Good things come in threes

Карен устало вытирает обеденный стол от последствия выходного завтрака. Только что она наблюдала, как Ричи кидался сухой овсянкой в Бориса, а тот в ответ под громкий смех Майка опрокинул карамельный сироп на стул и брюки Ричи. Иметь тройняшек — тяжело. Иметь тройняшек-мальчиков — тяжело в тройном объеме. Наверно, не будь у нее опоры в виде старшей Нэнси, она бы сошла с ума. — Маам, - раздалось громкое и протяжное. — Ма, я к Уиллу, ладно? Опаздываю, - взлохмаченный Майк подбегает к матери, приобнимает и ждет, когда она даст согласие. Уилл — хороший мальчик. Карен рада, что у сына такие милые друзья, но Уилл ей нравится больше всего. Возможно, не совсем правильно иметь любимчика, но Карен не может устоять от этих глаз-пуговок. И, несмотря на то, что Уилл в последнее время значительно вырос и даже подкачался, чтобы защищаться от местных хулиганов-гомофобов, она все равно видела в нем того самого ребенка, каким он был, когда Майк познакомился с ним. Карен гордилась этим мальчиком, что так отважно совершил каминг-аут в их небольшом городке. Она гордилась, что у такой занятой женщины, как Джойс, получился такой сильный, мудрый сын. Она помнит, как однажды Байерсы полторы недели жили у Уилеров, потому что по какой-то причине у них разрушилась стена дома. И она помнит, как Уилл — золотой мальчик — помогал ей по дому, хотя она его даже не просила! Поэтому да, Уилл ей очень нравился, и самое главное она была безумно рада, что Майк не связался с плохой компанией, а подружился с домашними, добрыми мальчиками во главе с Байерсом. — Конечно, родной. Возьми с собой куриный пирог, возможно, если вы не захотите, Джойс или Хоппер съедят по кусочку. Или Эл. На упоминании Хоппера Майк состроил недовольную мордашку, но комментировать не стал, лишь пробурчал, что и так опаздывает. Карен не знала, что за нелюбовь у ее сына к шерифу — потому что Уилл, например, очень уважал старика, — но тему не поднимала. Главное, что ни разу никаких приводов в отдел у ее сына не было, и Хоппер не вызывал Карен для беседы. По крайней мере по отношению к Майку. Не успела она попрощаться с Майком, как в гостиную влетел ураган Ричи. Тот не подумал о такой мелочи, как спросить у матери, а просто отпустил короткое “Я к Эдди, к ужину не ждите, пока!” и захлопнул входную дверь снаружи. Эдди — хороший мальчик, и он ей тоже нравился. Если честно, при всей любви к сыну, Карен была удивлена, что их разношерстная банда все еще вместе и вроде как любят и принимают Ричи. По правде сказать порой ей самой было сложно с ним, и, возможно, будь они в каком-то более крупном городе, она бы выспросила у врача, есть ли у Ричи какое-то расстройство, связанное с его гиперактивностью. Но они — друзья ее сына — искренне его любят и со временем все меньше и меньше закатывают глаза после шуток сына, а Эдди так вообще тихо хихикает, пока Ричи не видит. Поэтому да, она спокойна за него. Эдди тихий, спокойный мальчик, и в какой-то степени он уравновешивает взрывной характер Ричи, а ещё у него не самая хорошая семья, состоящая из одной только гиперактивной мамы, поэтому Карен не может относиться к Каспбраку плохо. Даже сейчас, когда Ричи сказал, что идет к Эдди, Карен понимала, что весь день они проведут на карьере, и хорошо, если не только вдвоем. Ричи не особо распространяется об их дружбе, а Эдди не особо разговорчив, но Карен видела пару теплых моментов между ними, и то, как Ричи незаметно для остальных осторожно относится к другу, просто потрясающая картина. Например, Карен пару раз слышала, что Эдди боится микробов, и однажды, разбирая грязную одежду для стирки, она обнаружила в кармане куртки сына чуть ли не набор юного медика с антисептиком, спиртовыми салфетками и ингалятором. Это было так мило, и