Старообрядцы особого назначения

В Токийском столичном магическом колледже воскресенье ощущалось особенно остро. Во-первых, потому что не было занятий. Во-вторых, потому что директор Масамити Яга уехал на Окинаву — впервые за последние пять лет он решил взять настоящий отпуск, о чём собственноручно написал объявление на двери своего кабинета: «Уехал греться на солнце. Если что — решайте без меня. Если Годжо спалит школу — звоните в страховую». Записка была приколота к двери ножом для бумаги, что добавляло ей убедительности. В отсутствие начальства территория колледжа напоминала пионерский лагерь в тихий час. Кто-то спал, кто-то читал, кто-то просто валялся на траве и смотрел в небо. В лазарете Сёко Иэйри царила атмосфера уютного хаоса. Сама Сёко сидела в своём неизменном белом халате, забросив ноги на стол, и лениво листала какой-то медицинский журнал. Рядом с ней на кушетке развалился Панда — он занимал почти всю поверхность, подложив лапу под голову и время от времени философски вздыхая. «Интересно, — задумчиво произнёс Панда, — если директор на Окинаве, то кто будет принимать решения в случае экстренной ситуации?» Сёко, не отрываясь от журнала, ответила: «Никто. Поэтому все экстренные ситуации отменяются до его возвращения». «Логично, — кивнул Панда. — А если всё-таки случится что-то реальное?» «Тогда звоним Годжо. А он не берёт трубку. Или берёт, но говорит какую-нибудь херню. Так что всё равно никто ничего не решает». Из коридора донёсся шум. В лазарет ввалилась компания: Юдзи, Нобара, Мэгуми и, как ни странно, Тогэ Инумаки, который сегодня был без своего высокого воротника (видимо, дома расслабился) и поэтому просто молчал, но кивал. Юдзи нёс поднос с чашками. «Мы чай принесли! — объявил он. — И печенье. Точнее, то, что осталось от печенья после вчерашнего кулинарного эксперимента». Нобара фыркнула. «Если то, что ты сжёг, можно назвать печеньем. Это были угли. Угли с шоколадом». «Зато чайник мы не взорвали, — гордо заявил Юдзи. — В этот раз». Мэгуми молча сел на свободный стул и уставился в окно. Он делал вид, что ему всё равно, но на самом деле был рад, что можно просто посидеть в компании и никуда не бежать. Юдзи Итадори улегся на кушетке для пациентов, задрав ноги на спинку и начал читать вслух состав какого-то пластыря, который нашёл в аптечке. «...гидроксид алюминия, диоксид титана, парафин жидкий... Слушайте, а почему в пластырях столько химии? Они же на кожу! А если у меня аллергия?» «У тебя нет аллергии», — устало ответила Сёко, не меняя позы. «А вдруг? — Юдзи сел и уставился на свою руку. — Вот прямо сейчас, в эту секунду, у меня может начаться аллергия! Я чувствую! Рука чешется!» «Это от того, что ты её три часа не мыл после тренировки. Иди помой». Нобара Кугисаки уселась на подоконнике и пыталась навести макияж с помощью маленького зеркальца. Рядом с ней валялась косметичка, из которой торчали кисточки, тюбики и какие-то блестящие штуки. Она то и дело оборачивалась к Сёко с вопросами. «Сёко-сан, а у вас есть тональный крем? Мой кончился, а этот, — она ткнула пальцем в какую-то банку, — какой-то слишком тёмный. Я в нём как шоколадка». «В аптечке есть зелёнка, — ответила Сёко. — Хочешь, намажь лицо зелёнкой. Будешь как лягушка. Оригинально». «Спасибо, обойдусь». Инумаки устроился рядом с Пандой, и они обменялись многозначительными взглядами. Панда, как обычно, взял на себя функцию переводчика. «Инумаки говорит, что день сегодня хороший. И что он рад, что никто не орёт и не дерётся». «Это потому что Маки уехала в Киото навестить родственников, — заметила Сёко. — Без неё как-то спокойнее». — Тише ты! — шикнула Нобара. — Она вернётся и узнает, что мы без неё отдыхаем. Устроит нам тренировку на выносливость. — Уже устроит, — мрачно сказал Мэгуми. — Она всегда устраивает. Разговор перетёк в обычное русло: обсуждение еды в столовой (ужасно), планов на следующую неделю (тренировки), и странного поведения Годжо (обычное). Панда рассказал философскую притчу о смысле жизни, которую никто не понял, но все вежливо покивали. И тут дверь лазарета снова открылась. На пороге стояли Идзити и Акари Нитта, нагруженные пакетами из «FamilyMart». У Идзити было лицо человека, который только что пережил тяжёлую битву с бюрократией и проиграл. У Акари — довольное, потому что в пакетах было полно жвачек и чупа-чупсов. «О! — воскликнул Юдзи. — Идзити-сан! Нитта-сан! Вы чего тут?» Идзити устало опустил пакеты на пол и рухнул на свободный стул. «Мы... мы пришли пожаловаться на жизнь. И заодно принести вам обновлённые инструкции по патрулированию. Но это потом». Акари уже раздавала всем жвачки. «Держите! Это со вкусом колы, это клубника, а это вообще кислющие — мой брат такие любит. Угощайтесь!» Нобара взяла пару чупа-чупсов, покрутила в руках. «А чего жаловаться-то? Воскресенье