Старообрядцы особого назначения

Москва, Успенский собор Кремля. Торжественная обстановка, тысячи гостей, блеск мундиров, золото церковных облачений. Император Александр Николаевич принимает корону. Ему тридцать восемь лет, он умен, образован, полон решимости изменить страну, проигравшую Крымскую войну, отсталую, застойную. В толпе придворных, среди генералов и сановников, стоит немолодой уже человек в штатском — тайный советник Петр Иванович Валуев, начальник архива III отделения. Он держит в руках старую кожаную папку, перевязанную тесьмой. На папке выцветшими чернилами выведено: «Особый отдел «Старообрядцы». Секретно. Дело № 1-Д». После коронации Валуев просит аудиенции у императора. Александр, утомленный церемониями, но любопытный, принимает его в узком кабинете. — Ваше величество, — говорит Валуев, развязывая тесьму, — позвольте представить вам документы, которые хранились в нашем архиве почти сто лет. Они касаются тайной организации, созданной еще вашим венценосным предком Петром Великим. Александр берет в руки пожелтевшие листы. «Сказание о стране Япония», составленное старцем Филаретом в 1705 году. Донесения Якова Штольца о его миссии 1787 года. Описания трех великих кланов — Камо, Годжо, Зенин. Рассказ о встрече с ***. — И вы хотите сказать, — император поднимает глаза, — что все это правда? Что эти люди действительно существуют? Что они обладают... силой? — Ваше величество, — Валуев осторожно подбирает слова, — за сто пятьдесят лет существования отдела накопилось множество свидетельств. Часть из них, безусловно, может быть плодом воображения или ошибкой. Но общая картина... слишком последовательна, чтобы быть выдумкой. Кроме того, — он выкладывает еще один лист, — вот донесение с Сахалина, от беглого офицера Добролюбова. Он подтверждает, что на острове существуют реальные магические угрозы, с которыми он и его товарищи борются. Александр читает донесение. Оно написано коряво, на плохой бумаге, но в нем чувствуется искренность человека, столкнувшегося с необъяснимым. — Любопытно, — говорит император. — Очень любопытно. А что сейчас представляет собой этот отдел? Валуев разводит руками. — Увы, ваше величество, он пришел в полный упадок. При вашем августейшем родителе его функции свели к полицейским, настоящие специалисты ушли или умерли. Осталось около четырехсот человек, но реально боеспособных — едва ли сотня. И те... — он мнется, — они больше похожи на жандармов, чем на воинов света. — Значит, будем возрождать, — твердо говорит Александр. — Япония открылась. Мы должны знать, с кем имеем дело. И не только Япония. На Кавказе неспокойно, в Польше брожение, Сибирь огромна и дика. Если эти... маги существуют, они могут быть нашими врагами или союзниками. Надо готовиться. Так было положено начало реформе, которая должна была вдохнуть новую жизнь в умирающую организацию. Преемник Громова, полковник Александр Васильевич Арапов, был типичным продуктом николаевской эпохи. Жандарм до мозга костей, он искренне считал, что главная задача отдела — борьба с крамолой, а вся эта магия — выдумки старых дураков. При нем окончательно завершилось сращивание с государственным аппаратом. Члены отдела получили чины и мундиры, соответствующие их положению в табели о рангах. Канцелярия разрослась до невероятных размеров. Писаря строчили отчеты о настроениях в губерниях, о подозрительных личностях, о слухах. О настоящей работе забыли. Из записки молодого офицера, 1858 год: «...Служу в отделе третий год. За это время ни разу не видел ничего, что напоминало бы о нашем истинном предназначении. Мы пишем бумаги, ездим с проверками, доносим начальству. Однажды я спросил у старого писаря, бывали ли настоящие дела. Он усмехнулся: "Бывали, батенька, бывали. Да только тех, кто их делал, давно уж нет. А нынешние — так, бумагомаратели". Грустно». Особенно плачевным было состояние в провинции. Отделения в Киеве, Харькове, Одессе существовали лишь на бумаге. Там сидели по одному-два офицера, которые занимались чем угодно — от сбора сплетен до помощи местной полиции. О борьбе с нечистью никто и не вспоминал. Единственным местом, где еще теплилась жизнь, оставались скиты в Сибири и на Дальнем Востоке. Там, вдали от столичного начальства, старые монахи, ученики тех, кто уходил еще при Екатерине, продолжали свое дело. Они не получали жалования, не имели чинов, но они знали то, что было утрачено в центре. Группа Добролюбова на Сахалине к 1860 году насчитывала уже около двадцати человек. Они построили небольшую церковь, основали школу для местных детей, и, по слухам, действительно боролись с местными шаманами. Связь с ними была редкой, но о них знали. Из донесения сахалинского губернатора, 1861 год: «...В северной части острова существует поселение, основанное неким Добролюбовым, бывшим офицером. Живут обособленно, в дела администрации не вмешиваются. Местные инородцы относятся к ним с уважением, называют "белыми шаманами". Слухи о них ходят разные, но жалоб не поступало. Прошу разрешения оставить их в покое». Разрешение было дано.