Карен, расчувствовавшись, даже разрешила Ричи прийти домой позже обычного в тот день. Закончив со столом и пылью, она хотела уже было засесть в кресло с романчиком Джанетт Оак, но услышала громкие, спокойные шаги и тут же стук входной двери. Она вздохнула. Борис. Он всегда был особенным. Она назвала его так, потому что однажды прочитала какое-то произведение, где главным персонажем был мужчина по имени Борис. Она даже не знала, что имя вовсю пользуется популярностью на территории СССР. Но оно нравилось ей. Советский работник местной организации, которого она однажды встретила на городском празднике, сказал ей, что в Союзе детей зовут “Боря”, а не “Борис”, но было уже поздно — она бесповоротно полюбила называть сына именно полным именем. Он рано вырос. Раньше остальных. Иногда ей казалось, что Хоппер видел его чаще, чем она. Это непросто, но она надеялась, что переходный возраст однажды пройдёт. По крайней мере, дома он не переходил черту. Она даже не спрашивает теперь, куда Борис уходит. Она догадывается — мальчик Тео, его единственный и лучший друг — хороший мальчик, жил совсем неподалеку, но Карен все равно волновалась. Однажды краем уха она услышала, что они курят (и курят далеко не сигареты), и с тех пор она не стирает одежду Бориса сама, чтобы случайно не наткнуться на что-то. Говорить с ним об этом страшно, она так боится, что он закроется еще сильнее, и она откладывает этот момент максимально. У Тео тяжелая судьба. Он приехал в город вместе со своими дальними родственниками после происшествия с его мамой, и он был так одинок. Карен молилась за него каждую неделю, а потом Тео познакомился с Борисом, и это действительно была судьбоносная встреча. И, несмотря на страх за их жизни и здоровье, она рада, что они есть друг у друга. Когда она наконец понимает, что осталась дома одна, не считая безучастного мужа перед телевизором, ей становится грустно. Нэнси уехала учиться с братом Уилла — Джонатоном — всего пару месяцев назад, и они не были с дочерью сильно близки, но Нэнси часто торчала наверху в своей комнате, и Карен было спокойно, когда она слышала редкие шаги дочери. Еще раньше все трое ее сыновей тоже оставались дома, а Майк и Ричи часто приглашали своих друзей в подвал. Сейчас это происходит все реже и реже, и она скучает по громким крикам мальчишек. Возможно, будь она более безумна, она бы родила пятого, но нет. Она возвращается к бумажным любовным перипетиям, и думает, что, вообще-то, все хорошо. Она счастлива.

***

Майку до сих пор неловко смотреть на него. Тот безумно красивый, и иногда заваливается на него своим широченным накаченным телом, будто до сих пор не привык к своим объемам. Майк сумасшедший, но думает, что Уилл ненастоящая фарфоровая кукла, и он порой боится притронуться к нему, настолько тот идеальный. С момента, когда Байерс совершил каминг-аут, Майк, как ему самому кажется, сошел с ума. Наверно, что-то произошло в химии его мозга, что повлияло еще и на сердце. Это тяжело, на самом деле. Разобраться в себе. Майк восхищен другом, потому что сам он не вывозит абсолютно. Он помнит, как оскорбляли маленького Уилла, когда тот однажды пропал на несколько дней (чертов ублюдок Лонни решил поиграть в отца. У Майка с братом Уилла Джонатаном были не самые лучшие отношения, но когда тот после похищения избил отца, Майк его зауважал). И даже предположение о смерти Уилла не остановило людей от высказываний. Он знает, как до сих пор многие относятся к Уиллу. Как шепчутся, не скрываясь, и как орут за спиной. Как предполагают, с кем именно он встречается — большинство думает на Лукаса. Как подсовывают в школьные ящички шприцы и шарахаются, именуя “спидозником”. О каминг-ауте знает очень узкий процент людей, но информация как-то проникает в умы горожан, и