Good things come in threes

***

— Э, привет? - начинает Майк, когда они идут со всей их компанией по кукурузному полю на импровизированный пикник. Он долго смотрел в спину Уиллу, который болтал с сестрой, а потом все же догнал и поравнялся с ними. Они говорили о Хоппере, кажется, и Майк не хотел им мешать, но как только он подошел, они замолкли. — Э, я просто… Говорить при Эл все еще неловко. Они расстались всего несколько месяцев назад, и это было тяжело. Эл была рядом слишком много времени, чтобы просто забить на это, а еще он слишком поверил в то, что у них великая любовь. Слишком поверил в то, что так и должно быть. Он даже слегка завидовал Макс с Лукасом. Хотелось, как у них — и даже не в плане любви друг к другу. Хотелось, чтобы так же, как у них, навсегда. Чтобы девушка-красавица, и мысли о будущей свадьбе и детях. Ведь именно так должно быть. Майк был отвратительным парнем для Эл. Катастрофой, вообще-то. Майк так и не извинился перед ней за то, что вел себя порой, как козел. Фантазия о идеальной американской семье разрушилась только из-за него, как он считал. Сейчас же она, видя, как Майк замялся, закатила глаза, цокнула и побежала к остальным, благо в последнее время она очень подружилась с Хендерсоном. — Да, Майк? Уилл смотрел прямо в глаза, почти не отрываясь. Одна его прядь выбилась из прически и явно мешала, но он ничего не делал — не будет делать и Майк. Он смотрел на Уилла и его улыбку, и думал, что счастлив за друга. Уилл так редко по-настоящему улыбался. — Мы… Прости меня, ладно? Ты сделал такой важный шаг, а я так долго игнорировал это и, типа, мы даже не обсудили ничего, - Майк без особых раздумий снял с плеча Уилла его рюкзак и забрал его себе. Это был привычный жест, и Уилл даже не шелохнулся в сторону Майка. — Тебе не за что извиняться. Я понимаю, как тяжело это было принять. — Да-а-а. Стоп. Нет. Что? Мне не было тяжело это принять, - Майк остановился, и Уилл вместе с ним. — То есть, э, я абсолютный идиот, что так долго почти игнорировал тебя. Но это не из-за тебя, ладно? Я… я не знаю. Но я точно не стал хуже к тебе относиться. Вообще-то ни на минуту не было такого, что я как-то… Тяжело принимал новость о тебе. — О, окей, - Уилл ободряюще улыбнулся и немного сдавил руку Майка, словно в поддержку. Словно поддержка нужна была именно Майку. — Я… я просто тут думал… И ты, получается, не влюблен в Темми Томпсон? — Что? - Уилл вновь хватает Майка за руку и останавливается. Он выкрикнул это так громко, что другие в компании повернулись к ним и остановились. — Простите, все нормально, - успокоил друзей Уилл, и они, скептично оценив обстановку, пошли дальше. — Э?.. Не понимаю. — Ну, ты говорил… Когда делал для нашей компании признание, помнишь? Я просто хотел уточнить. — Ты действительно никогда не интересовался этим вопросом раньше, - в голосе Уилла слышалось удивление. Словно он никогда не задумывался о том, что Майк плохой друг. Майку стало совестно. — Я плохо помню свою речь, наверно даже хуже, чем ту, что я говорил маме и Джонатону чуть ранее. Это слишком эмоционально. Если честно, эти воспоминания такие странные. Дни, когда я признался родным, а потом вам, ребята, были одновременно худшими и лучшими в моей жизни. — Ты очень храбрый, Уилл. Но я все еще… не знаю. Думаю. Темми Томпсон, м? Это девушка. — Да. Да, это девушка. Она вроде как аллегория. Я не влюблен в нее. Я просто нес всякую ерунду тогда, думаю. Темми Томпсон немного не про меня, понимаешь? Не хочу уточнять эту историю, потому что она не принадлежит мне. Это неправильно. — Аллегория. — Да. Ну, знаешь. Первая влюбленность, которая просто не может закончиться чем-то хорошим. Так ведь не бывает, - он как-то горько улыбнулся. Майк в голове перебирал сотню примеров первой любви, пытаясь вспомнить те, что закончились хорошо, но он так мало знаком с любовным жанром, что никого, кроме Хитклиффа и Кэтрин Эрншо, героев “Грозового перевала”, и Ромео с Джульетой, вспомнить не мог. А они определённо плохо закончили. Майк подумал, что надо спросить у мамы, иначе