***

Восстание в Польше стало для отдела очередным испытанием. Формально они должны были участвовать в подавлении, но их реальная роль была ничтожна. Несколько офицеров были прикомандированы к карательным отрядам, но ничем особенным не отличились. Однако восстание привело к важному решению. После его подавления в 1864 году царское правительство, желая укрепить свое влияние на западных окраинах, создало в Люблине особое отделение. Почему именно Люблин? Город стоял на стыке польских, украинских и белорусских земель, был важным транспортным узлом. Кроме того, здесь издавна существовали православные братства, боровшиеся с униатством. Отделение в Люблине должно было, по замыслу, стать центром борьбы с остатками польской магии и католического влияния. Начальником назначили полковника Николая Ивановича Павлова, человека жесткого, но верующего, который, в отличие от многих, еще помнил о настоящем предназначении отдела.

***

К середине 1860-х годов стало ясно: отдел в его нынешнем виде не нужен ни для борьбы с магией (которой в центре практически не было), ни для полицейской работы (с которой успешно справлялось III отделение). Назрела необходимость реформы. Александр II, занятый Великими реформами — отменой крепостного права, судебной, военной, земской, — не забывал и о тайных структурах. Он несколько раз вызывал Валуева и поручал ему разработать план реорганизации «старообрядцев». — Мне нужна структура, — говорил император, — которая сможет работать на окраинах. На Кавказе, где до сих пор неспокойно и где горцы хранят свои древние верования. В Сибири, где шаманы до сих пор имеют влияние. На Дальнем Востоке, куда мы выходим и где рядом Япония с ее магами. И в западных губерниях, где после восстания нужно укреплять православие. — Ваше величество, — отвечал Валуев, — но у нас почти нет людей. Старые ушли, молодые не обучены. — Значит, будем учить заново, — отрезал император. — Ищите тех, кто еще помнит. Ссылайтесь на архивы. Создавайте школы. Деньги я дам. Началась кропотливая работа. Валуев разослал запросы во все губернии, где когда-либо были скиты или подворья. Искали стариков, помнивших еще Штольца или Валадыевского. Искали в Сибири, на Севере, в Малороссии. Результаты были скромными. Нашлось около тридцати человек — глубоких стариков, но сохранивших ясность ума. Их собрали в Москве, в бывшем подворье при Чудовом монастыре, и они начали передавать знания молодым. Одновременно искали молодых людей, способных к обучению. Предпочтение отдавалось дворянам, окончившим военные училища, но с особыми рекомендациями. Кандидатов проверяли на «видение» — способность видеть невидимое. Некоторых отсеивали сразу, но кое-кто проявлял способности. К 1868 году удалось набрать около ста пятидесяти человек — будущий костяк возрожденной организации. Реформа, утвержденная императором в 1869 году, предусматривала разделение отдела на две основные части: Европейская часть (западнее Урала) — должна была заниматься борьбой с остаточной нечистью, наблюдением за религиозными сектами, поддержкой православия на окраинах. Центры: Киев — главное управление европейской части. Здесь, в древнем городе, где когда-то зарождалось братство, открывалась школа для подготовки дозорных. Киевское отделение курировало Малороссию, Бессарабию, Новороссию. Москва (Сергиев Посад) — отделение при Троице-Сергиевой лавре, древнем духовном центре. Здесь занимались изучением архивов, подготовкой священников-дозорных, связью с церковью. Пятигорск — отделение на Кавказе. Город был выбран не