Жанна Федоровна, и гибель на озере

Сергей гладил подругу по голове своей большой, слегка шершавой рукой. Парень был рядом с Жанной практически всегда, как и Глаша. Он был их другом с самого детства, и ему очень нравилась Жанка, он готов был делать всё для неё. Ему было больно и неприятно осознавать тот факт, что она его не любит, но решил молчать, не рассказывая ей о своих сильных и искренних чувствах. Он их не просто прятал, юноша их подавлял. Представьте себе, это как…например, как маленькая гусеница. Вот, она окуклилась и уже готовится стать бабочкой, чтобы выйти в мир и показать всю свою красоту, но вдруг приходит большой паук, который не хочет, чтобы бабочка выбралась из кокона, боясь, что из-за её красоты и легкомысленности она погубит себя. Паук плетёт нити, как для своих паутин, и завязывает кокон так крепко и так туго, как только может. Потом паук срывает кокон с листочка, на котором он висел, и прячет его под большим, холодным камнем. Бабочка пытается открыть кокон, но что-то странное не даёт ей выбраться наружу, она пытается протиснуться и выбраться в мир всеми возможными способами, но у неё не получается. Проходит время, бабочка теряет всю энергию и желание выбраться, она остаётся в коконе и постепенно её крылышки трескаются и тускнеют, пока не отпадают совсем. Теперь она остаётся в этом коконе и прячется, прячет тот факт, что она даже после своих стараний остаётся некрасивой. Она тускнеет, ложится на дно кокона, закрывая себя отпавшими крылышками, закрывает глаза…и умирает. Она умерла, так и не показав своей величественности. Паук, думая, что защитил бабочку, сначала гордится собой, но осознав, что погубил невинное создание, он долго печалится, становясь таким же вялым и безжизненным, пока в один день не приходит к кокону и не ложится рядом, умирая вместе с ней. Этот пример показывает, как человек прячет что-то потенциально прекрасное, то, что желает выбраться наружу, но останавливается человеком, и оно от безысходности умирает, становясь чем-то отвратительным, не приносящим радость и губящее самого человека. Сергей столкнулся с этим. Он подавляет свои чувства влюблённости, не замечая, как ему становится от этого хуже. Поначалу юноша чувствовал только мигрень, или изредка поднимавшуюся температуру. Но чем больше Сергей молчал о своей влюблённости, тем чаще эти проблемы начали навещать его. Голова раскалывалась от мигрени, глаза краснели, руки и ноги ломило, а грудь сжимало от каждого вздоха. Юноша прятался, словно лишал себя воздуха, и эта нехватка его губила. Время шло, Сергей так и работал по полям со своей подругой, изредка помогая ей и её матери. Помогал он чем мог, начиная от прополки грядок, заканчивая деньгами, которые зарабатывал в соседних деревнях, приезжая туда для торговли собственным сырьём. Жанна постепенно замечала, как её товарищ становился всё более измотанным, и она начала ездить по соседним деревням с ним, изредка принося старые одежды и игрушки, которые когда-то принадлежали ей и сестре. Там были и свистульки в форме птичек, и сшитые из тряпок зайцы разных размеров, столбушки41 в льняных тканях, которых надо было пеленать, а у некоторых знакомых выпросила даже деревянных солдатиков и тележки. Детишки из другой деревни с невероятной радостью бежали за игрушками, или же могли с утра до ночи умолять родителей о свистульке или кукле. Сергей же, по большей части продавал масло, рыбу с речки, набирал ягоды и перетирал их, а бывало даже с охоты парень привозил и лисью шубку, и шкурку сайгаки, и зайчика целого, хоть на мясо, хоть на варежки. Деньги постепенно прибавлялись, жители деревни, узнавая о приходе этих чудесных торговцев, бежали чуть ли не с самого утра на улицу, беря с собой деньги или своё сырьё для размена, а некоторые приносили даже живых поросят и корзинки с куриными яйцами! На протяжении всего времени Сергей не отходил ни на шаг от Жанны, помогая девушке в торговле, а Жанна помогала ему, если вдруг её другу становилось плохо. За всё время Жанна даже и не думала, что её друг испытывает к ней чувства