Майк не представляет, как друг справляется. Майк бы чокнулся. Он боится Уилла, он боится ЗА Уилла. Сильный, привлекательный, яркий — такому легко погаснуть. Тот самый Уилл, совершенно не догадывающийся о мыслях друга, сейчас доверчиво упал на кровать совсем рядом с Майком, схватил из рюкзака привезенный Робин из отпуска Frontiers и принялся листать. Майк сначала увидел обложку — двое мужчин в обтягивающих футболках — Уилл ходил в похожих, — один из мужчин лежал на асфальте, обведенный мелом. Концептуально это было интересно, но Майку все равно поплохело. Уилл же привычно разглядывал глянец, не обращая внимание на то, как сморщился Майк, глядя на статью о Пауле Гане и Уильяме Дэйнмэйере, консерваторов, предлагающих ужесточение СПИД-контроля*. — Может в настолку? - предложил Майк, желая, чтобы Уилл убрал из рук этот журнал. Он тянется к столу и достает первую попавшуюся коробку с Blood Bowl, которую сам же и принес. Уилл застонал. — Мы не участвуем в спортивной жизни в школе, но ты пытаешься затащить меня здесь? — Уилл отобрал у Майка коробку, нашел в ней подсказку с правилами и принялся читать. — Может, пойдем играть в подвал к тебе? Отдадим дань прошлому? - спрашивает Уилл, отвлекаясь, но, во-первых, у Майка плохие ассоциации с этим местом, во-вторых, там Борис по расписанию, о чем он и говорит Уиллу. — О. Ты никогда не зовешь меня домой, когда кто-то из братьев дома. Почему? — Потому что если Ричи дома, значит где-то рядом Эдди, а мне нельзя находиться рядом с Эдди. А если дома Борис, то я не хочу находиться рядом с ним и Теодором, - устало поясняет Майк. Он устраивается поудобнее, потому что слегка отсидел руку, но ему очень не хочется, чтобы Уилл отодвигался подальше — тогда не будет видно правила игры. — Э… — Понимаешь, Ричи — идиот. Он шипит на всех, кто подходит к его Эдди. А если Эдди заговорит с копией Ричи, который не Ричи, а я, то настоящий Ричи меня убьет. В прошлый раз, когда брат увидел, как я общаюсь с Эдди по поводу домашки, он неделю будил меня ежечасно. Это было год назад, но повторять я не хочу, мне казалось, я схожу с ума, — Майк неосознанно смотрит, как натягиваются мышцы рук Уилла, когда тот тянется за баночкой содовой, и думает, что, возможно, мама права, и ему вновь надо начать посещать церковь по воскресеньям. Ему немного совестно, что он не рассказывал об этом смешном случае с Ричи раньше — но случай как раз пришелся на то время, когда по собственной глупости они с Уиллом реже стали общаться. — Эй, ты не копия Ричи, - будто ничего сказанного, кроме этого, не услышал Уилл. — Нет, конечно, внешне вы несколько похожи, но характером… Я давно не общался с ним, но, кажется, вы были очень разными раньше. Да и собственнических чувств, как у Ричи, у тебя нет. Майк прикусывает губу и отводит взгляд. Ричи прятал своего Эдди осознанно. Ярко, так, чтобы запомнилось наверняка. Проговаривал вслух: мое, не тронь. Майк же делал это тайно. Никто не должен ничего понять. Братья не должны общаться с Уиллом. — Окей, да, с копией я загнул. И все же: общаться с Эдди себе дороже. — Это… мило. Их дружба… впечатляет, - Уилл хмуриться, обдумывая что-то. — А почему ты не хочешь находиться рядом с Тео и Борисом? — О, они курят так, что потом приходится проветривать все комнаты в радиусе километра, - говорит Майк. — Кроме того, под этим делом они любят сосаться, - продолжает он и тут же стучит по спине Уилла, потому что тот закашливается. — Они что?! — Да, и именно таким образом я узнал, что мой брат очень громкий. Знаешь, я предпочел бы это не знать. — Подожди-подожди, - Уилл забирается ногами на кровать, и его цветные носочки ярко выделяются на фоне его пастельной одежды, и Майк находит это милым. Он хочет дотянуться и поддеть палец в носок, чтобы частично стянуть