случайно: рядом Кавказские горы, где еще сохранялись языческие культы, и минеральные воды, привлекавшие публику, среди которой могли быть "интересные" личности. Пятигорское отделение должно было следить за ситуацией в горских обществах, выявлять шаманов и нейтрализовывать их. Люблин — западное отделение. Его задача — наблюдение за польскими, литовскими и белорусскими землями, борьба с униатским влиянием и возможными остатками католической магии. Азиатская часть (восточнее Урала) — главная ударная сила, предназначенная для освоения новых территорий и противостояния потенциальным угрозам с Востока. Центры: Новосибирск (тогда Ново-Николаевск, но в нашей истории город еще только строится, поэтому центр временно в Томске) — управление всей Сибирью. Отсюда дозорные расходились по огромной территории, от Урала до Забайкалья. Хабаровск — главный центр на Дальнем Востоке. Город, основанный в 1858 году, стремительно рос. Его стратегическое положение на Амуре, близость к Китаю и Японии делали его идеальной базой для наблюдения за восточными соседями. Хабаровскому отделению придавалось особое значение. Сюда стягивали лучших выпускников, сюда направляли самые современные (по тем временам) средства связи и вооружения. Здесь, на берегу Амура, должна была коваться будущая защита от возможной японской угрозы. Отдельный вопрос — почему Люблин? Город не был крупным центром, не имел древних православных святынь. Но у него были другие преимущества: — Географическое положение. Люблин стоял на границе русских, польских и украинских земель, вблизи Австрийской Галиции, где кипела политическая и религиозная жизнь. — Историческая память. Здесь в XVII веке была заключена печально известная Люблинская уния, объединившая Польшу и Литву и приведшая к усилению католического давления на православных. Создание здесь православного дозорного центра должно было символизировать возвращение этих земель в лоно истинной веры. — Борьба с унией. После подавления восстания 1863 года униатские общины на этих землях подвергались жесткому давлению, многих насильно обращали в православие. Отделение должно было следить, чтобы среди униатов не возрождались магические культы, прикрывающиеся католической оберткой. — Кадровый потенциал. В этих краях жило много православных дворян, преданных России, из которых можно было готовить дозорных. В 1870–1875 годах открылись школы в Киеве, Сергиевом Посаде и Хабаровске. В Киеве учили классическим дисциплинам — молитве, распознаванию нечисти, истории Ордена. В Сергиевом Посаде — богословию и работе с архивами. В Хабаровске — тактике, выживанию в дикой природе, изучению восточных культов. Учителями были те самые тридцать стариков, найденных по всей стране. Они, кряхтя и ворча, передавали знания молодым. Молодые, многие из которых скептически относились к магии, сначала посмеивались, но когда старики начинали показывать "фокусы" — зажигать свечи взглядом, останавливать кровь молитвой, видеть тени в пустой комнате, — смех прекращался. Из воспоминаний выпускника киевской школы, 1873 год: «...Старец Илларион, сухой, сгорбленный, с клюкой, рассказывал нам о природе проклятий. Мы, молодые, переглядывались и усмехались. Тогда он велел одному из нас, самому здоровенному, выйти в центр и ударить его. Тот, конечно, отказался бить старика. Тогда старец сам подошел к нему и легонько толкнул пальцем в грудь. Здоровенный детина отлетел на три аршина и грохнулся на пол. "Это не сила, — сказал старец, — это вера. А вы смеетесь". С тех пор мы смеяться перестали».

