Жанна Федоровна, и гибель на озере

Глафира Фёдоровна, не подозревая о горе своей сестры, спокойно расхаживала по усадьбе, до тех пор, пока не вошла в свои покои. Андрея там не было, так как мужчина ушёл на задний двор, иль же прогуляться до оранжереи. Кровать была аккуратно заправлена слугами, книги стояли на полке, шторы были открыты, и из окна было видно задний двор их дома, где Андрей расхаживал в гордом одиночестве и кормил уточек. Но Глафиру не устроили разбросанные её мужем документы, но звать слуг она не стала, желая убрать их самой. Беря в руки неаккуратную папку с документами, Глаша стала перебирать листы с описями имущества, письма, которые Глаша так и не отправила матери из-за забывчивости своей, и их с Андреем фотография со свадьбы, это была фотография, где Глаша со своим мужем выглядела счастливой на свадьбе, когда он обнимал её и притягивал к себе. Глаша едва улыбнулась и положила фотографию на стол, перебирая рукописи дальше. Но открыв самый нижний в столе ящик, она увидела, что он был доверху забит неизвестными ей бумагами. Глаша потянулась и достала все бумаги, положив толстую стопку листов на стол. Она взяла один из листов, читая содержание, это был стих:  «Я на зоре тебя увидел  В ушах раздался тихий звон,  Ко мне лицом ты повернулась  Как самый светлый, мягкий сон.   К тебе в секунду подошёл я  Смиренно голову склонил,  И на себе твой взгляд учуял  И этот взгляд меня пленил.   Забыл жену свою в мгновение  Тебя я поднял над землёй,  Пусть моя мысль будет пошлой  Но ты моя, как я и твой.»  (И добавилась запись со вчера): «Как начал снег с деревьев таять, Вернулся с бала поздно я Коль мне не изменяет память, В тот день напился, как свинья. И разгоралось пламя тела Желая нежных твоих ласк, И в комнату закрыл я двери Никто не потревожит нас. Я не обдумал свой поступок, Был груб с тобой, и что теперь? Любви лишился, моя муза, Невинной нежности твоей. Прошу тебя, моя Мадонна, Молчать про этот инцидент, И проявите благосклонность, Я проявлю её в ответ.» Лицо Глафиры посуровело. Это был почерк Андрея. Такого стиха от мужа она не помнила, да и она вообще не слышала от него стихи с декабря месяца. Глафире пришлось не долго думать, чтобы понять, кому были дарованы эти строки. Глаша начала перебирать ещё листы, накопив отдельную стопку стихов, о которых не знала ранее, лицо её мрачнело с каждой новой строкой, щёки покраснели от злости, а губы дрожали, едва не срываясь на брань и истошные крики. Она даже и думать не могла о том, что мужчина, которого она любила всё это время, может так подло поступить с ней. Она вспоминала слухи на балу и поняла, всё это правда, но никто не сказал ей этого прямо. Руки её задрожали от обиды, и не только Андрей ей ничего не рассказал, но и Жанна тоже молчала о романе с её мужем. Глаше стало больно в груди. - Поверить не могу...сестра, родная сестра, которую я защищала от всех невзгод ранее, поступила так подло и зверски со мною. А Андрей...мне и в голову не приходило что он окажется последней сволочью...что ж я сделала не так? Чем заслужила это? - Глафира Фёдоровна прокричала последние слова, слёзы неумолимо стекали по щекам и разбивались о кафельный пол, она упала на стул и швырнула лист на стол. - Почему именно я? Чем я их обидела? Неужели не была хороша для мужа? А что Жанна? Я её вывела в люди, желала ей лучшего, а она…! – Кричала Глафира навзрыд, не в силах успокоиться. Потом она медленно встала и подошла к окну, открыв его на распашку. Высунув голову из окна, женщина молча смотрела на сад. Конечно, прыгать она не собиралась, жизнь ведь не заканчивается на измене, но зато Глаша увидела, как Андрей, который до сих пор был там, сидит под яблоней с Жанной возле себя, которая старательно делает вид, будто ей не обидно от недавнего разговора. А потом и слёзы высохли, превратившись в холодную усмешку.   