Это печально

Подплывая к городу, одна моя половинка всё больше восхищалась, но другая же печалилась от вида. Некогда живой город был почти полностью затоплен, так что оставались видны лишь небоскрёбы. Не сказать, что небоскрёбов было прямо множество, хотя, как считать, ведь четыре десятка, наверное, высоченных зданий явно наберётся. Расстояние же между большинством было немаленьким, а по центру я вполне могла бы проплыть, но я и так рискую днищем что-нибудь задеть, а если тут мель, то вообще плохо будет. — Мда… хотя бы я теперь уверена, но что я в том мире. — Встала я из-за столика, подходя к левому борту, которым приближалась к небоскрёбу. — Quel dommage, что я даже не понимаю, как использовать боевую форму. Пожалуй, так было бы куда легче исследовать город. С одной стороны, как-то скучно уже второй или третий день бороздить море в одиночестве. Если задуматься, то в теле как бы две личности, хотя нет, не надо разводить шизофрению, всё же это плохо скажется. Из мыслей меня вывел один из небоскрёбов, к которому я приблизилась. Заброшено оно явно как минимум десяток лет, если не второй. Почти все панорамные окна были побиты, а внутри можно было разглядеть гнёзда чаек, которые не переставали кричать. Ну серьёзно, где бы я ни оказалась, там чайки. Спасибо, что внутрь моего корпуса не попали, хотя кто их знает. Я остановила корабль возле него и внимательнее осмотрела. Над водой торчало этажей примерно пятнадцать. А какие у меня физические возможности? Могу ли я чисто теоретически запрыгнуть на его крышу? Хотя рисковать не буду: мало ли впечатаюсь лицом и в море свалюсь, а плаваю я плохо. Хотя я и управлять кораблём не умела, а тут как-то силой мысли, так что… Нет, не буду судьбу испытывать. Я даже не очень знаю, могу ли на воде стоять, так что потом разберусь. Разогнавшись по палубе, я прыгнула в одно из выбитых окон, но нет — я не приземляюсь грациозно на ноги, как задумывалось. Вместо этого я на полной скорости лечу, да, в прямом смысле: я лечу по коридору, сгоняя чаек и десятилетнюю пыль. После чего я ногами разбиваю одно из немногих уцелевших окон. — Putain de merde! — Я в последний момент успела ухватиться за оконную раму, которая на удивление, dieu merci, меня выдержала. Похоже, раму явно японцы делали, когда стёкла для окон из Китая завозили. Кое-как поднявшись и чуть не померев от сердечного приступа, я отряхнулась. Ну а сейчас я понимаю, что на крышу прыгать было тоже неплохой тогда идеей. Осмотревшись, я выяснила, что нахожусь, по всей видимости, в коридоре. Этот самый коридор был выкрашен краской белого цвета, которая стала облупливаться, почти всё в пыли, а также было много гнёзд чаек — прям мегаполис чаек. Осмотрев стены, я увидела, что на одной из них было две довольно дорогих деревянных двери (наверное, квартиры), на другой же стене — так же только одна такая же дверь, две шахты лифта, и, если верить картинке на железной двери, лестничная площадка. Исследовав этаж и обстановку, я точно убедилась, что это, так сказать, квартиры богачей: мебель была дорогой, хоть пыльная и чайками обосранная, но вещей по большей части не было. Выезжали, видимо, организованно, но быстро, раз забрали почти всё, кроме мебели. Так что, ничего нужного не найдя, я отправилась исследовать остальные доступные мне этажи. Спустя около пяти часов я лежала на крыше и рассматривала карту за 1990-й год, которую нашла в квартире на этаж ниже того, куда я сначала приземлилась. Как я и говорила ранее, люди явно организованно эвакуировались, так что ни паспортов, ни каких-либо документов. Хотя документы, может быть, и были, но каракули на этих бумажках я не понимаю. Карта же отвечала на мой вопрос, где я нахожусь: судя по очертаниям границ, на Филиппинах. С одной стороны, вопрос «где я» почти закрыт, но появляется другой. Если Филиппины затоплены, значит, ледники растаяли, но откуда тогда они взялись в Тихом океане? Мда… одни загадки. С другой стороны, наверное, высшие Сирены постарались. Ну, подводя итоги, я знаю примерное местоположение, но где именно — остаётся загадкой. — Мда… А кто вообще сказал, что это Филиппины? А ведь действительно, почему обязательно Филиппины? Возможно же, что