дойдя до склада, я стала рыскать. Всякие тряпки, одежда — было всё что угодно, но в глаза ничто не бросалось. В итоге мне удалось найти кожаную сумку размером примерно с пенал, которую можно было надеть на пояс, что я и сделала. А удобно, пока всё получается. Думала я так, пока не оказалась на корабельной кухне. Еды, кроме сухарей, галет и консервов, тут, к сожалению, не было, а крупы варить лень. Так что я просто заварила кофе и сварганила, так сказать, бутерброды из паштета и галет. Перекусив, я вернулась в каюту, откуда прихватила целую и недопитые бутылки вина с фужерами, и отправилась на мостик. — Итак, надо бы решать, что, собственно, делать, — размышляла я о планах, попивая вино на мостике. — Проще говоря, можно сказать, что я где-то есть, так что поплывём прямо на максималках. Корабль тронулся со скоростью 20 узлов, или же около 37 километров в час. Мда… довольно печально. Бедным нефтяным котлам придётся поработать. — В конце концов, я точно не могу быть уверена, что я в мире Azur Lane, хотя всё намекает на него. Во время пути я сделала несколько пробных выстрелов как из десяти пушек основного 340-мм калибра, так и из всех вспомогательных — двадцати двух пушек 138,6-мм калибра. Из ПВО пару раз постреляла в небо, так что четыре 75-мм, двадцать четыре 8-мм и шестнадцать 13,2-мм пулемёты работают в норме, что, наверное, неудивительно. Хотя печально то, что в одной из модернизаций были демонтированы торпедные аппараты. Ну, да ладно. Спустя несколько часов пути я наконец-то кое-что нашла. — Ледники? — смотрела я в бинокль на белые льдины. — Какие-то они étranges. Получается, всё-таки я где-то на северном или южном полюсе? Приблизившись к ним, я остановилась возле одного из ледников, который имел склон, похожий на четыре ступени. Благо его минимальная поверхность была плюс-минус на одной высоте с моей палубой, так что я просто кинула трап туда и перешла на этот самый ледник. Взобравшись на его вершину, я достала из сумки бинокль и стала рассматривать местность. — Ну, я же putain говорю, что они странные, — пробормотала я. Эти самые ледники охватывали не такую уж и большую площадь, что говорило о том, что я нахожусь уж явно не на северном или южном полюсах. Я уже собиралась спускаться, но вдруг кое-что привлекло моё внимание. Со стороны, откуда я плыла, показались пять силуэтов кораблей. Четыре из них были не особо большими: они были короткие, с одной башней, на которой стояла одна пушка. Но второй же был куда крупнее: плыл он в середине строя и имел две башни — спереди и сзади — по две пушки. Но всех их объединяла футуристичность: они все выглядели прям современно, раскрашены же были в чёрные и фиолетовые цвета. Скорее всего, как я понимаю, — массовые «Сирены». Но не только я глазастая: их орудия были уже повёрнуты на меня, вслед за чем они открыли огонь. Putain, лазерами! — Mon Dieu! — Лазеры попали прямо по скале, вследствие чего от сильной тряски я покатилась со склона. Поднявшись, я увидела, как в мою сторону летит порядком пятнадцати самолётов. — Enfoirés, не жить вам! Наведя главный калибр, я открыла огонь по двум идущим впереди малым кораблям. Из десяти снарядов попало лишь три, но этого более чем хватило. В одного из них попало сразу два снаряда, вследствие чего корабль был разорван; во второй же попал только один, так что он просто перевернулся и пустился на дно. К этому моменту реактивная авиация противника уже приблизилась, но что-то она бракованная какая-то? Я в принципе не понимаю, как в этой анимешке реактивы профукивали поршневым. Так что сбиты они были быстро. Я быстро, пока есть время, забежала на корабль. Массовые «Сирены» начали обстреливать уже его, так что я стала разворачиваться к ним носом. Пару раз по мне всё-таки попали, но сильных увечий не нанесли. Наведя четыре орудия главного калибра на массовую «Сирэну», которая была больше остальных, я скомандовала: — Feu! Массовая «Сирэна» пошла на дно, остальных же я добила, наступая вперёд. Первые лучи солнца рассекали водную гладь, а лёгкий прохладный утренний ветер дул мне прямо в лицо. Я сидела за столиком на палубе, попивая вино и приближаясь к затопленному городу. Вид конечно печальный, но именно в нём я надеюсь найти ответы на мои вопросы, как минимум — где я, собственно, нахожусь.