Жанна Федоровна, и гибель на озере

Прошло два дня с уезда из города, и Жанна вновь приехала в Ростоплёнку, такое чувство будто никто и не заметил её отсутствия, хоть не было её полгода. Жанна чувствовала себя подавленной и дико скучающей от разлуки с сестрой и своим любимым, для которого она, по всей видимости не особо то и была важна. Жанна достала из кармана передника колье, и надела его на шею, потом взяла свои вещи и пошла в сторону своего дома, зная, что там точно будет матушка.   Марья Христофоровна вышла на улицу, развешивая застиранные тряпки. Увидеть дочь снова женщина не ожидала. Она поставила корзину с бельём на траву и подошла к дочери, - Жанночка, зёрнышко моё, чего ж ты вернулась то обратно? Иль навестить меня решила? - Марья Христофоровна улыбнулась дочери, беря сумки из её рук и притягивая её к себе в объятия. Но Жанна не поменялась в лице, она осталась такой же печальной. - Нет, матушка. Пришлось мне уехать с города, оставить сестру и её мужа там. - А чего ж так? Почему уехала? Обидел ли тебя кто-то? - Отставьте волнения, мама. Возвратилась к вам в деревню я по причине...долгой разлуки, точно! Не могла я прожить в деревне долго без тебя. - Жанна не решилась рассказать матери правду о том, что её выгнала сестра. Но мать поверила в это, не станет же родная дочь обманывать, верно? В любом случае дочь вернулась домой, и уже ей некуда идти.  Марья Христофоровна завела дочь в дом, раскладывая её вещи на лавке. - Ты присядь, отдохни. Небось притомилась с дороги. – Жанна села на табурет, наблюдая за суетящейся матерью. Но Марья Христофоровна задала вопрос, - А что ж Глашенька? Она мне ничего не писала? За всё время ни одной весточки, ни одной строчки…скажи мне, доченька, она совсем меня забыла, да? – Марья Христофоровна крайне переживала за то, что ещё ни одного письма ей не поступило от старшей дочери. А вдруг она заболела? Иль вдруг с ней что-то нехорошее случилось? Но Жанна вязла в свои ладони руки матери, сжимая в жесте успокоения. – Ну что же ты так распереживалась? Писала тебе письма Глаша, целую стопку рукописей для тебя! Но отправить так и не решилась. – Стоило матери успокоиться, так она покосилась на шею дочери и увидела там красивое колье в виде цветка. – Какая прелесть, кто ж тебе даровал такой подарок? – На ночь новогоднюю мне подарил её сам Офицер Глинский. – Тот самый, который муж нашей Глашеньки? А чего ж он подарил столь красивый подарок тебе, а не ей? – Глаше подарил он новое платье и браслет из сапфиров. – Жанна сняла с себя колье и положила его в шкатулочку, и спрятала её под кровать. – Стой. – Сказала Марья Христофоровна. – Зачем прячешь? Можем продать это и получить денег. За такие красивые камушки в деревне много отдадут. – Нет. Не позволю. – Жанна встала перед матерью, пряча шкатулочку дальше под кроватью. – Я не продам это ожерелье, хочу сохранить его на память. – Бог с тобою, Жанка. – Сказала мать, - может одумаешься, когда есть нечего будет, то сразу побежишь продавать. – Жанна достала из передника те самые сто рублей, положенные сестрой ранее. – Это нам передала старшая сестра. И я тебе отправляла письмо и передавала пятьдесят рублей. На это мы с тобою поживём временно. Кто знает, может я потом вернусь на поле работать. – Марья Христофоровна взяла монеты, ошарашенно смотря на Жанну. – А тут точно сто рублей? Я считать умею только до пятидесяти. – Ну так посчитай каждую монету до пятидесяти, а потом сложи. -Марья Христофоровна села за стол, начиная вслух считать каждую монету. Под вечер Марья Христофоровна спрятала деньги себе под подушку. – На лучшее время. Пока что пусть тут полежит, кто знает, может тебе и приданное будет. – Не надо мне приданного, матушка. Чувствую, что не влюблюсь больше. – Чего это не влюбишься? Али нашла себе любимого в городе? – Марья Христофоровна заулыбалась, подталкивая дочь плечом. – Ну же, поделись со старухой своей, кто твоему сердцу мил? – Нет. – Ответила Жанна. – Желания не имею говорить об этом. Доброй ночи. – Жанна отвернулась на кровати к стене, и уснула. Мать легла на лавке.