её туда просто повесили? Ведь есть люди, в квартирах которых висит флаг США, хоть они и в другой стране. Но смотря где США и где Филиппины, тем более американцы всё-таки более богатые как по доходам, так и по популярности, так что, скорее всего, это Филиппины. — В принципе ладно, пока буду всё же отталкиваться от того, что это Филиппины. Надо будет другие здания осмотреть. — Отложив карту, я закинула руки за голову и уставилась на небо, где кружили чайки. — Печально это всё. Одна, без никого, в Тихом океане, да и не факт, что это Тихий. Найду ли я вообще людей или этих… ну, как его… ну, как я… а точно, кансен? Постепенно, под тёплыми лучами солнца, расслабляющим шумом моря, прохладным ветром и криком чаек, я стала проваливаться в сон. *** Корабли, поезда, небоскрёбы, а следом корабли, поезда и небоскрёбы — и так снова и снова. Я перепрыгиваю то на поезда и их вагоны, затем на корабли, а после на небоскрёбы. Я бегу, словно лечу, но я слишком медленно бегу… Беги быстрее! Беги! Беги! Беги! Но я пытаюсь, я почему-то замедляюсь! Почему? Стоп, а зачем я бегу? Развернувшись, я испытал неистовый страх. За мной плыли массовые Сирены, но если те, кого я использовал для тира, были окрашены в чёрный и фиолетовый цвета, то в этих фиолетовый заменил красный. Хоть я и испытывал от них неистовый страх, но не мог рассмотреть их детальнее — моё внимание привлекали какие-то гуманоидные роботы, от которых страх и ужас исходили ещё больше. Их сложно описать словами, это скорее очертания: полностью из чёрного металла, с красными светящимися визорами, которые что-то держали — одни мечи, другие нечто вроде пистолетов. Но самое необычное, что у каждого был обвес: по четыре пушки сзади. И массовые Сирены, и эти роботы шли за мной, а точнее — ломали абсолютно всё. — Что это за Subway Surf обкуренный!? Беги, блядь, ёб твою налево! Всё, что я смог произнести, прежде чем рванул. И действительно, прыгая по крышам небоскрёбов, всё окружение стало резко сменять друг друга, но и преследователи рванули ещё быстрее. В отражении окон я видел красный свет, который не останавливаясь преследовал меня. Вот он подобрался уже близко, а я непроизвольно замедлялся, как вдруг услышала вороний крик, а следом и женский голос: — Беги по воде! Ну, мне два раза повторять не надо: если единственный шанс на спасение — побегу. Прыгнув с небоскрёба, я оказался на воде и действительно, я по ней побежал. В отражении воды я увидел, что это снова я: на меня смотрела моя недовольная рожа, а не новая девичья. Попав на воду, я действительно ускорился, а погода стала меняться. Сгущались тёмные тучи, полил дождь, где-то в небе сверкал гром. Волны поднялись, а преследователи также ускорились, как бы я ни ускорялся. Но вдруг — вороний клич, и мой линкор Bretagne, и тут он предо мной. Второй клич — и я проваливаюсь в дыры в море. Лечу я, лечу внизу, и тут третий клич. Я вижу перед собой себя нового, а точнее — новую. Бретань, я видел её грустный взгляд, она тянула ко мне свою руку и пыталась до меня докричаться. — R…..le-..i, le d….r s'ap…c.. .. toi! — Ну ничего не понятно, как бы она ни кричала. — Не слышу! — кричала я в ответ. Она же сильнее протянула свою руку, ухватилась за мою, которую уже я тянул к ней. — Réveille-toi, le danger s'approche de toi! После этих слов морская яма, в которой мы падали, схлопнулась, а по моей голове словно ударили кувалдой. *** Проснулась я неожиданно, но, похоже, вовремя. Тучи сгущались, а это значит, что скоро польёт дождь. Но не тучи я увидела, открыв глаза. Перед собой я увидела ворона, который сидел на моей груди и высматривал моё лицо. — Гнёздышко себе нашёл, значит? — Ворон, услышав что я теперь не сплю, попытался улететь, что у него, собственно, не получилось. Он явно не ожидал, что его так быстро в руки схватят. — Ну и куда мы собрались, le corbeau? Тут удивилась уже я, так как ворон даже не пытался вырваться. Притворяется, чтобы отпустили? Это мы оставим, надо отправиться на судно… А, где? — Flûte! Куда делось? Ну что же, немного пробежав, я наконец его нашла — километрах в пяти. А кто же знал, что надо было якорь бросать или к чему-то привязывать? Так что я теперь сижу на краю и