их и увидеть следы от резинки. Это странно? Это странно, но желание такое яркое, что он делает это. Уилл даже глазом не моргнул. — Ты не говорил мне! Твой брат не… э… любит девушек? — Э, ну, кажется, он делает это только с Тео, - на всякий случай говорит Майк, хотя, если честно, даже своим сумасшедшим мозгом понимает, что нет, Уилл точно никогда бы не запал на Бориса, а значит нет смысла остерегать друга. Хотя, если честно, именно по этой причине он не рассказывал Уиллу раньше. — Так что, ну, если ты думаешь… — Что? Фу, боже, нет, Майк! Если я не люблю девушек, это не значит, что мне нравятся все парни города! Я просто удивлен! Типа, у твоих братьев такие странные отношения со своими друзьями. У обоих. — Да, ну, э, я-то нормальный, знаешь? — Конечно, Майк. Ты нормальный. — И у нас… не странные отношения, верно? — Ага, - отвечает наконец Уилл и все же пересаживается к другому концу кровати. — Ну так… когда там у тебя по расписанию твое время? Мы позовем наших друзей или проведем это время вдвоем? - это звучало флиртующе, но Майк не особо разбирается. Он просто надеется, что не сказал что-то обидное Уиллу по глупости. — Давай я напишу тебе наше братское расписание, а ты его красиво нарисуешь, а? И, наверно, пора пригласить всех. Когда мы у тебя, мы видимся только с Джейн. Дастин скоро начнет обижаться. — Тоже верно. Ладно, а сейчас тогда ты весь мой, так что давай, кидай кубик. И Майк кидает кубик, стараясь не думать о первой части фразы друга.

***

— Эдди, смотри! - кричит Ричи и тычет палкой на задницу, слепленную из песка. — Как думаешь, чью пятую точку я решил увековечить? — Догадываюсь, - недовольно бурчит Эдди. — Нет, не твоей мамки. Задница же прям копия твоя! Ты не знал, что я всю ночь измерял твои булки, чтобы достичь идеальной точности? — Твоя центричность на задницах уже пугает, - высказывается Стэн за всех. — Сколько тебе лет, дурака ты кусок? Повзрослей. — Не, не хочу, чтобы Эдс скучал, - подскакивает Ричи к Каспбраку, обнимает за плечи и лезет целоваться. Тот успевает отпихнуть его до того, как Ричи его поцелует и испачкает своими грязными руками, которыми он еще недавно так старательно пытался сделать точную копию чужой пятой точки. — Это просто потрясающе, как в такой семье, как ваша, получились такие разные дети, - продолжал Стэн. — я тут имел неосторожность столкнуться у нашего шерифа сразу с двумя твоими братьями. Я хотел было уточнить, кто из вас приемный, но, походу, все трое. Причем каждый из вас из разных семей. Небесное чудо произошло и сделало вас похожими, а потом кара обрушилась на вашу маму. — А что Борис и Майк забыли у шерифа? - поинтересовался Билл, пока разговор вновь не перетек в шутки про матерей. — М, я не уточнял. Кажется, Бориса опять задержали за что-то, а Майк пришел к Уиллу. — Это очень мило, - высказывает Эдди. — Хорошо, что они есть друг у друга. Уиллу явно не просто в нашем городке. — Как и нам всем. Как. И. Нам, - подытоживает Ричи, тут же теряя всю свою задорность. Эдди сразу притягивается к сидящему рядом другу, касается своей коленкой его, и, когда он поднимает на Эдди взгляд, улыбается в попытке какой-то немой поддержки. — Мы тоже есть друг у друга, мой ненасытный, не завидуй малышу Уиллу. — То, что ты есть у нас всех — это наше наказание, Ричард. Вскоре все собрались по домам, потому что уже темнело. Билл по-джентельменски собрался довести Бев до дома и предложил довести и Ричи с Эдди. Те отказались. Ричи с Эдди шли по пустым улочкам города почти молча, лишь иногда Ричи комментировал стиль вождения проезжающих авто и описывал их нелегкую козлиную жизнь без мозгов. — Не завидуй, - отсмеявшись, говорит Эдди. — Ты тоже не самый лучший водитель, - продолжил он. Сам Эдвард даже не думал о приобретении прав, предпочитая