он может ляпнуть какую-нибудь глупость. — Окей. А сейчас? — М? — Сейчас ты?.. - они услышали крики своих друзей, которые были недовольны, что Майк с Уиллом отстали и не хотят догонять их. Друзья уже дошли до места и даже начали раскладывать свои вещи на траве, в то время как Уиллер с Байерсом стояли позади и разговаривали. Байерс уже было хотел послушать всех и пойти к ним, но Майк остановил его. — Просто я глупец, который почти год игнорировал то, что для тебя было важным. Так нельзя. То, что ты сделал — очень важно для нас всех. Для меня. И я просто хотел узнать, влюблен ли ты сейчас? Я не буду уточнять, в кого именно, и ты можешь не говорить, пока сам это не захочешь сделать. Но я не могу не спросить, является ли твоя аллегория действующей? Уилл долго смотрел на Майка, до такой степени, что тому стало неловко. Уилл рассматривал его лицо, словно впервые видел. Это казалось таким нужным для обоих. Поэтому Майк не отворачивался, не отводил взгляда. Он смотрел в карие глаза друга, взгляд которого блуждал по его лицу. И, когда Уилл, очевидно, закончил, он будто что-то принял для себя, и поэтому, наконец отвернувшись в сторону друзей, сказал: — Да. Думаю, да. Тогда, во время моего признания, я, наверно, хотел убедить самого себя, что нет, но это не так. Вроде, м, знаешь? Когда несмотря ни на что человек все равно в твоей голове. Ты можешь жить дальше, можешь не общаться с ним, можешь обсуждать красивых людей из окружения с подругами, можешь даже словить краш на пробегающего около твоего дома нового соседа, но, когда этот человек все равно остается там, - Уилл указывает на свою голову. — И там, - на сердце. - Не остается сомнений, что это, м, действующая аллегория. — Хорошо, - выдохнул Майк. В его голове было только желание запомнить каждое словечко, чтобы позже прокручивать диалог перед сном. И он боялся, что, если начнет говорить, все забудет. — Я рад, что мы поговорили. Возможно, когда они дойдут до друзей, он достанет из рюкзака тетрадь по литературе и выпишет основные моменты из разговора. Позже, уже дома, он действительно подходит к матери. Она сидит на диване с бокалом красного и очередной любовной книжкой в руках. — Первая любовь со счастливым концом? А зачем тебе? Майку казалось, что это ему нужно. Уиллу. На самом деле нет, господи, это нужно было и Майку в том числе. Им обоим нужно поверить в сказку, потому что иначе это было слишком больно. — Подготовка к экзаменам. Литература, поступление в университет. Сама понимаешь, - Майк сам не понимал. — Э, просто для AP, - на самом деле, его GPA сильно испортился в те месяца, когда он почти прекратил общение с Уиллом (хуже было только у Эл, но она лишь недавно вышла с домашнего обучения. Его 3.5 мало чем можно оправдать.), поэтому он действительно взял углубленный курс по литературе в надежде, что в конце года это окупится. Он надеется на это, потому что у Уилла уже сейчас 4.2, а значит он точно поступит туда, куда хочет. Мама задумалась. Она отложила бокал (спасибо), и он присел к ней рядом. — Прости, милый, на ум приходит только Дафнис и Хлоя. Это не английская литература, если я правильно помню, популярность это произведение приобрело на французском языке, а написан на древнегреческом. Не совсем подходит. — Да, но… что там? — Тебе лучше прочитать самому, дорогой. Это о чистой подростковой первой и последней любви. Хотя, конечно, та еще сказка, - Карэн вздохнула. — Они с самого детства были вместе. — О, - только и сказал он. Невольно в голове всплыл образ качель, на которых качался Уилл, когда они познакомились. — Не веришь в любовь навсегда? — Не знаю, мы с твоим отцом никогда… не важно. Ты думаешь она есть? — Надеюсь, - он тут же подумал про Эл. Впервые они с друзьями встретили ее на улице, где она потерянно гуляла. Это случилось в тот день, когда Лонни под кайфом и алкоголем украл Уилла. Чуть позже оказалось, что это социально неадаптированная дочь нового шерифа, и на улицу она вышла чуть ли не впервые с момента переезда. Он помог ей во многом, но в основном он рассказывал