молюсь, чтобы это чудо приплыло раньше, чем начнётся дождь, а пока можно поразмышлять о сне. А чё размышлять, это ведь просто кошмар? Я на это надеюсь. А ворон словно ручной. Я его отпустила, а он не то что улетел, а теперь сидит возле меня и галеты клюёт, которые я достала из своей сумки. Хотя говорят, что сны бывают и вещими: погода же портится, а кричал там вроде как раз ворон (или ворона?). Как бы и эта жопа не оказалась вещей. — Ну, как тебя назовём? — обратилась я к ворону. — Кар! — всё, что я услышала. — Не понимаю. — Почесала я лоб, но потом мои глаза загорелись идеей, и очень, putain, оригинальной. — Так тебя и будем звать — le corbeau! — Кар! — Вот теперь и думай, понравилось ли ему или нет. На удивление, спустя минут девять к небоскрёбу причалило моё корыто, на которое я и спрыгнула. Приземлилась я словно кот — с такого этажа и на твёрдую поверхность, хоть не на четыре лапы, а на две ноги. Le corbeau следом приземлился мне на левое плечо. — Только попробуй на плечо насрать, птица. — Ворон же странно взъерошился, словно всё понимая, на что я непроизвольно улыбнулась, чуть посмеявшись. Уже сидя на мостике, я приняла решение отплывать. Но вдруг… Представьте, словно вы говорите по рации, которую вам в башку вмонтировали! Это странное и пугливое ощущение, хотя, вспоминая, кто я да и что вообще происходит, я не растерялась. В конце концов, всё нужно принимать и стараться адаптироваться, хоть я и не очень понимаю, как это работает. В общем, всё, что я сначала услышала, — это шипение, а потом… — База! База! Говорит Джавелин, я на общей частоте. Мы отбились от группы! Сирен слишком много! Мы идём к Люмюбогу, прошу, пришлите помощь! — И снова шипение. Меня вдруг осенило, что мне нужна карта, за которой я хотела снова подниматься, как услышала «Кар!». — Ой, как ты молодец, Le corbeau! — Недаром вороны умные птицы: как мне понадобилась карта, так она у него во рту, ой, то есть в клюве. Взяв карту в руки, я стала разглядывать её внимательнее и увидела то, что я каким-то образом, merde, не заметила, — а именно обозначенные города английскими буквами. Одним из них был город на Филиппинах, а именно «Lumubog». Ну а вопрос «как» я спишу на тупость. — Итак, предположим, что я тут, тогда мы узнаем по солнцу… — Я подошла и выглянула в окошко на мостике, после чего увидела тучи, а затем начался дождь. — Так что сейчас, где восток, а где запад, мы не узнаем. Мда… Усевшись в кресло, я стала стучать ногами до момента, пока не увидела компас на столике, на котором стояли бутылка вина с фужерами. Рука! Лицо! Представили? А мне и представлять не надо. Какой позор, а ситуация из разряда, когда ищешь то, что у тебя под носом лежит. Делаем выводы: мне вино дороже моих проблем. Ах да, насчёт Джавелин. Это же британский миноносец. Стоит ли хотя бы попробовать им вообще помочь? С одной стороны — Британия, а с другой — вопрос выживания. Мда… подкинуть бы монетку, но её-то у меня и нет. Хотя к Британии добавляется полчище массовых Сирен, но вопрос всё равно остаётся открытым: ведь как скоро у меня появится ещё шанс? Тем более когда я их уже вижу, через бинокль. Сколько их нафиг… Издалека я стала наблюдать три фигуры, которые отчаянно неслись к городу по воде, точнее, одну из них, что была выше других, даже тащили. Скорее всего, одной из меньших была Джавелин. Но проблема заключается в другом, а именно в их преследователях. Ну и флотилия! Ну ладно то, что их там пять десятков, — это ладно, но чем-то они всё-таки отличаются от тех, с кем я на ледниках стрелялась. Внешне только тем, что фиолетовый окрас сменился красным, но внутри я чую: там подвох. Так, ладно, хватит стоять бортом и время терять. Я стала наводить орудия главного калибра. Наведя, выбрала две цели: на одну — шесть орудий, на другую — четыре. Расстояние двадцать одна тысяча метров. Пристрелочный огонь: по одному выстрелу на каждого — и мимо, что неудивительно, хотя в прошлый раз с первого раза попала. Корректирую. Второй выстрел — на второй раз всё приземлилось куда точнее. Ну что же, когда орудия полностью зарядились, я открыла залп из всех главных орудий. — И прямое попадание! Погодите-ка… что? — Моё удивление не описать