большие, чем дружба. Девушка получала деньги, которые отдавала матери, а та либо отдавала долги, которые не могла отдать раньше, либо сохраняла на чёрный день. Марья Христофоровна уже не следила за своей дочерью так сильно, она просто была рядом, если это ей требовалось, но украдкой замечала, как Сергей застывает рядом с Жанкой, пыхтит и смущается, а потом ей стало всё ясно. Сергея она знала ещё с его рождения, всё-таки она дружила с его матерью. Она знала, мальчик хороший, но вспыльчив и пьющий, но всегда готовый помочь, если оно требуется. Женщина была счастлива, что юноша рядом с её дочерью, он был добр и ласков, а приходила Жанна домой всегда счастливая и здоровая, так что она не видела ничего плохого в их общении и крепкой дружбе. Прошло три месяца с момента поездок в соседнюю деревню, деньги копились, прятались по сундукам и ящичкам, и пришло время…Сергей поехал в Военников. Юноша взял лошадь у конника, большого и крепкого, бурого жеребца с густой гривой, мощной спиной, способной удержать человека, а то и двух, и с глянцевыми, крупными и блестящими на солнце копытами. Сергей сел на него, и помчал в город. Дорога была трудной, имея одну лошадь, вместо полноценной повозки, Сергею приходилось не раз останавливаться, чтобы дать коню хоть момент отдышки, и вот, и по прошествии целых восьми дней, Сергей смог выехать в город! Он нервно сжимал в руках край своего кафтана, а на поясе постоянно проверял мешочек с деньгами, и, недолго думая, спрашивал чуть ли не у каждого человека о местоположении ближайшего ювелирного. Спустя пару часов бестолкового скитания по городу, Сергею удалось найти вреди торговых лавочек и улиц маленький магазин. Магазин явно отличался от других ларьков, своей роскошностью и размером, окна были большими, показывая весь чудный ассортимент разнообразных колье, браслетов с разноцветными камнями, шпилек для волос, величественных и властных, и парфюма в хрустальных бутыльках, расписных платков и много чего другого. Дверь была из тёмного дуба, с гравировкой и узорами ручной работы кого-то, кто посвятил всю жизнь своему делу, и выполняет это дело с особой любовью. Над дверью была лампочка, которая освещала дверь этим тёмным и тёплым вечером, не улицу, не дом напротив, не людей, нет. Именно эту дверь. Сергей, оглядываясь по сторонам, прикоснулся к ручке, прохладной и металлической, и потянул дверь на себя. Она поддалась. Внутри было светло, ибо свет исходил из больших люстр, и света было в избытке. Прилавки, украшенные позолоченным блеском люстр, гордо держали внутри себя все украшения и парфюмы. Сзади были выставлены огромного размера тумбы с книгами и справочниками о драгоценностях и изделиях. Люди внутри были одеты в чистую, шёлковую на вид одежду, девушки были в платьях и корсетах, делая их аккуратными и идеальными по взгляду куклами, терявшую свою индивидуальность в серой толпе себе похожих. Мужчины сопровождали своих жён по всему магазину, отходя для разговоров со своими знакомыми. Это место показывало, что магазин ждёт людей богатых, хорошо одетых, тех, кто может позволить себе многое. По сравнению с ними, Сергей выглядел как нищий, который замерз летним вечером, и подобно мотыльку, шёл на свет. Большинство людей стихло и повернулось к двери, и, увидев юношу в грязной, старой, а на рукавах и дырявой одежде, шептались и переглядывались. Казалось, остановилось время, и лишь эти люди были в движении, только чтобы показать на Сергея, и обмениваться смеющимися взглядами. Юноша стоял на месте как вкопанный, впервые чувствуя себя настолько мелко и жалко, как будто бабочки, столь прекрасные, но всё же одинаковые, смотрели на муху. Да, муха не такая как они, но это не значит, что она хуже! Она индивидуальна! Не такая, как все! И именно это дало Сергею понять, что быть не похожим на других, не так уж и плохо. Он сделал шаг, затем другой, и, подняв голову с твёрдой гордостью, хлопец подошёл к стойке. Взяв мешочек с пояса, он высыпал все деньги на стол, перед продавцом, и заговорил: - Дайте мне платок, уважаемый. Такой платок, чтобы