кататься на автомобиле Ричи. И, конечно, о плохом вождении Ричи он шутил — Эдди ни за что бы не сел в машину, не доверяя водителю. Хотя даже так не обошлось без эксцессов. — Эй! Я врезался в то дерево лишь потому, что твои секси ножки отвлекали меня! - на это Эдди, смутившись, ударил Ричи своим рюкзаком по спине. Ричи тут же забрал рюкзак Эдди к себе и повесил на второе плечо. — И вообще, у меня просто мало практики. Майк постоянно забирает ключи вне очереди, чтобы таскаться к своему ненаглядному. Хорошо хоть у Бориса отобрали права, иначе я бы вообще никогда не видел мою развалюху Гауссиану. — Боже, иногда я забываю, какой ты на самом деле заучка. На самом деле ты са-а-амый задротский задрот нашей компании, Ричи. Самый-самый! — Конечно я ЗАДРОТ, у меня нет выбора. Ты же мне не даёшь, а мам… — О, захлопнись! - с самой довольной улыбкой тянет Эдди, и становится понятно, что он ни разу не раздражен по-настоящему. Не то, чтобы Ричи сомневался в его Эдсе. Уиллер научился различать эти состояния еще лет в 10. — Ты помнишь, что завтра я иду к тебе? Мы должны подготовиться к контрольной. Все в силе, твоих братьев не будет дома? — Выгоню, если что, - пожимает плечами Ричи. — Никто не помешает нам с тобой, - хватает Ричи Эдди за талию, приобнимая. Эдди сначала ничего не говорит, молча принимая знак внимания, а потом все же шугается проезжающей машины и отталкивает друга. — Мне иногда кажется, что ты прячешь меня от братьев. — Так и есть! — Майкл нормальный. Почему ты с ним не общаешься? — Майк тебе не понравится, конфетка. Он тупой и воняет. А еще он бегает за своим дружком, при этом боясь отношений с ним. — О, э… Ну, так бывает. — Нет. Это глупость. Как так можно? Он еще и ревнует своего Уилла, словно я мог бы променять своего чахотошного пупсика. — Дурак, - не понятно про кого именно говорит Эдди, но Ричи не стал уточнять. — Но я спрашивал про тебя. Почему ТЫ не общаешься. Вы похожи. — Что? Не-е-ет. Майк всегда выкобенивается тем, что являлся самым старшим. Считал себя лидером, пф. А еще он не понимает шуток. — Может дело в шутках? — Ах ты маленький стервозник, Эдди Каспбрак! И где только прячется такое чудо при других людях, а? — Пойдем уже быстрее, скоро станет совсем темно! Эдди хватает Ричи за руку и начинает идти куда быстрее. Ричи же, глядя на сплетенные руки, хочет продлить прогулку.

***

Борис чувствует, как его трясут за руку. Он открывает глаза и видит над собой недовольного Ричи. — Время завтрака. И сегодня мой день, поэтому… уберитесь, - Ричи показал на всю кровать. Борис поворачивает голову и натыкается взглядом на Теодора. Тот дрыхнет, будто солнечный свет не светит прямо в глаза, а толстое одеяло не жарит так, что все волосы, раскиданные по подушке, сильно влажные. Послав Ричи подальше и дождавшись, когда тот выйдет из комнаты, Борис откидывается на кровать и прижимается ближе к Декеру, дует на лицо, а потом спускается ниже и целует шею и плечи, растягивая ворот домашней футболки. Тео улыбается, не открыв глаза. — Вставай, - говорит Борис. — Нам надо успеть позавтракать. Сегодня очередь Ричи. — Мы не можем просто остаться в твоей комнате навеки? - сонно бормочет Тео, и Борис убирает пряди с его волос и целует еще и в щеку, а потом похлопывает и встает. — У нас братский договор. Если нарушить — нашему шаткому перемирию конец, - Борис кидает очки, без которых Тео так плохо видит, прямо ему на постель. — Поэтому пойдем скорее, тем более, что очень хочется поесть. Тео жаль. Обычно он плохо спал, но рядом с Борисом становилось легче. Особенно когда ночью Борис забывался и придавливал его своим телом. Тео обожал, когда Борис становился прилипчивым. Завтракают действительно вместе. Тео по началу, в первые разы после ночевок, спрашивал, нет ли какой-то проблемы, на