словами, я стояла, разинув рот. Допустим, что я бы промазала, но они, мать вашу, увернулись! А одно место мне стало говорить, что сваливать надо. И действительно, несколько массовых Сирен стали наводить свои орудия на меня. Ну что же, буду уходить через город. Выбрав самый широкий проход между зданиями, я стала направляться к нему под обстрелами, иногда открывая ответный огонь. Вот тебе и ещё одно отличие: тут уже стреляют не лазерами. Кто бы мог подумать, что такой хороший день испортит как минимум одна бриташка, если не больше. А пока весь мой отход продолжался, эта троица уже вплотную приблизилась к небоскрёбам, направляясь в мою сторону. Я покинула мостик, с вороном на плече, отправившись на корму, чтобы рассмотреть виновников моих бед. Две мелкие. Одна из них была с жутко уставшим лицом, растрёпанными фиолетовыми волосами — в общем, жизнь, так скажем, потрепала. Ну, если я правильно понимаю, то Джавелин. Вторая же — с белыми хвостиками да и заебавшимся ебалом. Тут уже можно догадаться, что это Лаффи, и на это она имеет полное право, ведь на себе она тащила третью виновницу торжества. Рост, если прикинуть на глаз, примерно мой, золотые волосы, каре, ого, аж в мундире красном! Хотя всю картину портит одна деталь, которая объединяет их всех, но сейчас не об этом. Третья виновница явно прям в плачевном состоянии — имени я вот тут и не помню. Ну а что же их всех объединяет, спросите вы? Ну, они каждая с обвесом, у первой даже копьё есть. Но что абсолютно портит весь вид — так это на кой хрен они носят мини-юбки, если даже не микро. В общем, повод задуматься о том, что надо было не геройствовать, а сваливать как можно быстрее от такой компании. Эх… Шанс упущен. Хтьфу ты, как только призадумаешься, так эта британка уже на твоей палубе. — И-и-звините, пожалуйста, не могли бы вы нам… — неуверенно начала Джавелин, которую я перебила: — Помочь? — К этому времени на моей палубе уже образовалась Лаффи с тушей на спине, а на мой вопрос Джавелин только кивнула. — Мда… умудряетесь же вы, британки, всё настроение испортить. — Что? — На её лице образовалось удивлённое выражение, и даже слёзы, или капли от дождя? Хотя сейчас не об этом надо беспокоиться. — Пригнись! — крикнула я повелительным тоном в сторону Джавелин, и она, благо, послушалась. Над её головой столкнулись два клинка: один, естественно, мой, а второй был чуть короче моего, и лезвие его сияло красным цветом. А принадлежал он, твою дивизию, роботу из моего сна! Тут я уже могла рассмотреть это чудо изобретения. А тем временем ворон куда-то свалил. Чёрный угловатый корпус, без видимой гидравлики или шарниров. Не совсем понимаю, как части тела крепятся друг к другу. А на голове же был красный треугольный визор и какая-то имитация кошачьих ушек? У меня вопросы к дизайнеру. А вот самое фиговое — так то, что у него были четыре пушки сзади, как обвесом. Мы стали обмениваться с этим чудом ударами. В основном атаковало оно, нанося однообразные удары. Хоть я и не знаю, как мечами махать, но тело, по всей видимости, знает, так как мне ничего не помешало одним точным ударом лишить робота рук. Джавелин же, как подобает британцам, атаковала сзади, проткнув тому голову. Чудо технологий застыло на месте, я же в свою очередь подтолкнула пальцем так, что оно полетело с палубы камнем в море. — И что это, собственно? — повернулась я в сторону Джавелин. Она же уставилась на меня с удивлением. — А вы не знаете? Это же массовые Сирены третьего поколения! Я думала, что во Франции об этом знают… — Бла-бла, дальше я её не слушала, итак всё ясно, что мне понятнее не стало, но стоило мне поднять глаза от бриташки, как мне представилась немного неприятная картина. Один из этажей небоскрёба, что был рядом со мной, был усеян этими роботами — штук так под пятнадцать. Все вооружены какими-то пистолетами. Целились они прямо в меня как своими пистолетами, так и пушками сзади. И выстрел. И вы понимаете, тут ощущения были, как когда мне на голову ваза летела. Как бы всё, второй шанс упущен, это была короткая история. Я, похоже, умру. Точнее, я так думала, пока не услышала: — Грустно, как же грустно. Ты не справишься, как же грустно на это смотреть.