Старообрядцы особого назначения

Известие о начале войны с Германией застало Особый отдел «Старообрядцы» в состоянии наивысшей готовности. Тысяча двести боевых дозорных, распределённых по всей империи, были подняты по тревоге. В Петербурге, в здании на Литейном проспекте, где располагался штаб, царило небывалое оживление. Начальник отдела, тайный советник Владимир Александрович Кропоткин (дальний родственник знаменитого революционера, но убеждённый монархист), собрал экстренное заседание Совета старцев. — Господа, — сказал он, глядя на собравшихся сквозь пенсне, — война, о которой мы так долго говорили, началась. Но для нас это не просто война армий. Это война миров. Мы знаем, что Германия, Австрия, Турция имеют свои магические школы. Мы знаем, что на полях сражений будет литься кровь, а кровь — это пища для тьмы. Наш долг — защитить русскую армию и русский народ от того, что может прийти из тени. Совет утвердил план мобилизации. Дозорные распределялись по всем фронтам, но главные силы сосредотачивались на двух направлениях: Балканы (против Австро-Венгрии и Болгарии) и Кавказ (против Османской империи). Именно там, по мнению аналитиков отдела, следовало ожидать наиболее активного применения магии противником. На Балканах столкнулись не только армии, но и древние верования. Сербия, Болгария, Греция, Румыния — каждая из этих стран имела свою магическую традицию, уходящую корнями в глубину веков. Особенно сильны были болгарские колдуны — потомки древних фракийцев, смешавшие свои обряды с православием. Осенью 1914 года в Сербию, к армии, сражавшейся с австрийцами, был направлен отряд из пятидесяти дозорных под командованием полковника Михаила Александровича Верещагина, ветерана русско-турецкой войны 1877–1878 годов, знавшего Балканы как свои пять пальцев.

***

Из донесения Верещагина, декабрь 1914 года: «...Австрийцы магии не применяют. Их католические священники, по-видимому, утратили навыки борьбы с нечистью. Но сербские партизаны рассказывают о странных явлениях в горах. Местные колдуны, якобы, помогают то одним, то другим. Мы пытаемся наладить контакт с сербскими православными старцами. Говорят, в монастырях хранятся мощи, обладающие чудотворной силой. Возможно, это пригодится». В 1915 году, когда Болгария вступила в войну на стороне Центральных держав, ситуация осложнилась. Болгарские колдуны, имевшие давние связи с османскими магами, начали активно действовать против русских войск.

***

Из донесения Верещагина, июнь 1915 года: «...В районе Добруджи наши позиции подверглись странной атаке. Солдаты видели, как из тумана выходили призраки болгарских воинов, погибших столетия назад. Призраки сеяли панику, люди бежали. Мы с братией вышли навстречу с крестами. Три часа читали молитвы. Призраки растаяли, но трое наших не выдержали — сердца разорвались. Прошу подкрепления».

***

Подкрепления пришли, но их было недостаточно. Война пожирала людей быстрее, чем их успевали готовить. На Кавказе разворачивались ещё более драматические события. Османская империя, дряхлеющая, но всё ещё опасная, бросила против русских войск не только регулярную армию, но и своих колдунов — наследников древних халдейских и вавилонских магов, смешавшихся с исламским мистицизмом. Особенно опасны были дервиши некоторых суфийских орденов, обладавшие реальной силой. Они могли впадать в транс, становиться нечувствительными к боли, внушать страх врагам. В 1915 году русские войска вели тяжёлые бои в районе озера Ван, помогая армянам, восставшим против турок. Туда же был направлен отряд дозорных во главе с подполковником Сергеем Николаевичем Лазаревым, уроженцем Тифлиса, знавшим местные языки и обычаи.

***

Из донесения Лазарева, сентябрь 1915 года: «...Турки отступают, но оставляют после себя проклятые места. В занятых нами деревнях люди умирают от неизвестной болезни — чернеют лица, изо рта идёт пена. Местные говорят, что это «духи пустыни», которых наслали дервиши. Мы с братией обходим дома, кропим святой водой, читаем молитвы. Помогает, но медленно. Многие наши тоже заболели. Четверо умерли». Особенно тяжёлым выдался 1916 год, когда русские войска взяли Эрзурум и Трапезунд. В захваченных городах дозорные обнаружили ужасающие вещи.