ей глупости — как обманывать родителей (ему не стыдно), как носить трусы задом наперед (ему очень стыдно), как целоваться (он сам не умел). Все начало ломаться около года назад, наверно. Или раньше, тогда, когда Уилла нашли — Майк не был уверен. Эл начала больше времени проводить с Уиллом — особенно когда шериф начал жить вместе с мамой Байерсов; Майк всё больше вел себя как мудак. Не специально, нет. Это было скорее вопросом социального одобрения, ведь именно так, как ему казалось, ведут себя взрослые. Дерзко. А еще… Это казалось таким странным. Он не хотел ее целовать. Он не хотел ее обнимать. Ему начало казаться, что он ее никогда не любил, но это, вероятно, было не так. Он сидел в гостинной дома Хопперов-Байерсов, смотрел на улыбающуюся Эл, но видел перед собой лишь маячившегося где-то сзади Уилла. Он будто всегда был где-то поблизости. Это отвлекало, слегка раздражало и мешало сосредоточиться. Майк не знал, существует ли пресловутое “раз и навсегда”, но если и существует, то точно не с Эл. Книгу “Дафнис и Хлоя” он нашел в библиотеке. На самом деле, сначала он хотел просто рассказать о произведении Уиллу, чтобы не читать его. Но потом он вспомнил слова мамы про подростковую любовь с самого детства, и, ну, конечно он пошел ее арендовать. — И это считается примером первой любви? - возникает он чуть позже на ужине, рассказывая о прочитанном. — Это ужасно! Она влюбилась в его тело! Он переспал с этой легкодоступной Ликенион, чтобы познать, как проявлять физическую близость к Хлое! Это не чистая любовь! Спасибо хоть этот идиот смог ее спасти! Братья смеются над экспрессивностью Майка. — Она и есть, - вздыхает Карэн. — Он боялся ей навредить, а она осознала свои чувства, когда увидела его в другом свете. Иногда это нужно, особенно, когда вы с самого детства вместе. Майк задумался. — Я бы написал по-другому. Я бы написал, что они медленно становились ближе друг к другу. Как притяжение возникало постепенно, и нарастало с каждым днем все сильнее. Как они осознали, что влюблены, благодаря внутренним характеристикам, а не внешним. Как из сильной дружбы чувства трансформировались, крепли. Как герои решили постичь самих себя, невзирая на неопытность и страх, и как это было нежно и тепло. Отец, сидящий за столом, фыркнул. Майк фыркнул в ответ, закрываясь от взглядов родных. — Твоей второй половинке очень повезет с тобой, Майкл, - Карэн встает и гладит сына по голове. — Ты очень чувственная натура. Напиши свою историю, уверена, всем будет очень интересно. Майк думает, что девушка у него уже была, и он совсем не был романтичен с ней. Ему… постоянно нужны были инструкции. Он совсем не мог делать что-то от всего своего сердца. Ему не хотелось совершать подвиги ради нее, говорить красивые слова, просить прощения за какие-то глупости. Ричи встает из-за стола, благодарит родителей за ужин, а потом садится на корточки рядом с братом и шепчет: — Подумать только. История первой любви завязана на дружбе. Думай, Майк, думай. Майк думал. Думал перед сном, глядя на галерею рисунков Уилла над кроватью. Он знал, о чем говорили братья. Знал, что, возможно, первой его любовью была далеко не Хоппер-младшая. Он просто… боялся. С Эл было так просто. Он и конвенционально красивая девчонка. Отец, прознав про это, впервые сказал что-то вроде “уважаю”. Парни из школы, увидев их впервые, пожали Майку руку. И она, которая считает его чуть ли не богом за то, что он потянулся к ней в ту их первую встречу. Уилл же… был ориентиром. Моральным компасом. Его мнение всегда было самым важным, даже когда они встречались с Эл. Его глаза всегда ярче всех сверкали, когда тот был счастлив, и сильнее всех закатывались, когда тот был недоволен. Это всегда был “Уилл и Лукас с Дастином”, и никогда не все вместе, и Майку не было стыдно в этом признаться. Он всегда мог просто сказать, и Майк готов был принести всё, что тот запросит. Уилл всегда был самым талантливым, умным, красивым и добрым. Оттого страх потерять всё это невероятно сильный. Майк придвинулся к печатной машинке.