Глафира не стала устраивать скандал, уже не было никакого желания, будто обида отрезала её язык и выкинула в пруд, не давая даже состояния говорить. Они хотели скрыть? Думали, что она ничего не узнает? Но правда вскрывается, рано или поздно, и месть должна обжигать нёбо от возмущения, ошпаривать язык от злобы и заставлять горло гореть огнём стыда и печали. Она пошла в комнату Жанны, огляделась и достала её старые вещи, которые Жанна привезла с собой ранее из деревни, собрала все рубахи и единственный передник, закинула в вещи сто рублей, чтобы Жанна и их матушка не пропали с голоду. Она положила деньги не столько сестре, сколько их матери. Этого должно хватить на ближайшее время, а дальше пусть Жанна сама решает проблему заработка. Женщина не знала про те пятьдесят рублей, которые сестра её отправила ранее (чтоб наверняка). Глаша вышла на улицу с вещами Жанны, поставила их на пороге, и попросила извозчика запрячь лошадиную упряжку. Как всё было готово, девушка вышла на задний двор усадьбы, подошла к своему мужу и швырнула ему в лицо все стихи, написанные для Жанны. - Вы можете ничего не объяснять, я уже сама всё поняла. От вас я такого не ожидала, офицер. - И дальше Глаша сказала своей сестре, - Вещи твои я уже собрала, лошадиная упряжка готова. Даю вам две минуты на прощение, а позже ты уезжаешь обратно в деревню. Видеть тебя не желаю, и возвращаться в город не смей. - Жанна перепугано вскочила на ноги, руки её дрожали, а голос стал тихим. - Как же так? Ты меня выгоняешь? Так сразу?...Прошу, давай всё обсудим. Клянусь тебе, я не любила его! Андрей первый начал проявлять ко мне интерес, а мне было стыдно отказать ему! – Жанна врала, и её сестра понимала это. – Довольно. Слышать тебя не желаю! Забудь, что у тебя есть сестра. Так подло поступить могли кто угодно, и даже Андрей, но ты...ты была моей последней надеждой, моей семьёй в этом городе. Я тебе подарила жизнь в этом месте, хотела тебе добра, а поступать так подло со мной я не позволю! - Глафира со всей силы стукнула Жанне пощёчину и ушла, не обернувшись ни на мужа, ни на рыдающую на земле сестру.  Андрей помог Жанне подняться, гладя её по щеке. Оба стояли в обнимку и обливались слезами, но в последний момент Жанна быстро забежала в усадьбу, в комнату, которая ранее была её, и достала из-под матраса то самое колье, подаренное ей Андреем на Новый год. Жемчуг немного потускнел, и не блестел как раньше, а один из камней сапфира и вовсе потрескался. Жанна прижала колье к груди, и вышла на улицу. Глаша так и не вышла попрощаться с сестрой, Андрей тоже ушёл в дом и закрыл дверь. Жанна уселась в лошадиную повозку, и кучер шлёпнул вожжами по бёдрам лошадей, и те, со стуком копыт о землю двинулись обратно в деревню. Больше в городе Жанну никто не ждёт. Это была часть мести, которая обожгла не только рот, а сразу прожигала всё тело насквозь. Андрей зашёл в дом, смотря в окно, надеясь увидеть карету с девушкой вновь. В глазах пылала звериная ярость, на жену, на себя, казалось на весть мир и всё живое. Повернулся к Глафире, оглядел её холодную физиономию и прошипел. - Ну, довольна собой? Отомстила? Молодец, но после Жанны я тебя снова не полюблю, а от твоего поступка мне теперь на тебя смотреть тошно. Скройся с глаз моих. – Глафира подняла бровь, не сдвинувшись с места. Она была довольна, видела своего мужа в отчаянии. Ответила. - А если не скроюсь? Если останусь стоять тут, наблюдать, молчать? А я и останусь. Пойми, я твоя жена и ты мой муж, только мой. Я люблю тебя так же, как и свою семью. Но она…она поступила подло, гадко. От сестры я такого не ожидала, а что касается тебя… - Глаша сжала кулаки, будто была готова вступить в драку. – Я буду знать обо всём, с кем ты спишь и с кем ходишь. Будь уверен, я поймаю тебя за каждым романом и буду мстить тебе снова и снова. - Ответь. Только один вопрос. Зачем ты то делаешь? - Потому что люблю тебя. Я тебя никому не отдам, ты у меня единственный. – Глаша прижалась к спине Андрея, положив руку на его щёку. – Я сделаю всё, чтобы мы остались вместе. Навсегда. – Но Глаша резко оборвалась. Она отпрянула от Андрея. Она поняла, что противоречит своим словам. Она вспомнила, как сама же говорила Жанне, что если не любят, то надо бросать, чтобы потом не страдать. Тогда её глаза отогрелись пламенем леденящего ужаса, что кончики пальцев побелели от того, жгучего стыда и отчаяния. Спросила тихо. - Скажи…ты меня больше не любишь, да? Всё из-за неё, верно? - Я тебя не то, что не люблю, я тебя теперь призираю, и это не из-за твоей сестры, хватит винить её во всём. Это из-за тебя всё, твоя гордыня, твоё высокомерие, твоя отстранённость, ты виновата во всём, что происходит с нашей семьёй. Но я не могу развестись с тобой, я давал клятвы, что останусь с тобой, несмотря ни на что, а ты знаешь, что я если и даю клятвы, то держу их, пусть и так плохо и больно, но держу. – Дальше Глафира не стала слушать. Она молча развернулась, смотря в пустоту, и с таким же ледяным молчанием ушла на второй этаж. Она не только усугубила ситуацию и отношения с мужем, и обманула себя противоречием, тем, которое говорила и себе, и сестре.