что Борис говорил, что вообще нет: мама любит гостей, чтобы похвастаться своей благополучной жизнью, а отцу все равно. Борис даже не был уверен, что Уилер-старший замечает друзей сыновей. Мама приготовила панкейки. За столом сидит каждый из братьев, периодически они кидали взгляды на Тео, и тот ужасно смущался. Это не было их первой с Борисом ночевкой, однако каждый раз Декер испытывал неловкость. Борис с семьей становился более серьезным, и Тео нравилось, как он менялся наедине с ним. Братьев он видел не часто. Те были другими, конечно, не такими, как Борис. Тео казалось, что их очень легко отличать. Вокруг них были словно разные ауры. Миссис Уиллер будто на автопилоте проводила мужа на работу, погладила всех сыновей по голове, проделала тоже самое с Тео, и ушла из столовой, оставив детей одних. Борис, расслабившись, откидывается на спинку стула и обнимает, шепчет какие-то нелепицы о бибопе. Ричи кричит и изображает тошноту, будто увидел что-то безумно личное. Майк опустил взгляд в тарелку с панкейками и огромным количеством сиропа. — Не завидуй, - в наглую говорит Борис, и Ричи еще раз показывает, как ему все не нравится. — Я не завидую, дорогой братец. Ко мне придет моя цыпа уже сегодня вечером, поэтому советую сразу подготовить плейлист и хорошие наушники, чтобы закрыть ушки и не слышать ничего, - на этом моменте смешно стало даже Тео, но он тактично сдержал улыбку. В голове тут же возник тихоня Эдди с секси-взглядом и ингалятором в руке. Впрочем, в глазах братьев, наверно, сам Теодор выглядел также комично. — Я тебя умоляю, Ричи. — Что? Думаешь, я придумываю? — Ричи, даже если ты в отношениях с Эдди… Вряд ли вы делали что-то большее, чем… питье из одного стакана. — Что значит “даже если”? Да мы с Эдди с самого детства! — К одному стакану нет претензий? Ричи нахмурился. Есть, конечно. Эдди никогда не допустил бы питье из одного стакана, отдавая предпочтение собственной термо-кружке. — Мы серьезно говорим о нас с Эдди, когда среди нас есть Майк? Он ссыт даже самому себе признаться! — Что? — Во-во! Уверен, что даже сейчас он ничерта не понял, - смеется Ричи. — Ну что ты! Как говорит ему Уилл — “Ты сердце, Майк!”, - подхватывает Борис, за что получает в бок от Тео. — Сердце, а не мозг. — Откуда ты знаешь, как говорит Уилл? - не выдерживает Майк, из-за чего все трое в голос начинают угорать. — Майк, на это стремно смотреть, - заключает Борис. Он глядит в тарелку Тео, видит, что тот уже поел, поэтому встает и тянет его за руку. — Даже Ричи выглядит меньшим неудачником, чем ты. Пожалей Уилла, отпусти парня, чтобы он нашел тебе нормальную замену. — На себя что ли намекаешь? - шипит Майк, на что Тео удивленно осматривает братьев. Борис и глазом не ведет, поднимая вверх сцепленные с Тео руки, ярко демонстрирует. — Ты идиот, Уиллер. У вас последний год перед тем, как Уилл окончит школу и съебет от тебя. Давай, сиди дальше в своей скорлупе. — Я не понимаю, что вы от меня хотите? Уилл говорил, что влюблен в какого-то там Темми Томпсона или вроде того. Не в меня. — Ладно, это бесполезно. Пойдем, Тео, - заканчивает разговор Борис, не желая и дальше общаться с братом. Но Теодор внезапно никак не шевелится. — Тео? — Темми Томпсон? Уилл не может быть влюблен в Темми Томпсон, - говорит Декер. — Он же делал каминг-аут как гей. — Ну, э. Да. — Ты явно плохо слушал его, Майк. Просто отвратительно слушал. Темми училась на несколько лет раньше нас. Она была моей репетиторкой по биологии. Слышите. Темми — девушка. Красивая, но девушка. — О. Это точно противоречит определению слова “гей”, - Ричи хлопает по плечу Майка и так же встает. — Как же хорошо, что мы с Эдсом идеальная пара без всяких проблем и закидонов. Они оставляют Майка одного. Вариться в собственных чувствах и эмоциях.