***

Они часто проводили время вчетвером. Особенно сейчас, в последний год. Майк наблюдал, как Уилл молча делает наброски у себя в тетради. Сейчас, когда художественный ВУЗ маячит так близко, он старается еще больше, и это видно. Сейчас он рисует Дастина, который смешно позирует, держа в руках коллекционную фигурку Ричи. Майк с легким чувством страха думает о том, что будет, если Дастин ее все же сломает. — Уилли, ты же знаешь Макс. Уверяю тебя, она не против. Это она предложила. — Не знаю, Лукас. Я еще не думал о том, будет ли лучше снимать квартиру или жить в общежитии. — М, общежитие художественного университета, наверно, видело много однополого секса, - говорит он, смеясь, за что получает смущенный взгляд Уилла и злобный Майка. Майк, если честно, только сейчас подключился в смысл диалога. — Что? Я не в гомофобном смысле. Просто, ну, как будто бы в творческой сфере реально чуть больше, э… — Я не обижаюсь. Я, скорее, просто не привык к этим разговорам, - Уилл потирает шею. — Это все еще ощущается странно. Недавно мама, когда мы смотрели телевизор, спросила, считаю ли я героя “Кто здесь босс” Тони Мичелли “сексуальным”. — И что ты сказал? - с интересом спросил Дастин. Уилл долго молчал, обдумывая, отвечать ли, и в итоге он выдыхает: — О, ну конечно да — в молодости он был невероятным красавчиком! Все засмеялись, даже Майк. Уилл был очень смешным, по-другому и быть не могло. — И все же, - вновь заговорил Лукас. — Уилл, пора делать хоть какой-то выбор. — Я знаю, знаю, - он бросил взгляд на Майка, и тот его поймал. Наверно, так не должно было произойти. — Вы хотите поступать в одно и то же место? - интересуется Майк. — Да, бро. Я, Макс и Уилл точно пойдем туда. Нью-Йорк ждет нас. Благо, у каждого из нас достаточно баллов, и мы с Макс уже написали качественное эссе, так что… — А я в Бостон, так что мы будем очень близко, - подхватывает Дастин. — Эл остается пока здесь, в Индиане, - добавляет Уилл. — Хочет немного поработать, чтобы поступить в общественный колледж на соц.работу. — Остаешься ты, - добивает Лукас. Майку страшно. В своих переживаниях он совсем забыл о планах на будущее. Он не уверен, что вообще готов решать что-либо. — Да, да, я… есть пару вариантов. Чуть позже, когда они с Уиллом остались в подвале одни (набросок лица Дастина теперь гордо висит на одной из стен. Приклеил сам Хендерсон, но Майк решил, что это очень забавно, так что он не против.), Уилл аккуратно сел рядом, словно боясь напугать, и Майк знает, что он хочет обсудить. — Ты не обязан принимать решение сейчас, м? Конечный GPA будет известен лишь в конце года. — Да, я знаю, я знаю. Я все еще в смятении, но я… не знаю, плыву по течению. — Твои братья, они решили, куда пойдут дальше? — Не знаю, мы редко общаемся на эти темы. Думаю, это надо спрашивать не у них, а у Эдди и Тео, - Майк вспомнил, о чем он и его семья говорили ранее за ужином. — О! Могу я тебе что-то показать? Помнишь, мы говорили про первую влюбленность, - Уилл кивнул, и, Майк, слегка задыхаясь, достал из рюкзака листы с текстом. — Я прочитал историю о Дафнисе и Хлое, влюбленных людях, которые пронесли свои чувства сквозь года с самого детства. Но… мне она не понравилась. Знаешь, я посчитал, что так не должно быть. Ну, и то, что у нас так мало примеров отношений, где первая любовь заканчивается счастливым концом… В общем, вот. Он отдает стопку листов Уиллу, и тот удивленно смотрит на колени. Листы слегка пожелтевшие и сложенные вдвое, и Майк, заметив это, решает пригладить их прямо на ногах Уилла. — Это… ты написал? — Да, я решил, что было бы неплохо хотя бы в таком виде показать тебе, что твои чувства валидны и могут привести к чему-то хорошему. Он маленький, и, возможно, сумбурный, но я очень хотел, чтобы ты побыстрее его почитал. — Это потрясающе! — Да, да, я имею в виду… Ты вдохновил меня на это, наверно. Знаешь, как я тебя вдохновил на картину. — О, картину. — Да, ну, я знаю, что ты пытался ей помирить нас с Эл, и на какое-то время у тебя получилось это, но я знаю, что ты не стал бы изображать то, с чем не согласен. Когда ты дарил мне ее, ты говорил, что я заставляю чувствовать Эл, что она не ошибка, но я просто хотел сказать, что нечто подобное делаешь и ты со мной. Я становлюсь цельным с тобой. Уилл поднимает взгляд на Майка. Его глаза влажные, а сам он прикусывают губу, чтобы не заплакать. Он берет дрожащими руками листы и прижимает их к своему телу, и Майку кажется, что даже если сейчас наступит апокалипсис, Уилл не отпустил его рассказ никогда. Уилл улыбается и кивает, а Майк выдыхает и улыбается в ответ. Он радуется, что Уилл прочитает счастливую историю любви клирика Хильдегардиса и паладина Вильгельма в одиночестве.