же, выходной». Идзити посмотрел на неё с выражением глубочайшей скорби. «Выходной, говорите? Для нас, менеджеров, выходных не бывает. Сегодня с утра отчитывались по форме 34-Б за вчерашнюю крысу. Потом звонили Годжо — он не берёт трубку. Потом пытались дозвониться до вас — вы, кстати, тоже не брали». Юдзи виновато почесал затылок. «А, ну да... мы тут чайник взрывали. Не до телефонов было». «Мы поняли, — вздохнул Идзити. — Сёко-сан нам рассказала. Чайник, кружка, лёгкие ожоги... Всё как обычно». Акари хихикнула, засовывая в рот чупа-чупс. «А ещё мы в магазин зашли. За жвачками. И там такое видели!» Все заинтересованно повернулись к ней. «Что? — спросила Нобара. — Проклятие?» «Нет, нет, — замахала руками Акари. — Хуже. Там была девочка. Лет пятнадцати. В шортах, в гольфах с рюшечками, в огромном худи с каким-то странным принтом — карта Европы и надпись про какую-то игру. В маске. С рюкзаком-пандой. И она набрала целую корзину сладостей! Сгущёнка, печенье, вафли, чупа-чупсы — всё подряд! Я смотрела и думала: как в неё столько влезет? Она же худенькая совсем!» Панда задумчиво почесал пузо. «Звучит как типичный представитель современной молодёжи. Они сейчас все такие». «Да, — кивнула Акари. — Но самое странное — у неё был взгляд. Такой... немигающий. Она на нас с Идзити-саном посмотрела, как будто изучала. А потом улыбнулась глазами и ушла». Идзити подтвердил: «Да, я тоже заметил. Странный взгляд. Как у кота, который что-то задумал». Мэгуми, который до этого молчал, вдруг подал голос: «А во что она была одета, говорите? Худи с принтом Hearts of Iron?» Акари задумалась. «Ну да, что-то такое. Там было написано про Operation Barbarossa. Я не очень поняла». Мэгуми переглянулся с Нобарой и Юдзи. В их головах одновременно всплыла одна и та же мысль: «Те двое из парка?» Но вслух никто ничего не сказал. Сёко, которая всё это время листала журнал, вдруг хмыкнула. «Может, это просто местная хикка. Сейчас много таких. Сидят дома, играют в стратегии, едят сладкое. Ничего необычного». «Но взгляд, — настаивала Акари. — Взгляд был необычный». «У всех хикка необычный взгляд, — отмахнулась Сёко. — Они на людей редко смотрят, вот и кажется странным». Юдзи решил сменить тему: «А что за крыса, кстати? Вы говорили, какая-то крыса?» Идзити оживился. «А, да. Вчера вечером в переулке возле станции Нанами-сан и Кукисабе-сан уничтожили проклятие. Крыса с двумя головами и четырьмя глазами. Никто не знает, откуда взялась. Мы думали, может, Махито опять экспериментирует, но следов его техники не было». «Крыса с двумя головами? — переспросил Панда. — Это же надо было так исхулиганиться. Интересно, кто её создал?» «Если не Махито, то кто-то другой, — пожал плечами Идзити. — Но пока нет данных. Мы написали отчёт, отправили наверх. Ждём указаний». Акари вздохнула. «Опять бумажки. Я ненавижу бумажки». Все посочувствовали. Разговор постепенно перетёк в более спокойное русло. Пили чай, жевали жвачки, обсуждали планы. Идзити и Акари немного расслабились в компании студентов и Сёко. Даже напряжение от странной встречи в магазине отпустило. Но Мэгуми, Нобара и Юдзи переглянулись ещё раз. Они поняли друг друга без слов. «Та девочка в магазине... если это был тот кудряш из парка... значит, они всё ещё здесь. И ходят по магазинам. В образе». Юдзи тихо шепнул Нобаре: «Надо будет последить за магазином». Нобара кивнула: «И заодно узнать, где они живут». Мэгуми вздохнул. «Только без глупостей. Мы пока не знаем, кто они и чего хотят». Но внутри у всех троих загорелся огонёк любопытства. Тайна становилась всё интереснее. А в это время в квартире на семнадцатом этаже Климент и Тадеуш доедали вторую банку сгущёнки и строили планы на вечер. «Слушай, Тадек, — сказал Климент, облизывая ложку. — А может, нам завести кошку? Ну, для безопасности». Тадеуш посмотрел на него долгим взглядом. «Нет». «Ну почему?» «Потому что ты будешь с ней разговаривать на древнеяпонском и пытаться научить её танцевать». Климент задумался. «А что, звучит неплохо...» «Нет». — Ладно, — вздохнул Климент. — Но если бабка снова нападёт, пеняй на себя. Тадеуш решил не спрашивать, что за бабка. P.S. от Акари Нитты, записано в телефоне: «Та странная девочка в магазине мне всё равно покоя не даёт. Надо будет последить за ней в следующий раз. Если увижу. Вдруг она тоже маг? Хотя вряд ли. Просто хикка. Но взгляд... ох уж этот взгляд». P.P.S. от Идзити, записано в ежедневнике: «Сегодня видел странную девушку. Потом весь день думал о ней. Наверное, переутомление. Надо взять отпуск. Как директор Яга. Но кто тогда будет работать?» P.P.P.S. от Климента, записано на банке из-под сгущёнки: «Кажется, меня кто-то видел в магазине. Но не узнал. Значит, маскировка работает. Надо будет повторить в другом образе. Может, прикинуться школьницей из Киото? Тадек оценит». Всё идёт по плану.