***

Из донесения Лазарева, март 1916 года: «...В подвалах Эрзурумской крепости мы нашли тайную комнату. Там были останки людей, явно принесённых в жертву. Кости, черепа, засохшая кровь на стенах. Местные муллы, захваченные в плен, рассказали, что здесь дервиши проводили обряды, чтобы укрепить дух турецких солдат. Мы уничтожили это место, отслужили панихиду. Но ощущение такое, что тьма здесь висит в воздухе. Ещё долго придётся очищать». К концу 1916 года отряд Лазарева потерял двадцать три человека из шестидесяти. Но задача была выполнена — русская армия на Кавказе не столкнулась с организованным магическим сопротивлением.

***

На Западном фронте, против Германии, магии почти не было. Немцы, несмотря на увлечение оккультизмом в высших кругах, в войсках магов не применяли. Однако дозорные фиксировали странные явления на полях сражений — там, где гибли тысячи людей, тьма поднималась сама собой, независимо от чьей-либо воли.

***

Из рапорта дозорного с Северо-Западного фронта, 1916 год: «...После боёв под Сморгонью мы обходили поле. Трупов было так много, что земля почернела. И из этой земли начали подниматься тени. Они не нападали, просто стояли и смотрели. Мы молились три дня, пока тени не рассеялись. Двое наших сошли с ума — не выдержали зрелища».

***

Известие об отречении Николая II застало штаб Особого отдела в Петрограде 2 марта 1917 года. Кропоткин, узнав новость, долго сидел молча, потом перекрестился на икону в углу кабинета. — Государь нас оставил, — сказал он собравшимся старцам. — Но мы присягали не правительству, а помазаннику Божию. Временное правительство — самозванцы. Мы не можем им служить. — Но что делать? — спросил один из старцев. — У нас приказы, у нас фронт, у нас люди гибнут. Если мы откажемся подчиняться, нас объявят врагами. — Пусть объявляют, — твёрдо ответил Кропоткин. — Мы уходим в подполье. Орден не может служить тем, кто предал царя. Решение было тяжёлым, но единогласно поддержанным Советом старцев. Особый отдел «Старообрядцы» прекращал официальное существование. Все документы, артефакты, святыни срочно эвакуировались в тайники. Дозорные, находившиеся на фронтах, получали шифрованные приказы: затаиться, не высовываться, но продолжать свою работу тайно, под видом обычных священников или солдат. Временное правительство, узнав о существовании тайной организации, подчинённой лично императору, поначалу растерялось. Потом последовала обычная реакция новой власти: попытка подчинить, реорганизовать, поставить под контроль. В апреле 1917 года в бывший штаб на Литейном явилась комиссия. Здание оказалось пустым. Ни документов, ни людей, ни даже мебели. Соседи говорили, что «господа офицеры съехали ещё в марте, и неизвестно куда». Объявили розыск, но в условиях нарастающего хаоса он быстро заглох. Орден ушёл в тень. Дозорные, разбросанные по всей стране, получали инструкции через тайные каналы. Им предписывалось: Сохранять нейтралитет в политической борьбе. Продолжать борьбу с нечистью, но скрытно. Не вмешиваться в братоубийственные конфликты. В случае опасности — уходить в отдалённые скиты, в Сибирь, на Дальний Восток. Сохранять знания и артефакты любой ценой. Многие подчинились. Но некоторые, особенно молодые, увлечённые революционной романтикой, пытались найти общий язык с новой властью. Их ждало разочарование. Большевики, пришедшие к власти в октябре, объявили религию опиумом для народа, а любые тайные организации — контрреволюционными. Гражданская война расколола страну. Красные, белые, зелёные, батьки, атаманы, интервенты — все воевали против всех. Люди гибли тысячами, города переходили из рук в руки, деревни выжигались дотла. Кровь лилась рекой. И тьма, которая веками сдерживалась молитвами и крестами дозорных, поднялась во весь рост. Из записей старца Никодима, скрывавшегося в лесах под Костромой, 1919 год: «...По ночам из леса выходят тени. Они бродят вокруг деревень, стонут, зовут живых. Люди боятся выходить. В прошлом месяце в соседней деревне пропали трое ребятишек. Нашли их на опушке — мёртвых, с чёрными пятнами на груди. Мы с братией обошли лес с крестами, три дня молились. Тени ушли глубже, но не исчезли. Их слишком много». В Поволжье, где бушевал голод, люди доходили до людоедства. Это порождало такую концентрацию злобы и отчаяния, что даже бывалые дозорные приходили в ужас. Из донесения дозорного, переданного через оказию в 1920 году: «...В Самаре, в районе вокзала, творится нечто невообразимое. Беспризорники, собиравшиеся в подвалах, начали пропадать. Потом их нашли — всех, с перерезанными горлами. Местные жители говорят, что это не люди, а бесы. Я пытался молиться, но сил нет. Кругом такая тьма, что крест едва теплится. Прошу помощи». Помощи не было. Орден, лишившийся центрального руководства, распался на отдельные группы, действовавшие автономно. Связь между ними прерывалась, многие гибли в одиночку. Точное число погибших дозорных в годы Гражданской войны неизвестно. По приблизительным оценкам, из тысячи двухсот боевых членов, бывших в 1914 году, к 1922 году в живых осталось не более трёхсот. Остальные погибли: — на фронтах Первой мировой (около двухсот); — от ран и болезней (около ста); — убиты в ходе революционного террора (около пятидесяти); — погибли при борьбе с нечистью в годы Гражданской войны (не менее пятисот); — пропали без вести (около ста пятидесяти). Архивы были утрачены или спрятаны в тайниках. Артефакты — кресты, иконы, сосуды с миром — разграблены или уничтожены. Одним из последних значимых эпизодов стала оборона Троице-Сергиевой лавры в 1919 году. Красные войска подходили к Сергиеву Посаду, и местные монахи, среди которых были и дозорные, готовились к худшему.