***

В 1870-х годах на Кавказе еще было неспокойно. Завершилась Кавказская война, горцы были покорены, но в горах оставались старые аулы, где продолжали чтить древних богов. Местные абреки, помимо обычной войны, иногда использовали и магию. Пятигорское отделение, возглавляемое полковником Григорием Александровичем Мельниковым, занималось выявлением таких "колдунов". Работа была опасной — горцы не любили чужаков, и несколько дозорных погибли в стычках. Из рапорта Мельникова, 1876 год: «...В ауле, затерянном в горах, обнаружили мы шамана, который, по слухам, мог насылать порчу на русских солдат. Проникли туда под видом торговцев. Шаман оказался стариком, лет восьмидесяти, но глаза его горели молодым огнем. При попытке задержать он попытался призвать духов, но наши кресты засветились, и он не смог. Взяли его, но по дороге он умер — сердце не выдержало. Аул после этого присмирел». Люблинское отделение работало в иных условиях. Здесь не было открытых столкновений, но была тонкая, невидимая борьба. Местные ксендзы, особенно из числа бывших униатов, иногда хранили старые книги и амулеты. Дозорные выявляли такие тайники, изымали опасные предметы, переправляли их в Киев. Из донесения Павлова, 1877 год: «...В костеле в местечке Холм (бывший Хелм) обнаружен тайник под алтарем. В нем хранились древние книги на латыни и польском, содержащие заклинания и описания обрядов. Книги изъяты, переправлены в Киев для изучения. Местный ксендз, по слухам, пользовался ими для лечения прихожан, но, возможно, и для чего-то иного. Ведем наблюдение». Хабаровское же отделение, открытое в 1872 году, стало главной базой для дальневосточных операций. Его начальником назначили подполковника Андрея Петровича Завойко, сына знаменитого адмирала, защитника Петропавловска. Человек военный, решительный, он быстро наладил работу. Из отчета Завойко за 1875 год: «...За истекший год нашими силами проведено 12 экспедиций в стойбища местных народов. Выявлено 7 шаманов, обладавших реальной силой. Пятеро после бесед с нашими священниками добровольно отказались от своих практик и приняли православие. Двое оказали сопротивление и были уничтожены. Изъято и уничтожено 15 амулетов и бубнов. Работа продолжается». В 1874 году хабаровские дозорные наконец установили связь с группой Добролюбова на Сахалине. Добролюбову было уже под шестьдесят, но он сохранил ясность ума и бодрость духа. Он с радостью принял весть о возрождении Ордена и согласился сотрудничать. Из письма Добролюбова Завойко, 1874 год: «...Дорогой Андрей Петрович! Ваше письмо обрадовало меня до слез. Я уж думал, что наше дело умерло навсегда, что мы здесь, на краю света, последние могикане. А выходит, что нет, жива еще Русь православная, жива наша вера и наша сила. Я и мои товарищи готовы служить, чем можем. Приезжайте к нам, посмотрите, чему мы научились за эти годы. Думаю, вам пригодится». Завойко съездил на Сахалин, встретился с Добролюбовым. Тот показал ему, как они работают, какие техники разработали за годы изоляции. Многое из того, что они делали, было неизвестно в центре. Завойко вернулся с богатым материалом, который лег в основу новых учебных программ. 1 марта 1881 года бомба террористов оборвала жизнь Александра II. Император-Освободитель, задумавший столько реформ, пал жертвой тех, кого эти реформы не удовлетворили. Для возрожденного Ордена это был тяжелый удар. Александр был его покровителем, именно он вдохнул в него новую жизнь. Его сын, Александр III, известный своим консерватизмом, мог изменить политику. Однако, к счастью для организации, новый император, ознакомившись с документами, решил продолжить дело отца. Он понимал, что на окраинах империи нужна твердая рука, и «старообрядцы» могли стать этой рукой. В 1883 году Андрей Добролюбов скончался на Сахалине. Перед смертью он написал письмо в Хабаровск, которое стало его духовным завещанием: «...Дорогие братья! Вот уже тридцать лет я живу на этой земле и борюсь с тьмой. Многое я видел, многому научился. Теперь я ухожу, но оставляю вам самое главное — веру в то, что свет сильнее тьмы. Не забывайте этого. И помните о Японии. Там, за морем, есть сила, с которой нам, может быть, придется столкнуться. Будьте готовы. Храни вас Господь». Его похоронили на сопке над морем, с видом на пролив Лаперуза. Могила его стала местом паломничества для дальневосточных дозорных. ИЗ АРХИВОВ ОРДЕНА Из отчета о состоянии Особого отдела «Старообрядцы» на 1 января 1881 года: «...За двадцатипятилетний период царствования императора Александра II отдел был полностью реорганизован. Созданы новые учебные заведения, открыты отделения на окраинах империи, налажена связь с сибирскими и дальневосточными территориями. Численность личного состава увеличена на 50%. Подготовлено 450 новых дозорных. Проведено 187 операций по выявлению и нейтрализации магических угроз. Установлены контакты с отдаленными скитами. Орден вновь обрел силу и готов к выполнению задач, поставленных государем». Из личного письма Александра II начальнику отдела (черновик, 1880 год): «...Я доволен вашей работой. Вы сделали то, что казалось невозможным — возродили организацию, которая, казалось, умерла. Продолжайте в том же духе. Особое внимание уделяйте Дальнему Востоку. Там наше будущее. И помните о Японии. Рано или поздно нам придется с ними столкнуться. Я хочу, чтобы мы были готовы». Из наставления молодым дозорным, 1878 год: «...Вы — воины невидимого фронта. Ваша битва не видна миру, но она не менее важна, чем сражения армий. Помните: тьма не дремлет. Она ждет своего часа. Будьте бдительны, будьте сильны, будьте верны. И да хранит вас Господь».