***

Из воспоминаний очевидца: «...Ночью перед штурмом над лаврой поднялся свет. Такого никто никогда не видел. Купола засияли, как солнце, и этот свет разлился по всей округе. Красноармейцы, увидев это, побросали оружие и побежали. Комиссары их расстреливали, но ничего не могли поделать. Лавру не взяли тогда».

***

Но это был последний всплеск. Через несколько лет монастырь закрыли, монахов разогнали. Старцы, хранившие древние знания, ушли в затвор или погибли. Гражданская война закончилась. На руинах Российской империи возникло новое государство — СССР. Большевики, объявившие войну религии, не могли терпеть никаких тайных православных организаций. Оставшиеся дозорные ушли в глубочайшее подполье, в катакомбы, в леса, в отдалённые скиты на Севере и в Сибири. Некоторые эмигрировали. В Париже, Белграде, Харбине возникли небольшие группы бывших членов Ордена. Они пытались сохранить традиции, но без родины, без связи, без артефактов это было почти невозможно. В 1920-х годах, когда в России началась коллективизация и раскулачивание, многие старые тайники были разорены. Крестьяне, находившие древние кресты и иконы, часто не понимали их ценности — продавали, выбрасывали, сжигали. Но некоторые тайники уцелели. В Киево-Печерской лавре, в глубоких пещерах, спрятанных от посторонних глаз, остались книги. На Соловках, где был организован концлагерь, монахи успели спрятать часть артефактов перед расстрелом. В Сибири, в отдалённых старообрядческих скитах, теплилась жизнь. В 1924 году в Париж пришло письмо из России, переданное через дипломатическую почту. Письмо было коротким, написанным на клочке бумаги, и подписано неразборчиво: «Мы ещё живы. Мы помним. Мы верим. Когда придёт время — мы вернёмся. Храните крест Пересвета. Он не погас». Подписи не было, но почерк узнали — это был старец Никодим, последний из Совета старцев, доживавший свой век в сибирской тайге. Крест Пересвета, главная святыня Ордена, по слухам, был спрятан в надёжном месте. Никто не знал, где именно. Но те, кто верил, надеялись, что когда-нибудь он снова засветится во тьме. ИЗ АРХИВОВ ОРДЕНА Из отчёта о потерях Особого отдела «Старообрядцы» за 1914–1922 годы (составлен эмигрантами в Париже, 1925 год): «...За восемь лет войны и смуты наш отдел понёс невосполнимые потери. Из 2107 членов, состоявших в списках на 1 января 1914 года, к 1924 году в живых осталось около 280. Остальные погибли, пропали без вести, или, что ещё страшнее, отошли от веры и предали дело. Архивы утрачены на 90%. Артефакты расхищены. Святыни спрятаны. Центральное руководство отсутствует. Орден как единая структура прекратил существование. Однако отдельные группы, действующие автономно, сохранились на территории России и в эмиграции. Они поддерживают связь, но слабую. Для восстановления организации потребуются десятилетия и коренное изменение политической ситуации в России. Но мы верим: тьма не вечна. И свет, однажды зажжённый Пересветом и Ослябей, не погаснет никогда». Из письма старца Никодима, 1923 год (перехвачено ОГПУ, хранится в архивах ФСБ): «...Здесь, в тайге, мы выживаем. Молимся, учим молодых, боремся с нечистью. Её стало так много, что сил не хватает. Но мы держимся. Крест Пересвета со мной. Он светит, хоть и слабо. Значит, надежда есть. Молитесь за нас».