моя избранная любовалась им каждую секунду, каждый миг. – Уже прожжённый годами старик, владеющий лавкой, почесал подбородок, считая деньги. Потом он глянул на Сергея, смотря на его неопрятный вид. Говорить он ничего не стал, раз деньги у юноши были, то почему бы ему и не продать? – Прошу, пройдёмте, юноша. Я вам покажу те шали и платки, которые будут вам по карману. – Старик провёл Сергея в другой угол магазина, открывая ящик. Внутри на большой, бархатной подушке лежали шали, платки расписные, косыночки и тканевые композиции. Все разные и не похожие друг на друга. Там были и с верёвочками, и узорчатые, без узоров, разных размеров и цен. За всё это время торговли по соседней деревне, юноша смог накопить усилиями 28 рублей, чего хватало достаточно привлекательный платочек на голову, с ручной вышивкой. Сергей смотрел долго, оценивая каждую тряпочку, и в итоге выбрал средней толщины, косыночка с вышитой на ней птичкой с фиолетовым камешком вместо глаза. Камешек блестел от света люстр, переливаясь мягко и плавно. Сергей вертел тряпицу в руках, потом поднял голову на старика, будто молча спрашивая о покупке. Владелец улыбнулся и кивнул, а потом сказал. – Это точно понравится вашей возлюбленной. Камень аккуратный и всё равно остаётся заметным. Он пускай небольшой, но я уверен, ваш подарок запомнится вашей музе на очень долгое время. – Сергей не моргал, анализируя всё сказанное стариком, но потом кивнул и улыбнулся слабо, зато искренне, представляя, как будет счастлива Жанна от такого подарка. – Весьма вам признателен, почтенный. Вы уверили меня в том, что моей возлюбленной понравится украшение. – Старче прошёл к столу, спрятал все деньги, и Сергей поехал обратно на своём коне. – Ну что, Бурка, вперёд, домой! Рысь! – Юноша слегка толкнул коня в бок левой ногой, и конь поскакал галопом из города. Прошло три дня, путь постепенно завершался. По дороге в деревню Сергей решил остановиться, дабы дать коню передых. Юноша остановил Бурку и прыгнул с него на землю, и взял за повод. – Сейчас мы тебя к деревцу какому-нибудь да подвяжем, будешь у приюта в тени стоять, отдыхать, а то тулово твоё совсем разогрелось, ты как уголёк. – Сергей подвязал повод коня к ветке крупной берёзы и почесал его за холкой, отчего Бурка наклонил голову и принялся переступать с ноги на ногу от удовольствия. Сергей присел на траву рядом с конём, и достал баклажку с речной водой, обмотанную в тряпочку. Он смочил тряпку водой и протёр морду коня. – Не вертись, Бурый. До реки ещё далеко, а ты прямо горишь, тебе надо остыть, уголёк. – Конь фыркал и топал копытом по земле, пока не поднял голову и поджал уши к голове. Лошади чувствуют опасность, и Сергей увидел это и чуть отошёл от коня, повернув голову в ту сторону, куда смотрел Бурка, но ничего там не увидел. Но не прошло и десяти минут, так возле них проехала кибитка с парусной крышей, запряжённая четвёркой пегих коней с чёрно-белыми пятнами по всему телу и с длинными белыми гривами. Кибитка остановилась, и из неё повалились орава детей от трёх, до десяти лет, смуглые и чернявые ребятишки в поношенных, пёстрых юбках, штанах и рубашках. За детишками пошли и взрослые цыгане, начиная от мужчин с бородами и крепким телом, заканчивая женщинами в пёстрой одежде, вуалью на плечах, бусами и большими, позолоченными серьгами в ушах. Девушки держали в руках бубны, стуча по ним и развлекая маленьких детей. Маленькие радостно прыгали возле взрослых, распевая песни и хлопая в ладоши. Дети постарше вышли к взрослым и старикам, беря кусок хлеба и жадно пихали их за щёки, старательно жуя и проглатывая. Взрослые развлекали детей, разыгрывались на своих инструментах и считали деньги и продукты, которые собрали с других городов и деревень. Сергей стоял неподалёку, выпучив глаза и приоткрыв рот. Он впервые в жизни видел цыган, и не имел ни малейшего представления, что они выглядят именно так. Юноша осторожно потянул коня за повод ближе к себе, чтобы меньше пугать Бурку. – Тише, Бурый. Только не реви, ради бога, а то их слишком много, небось на тебя зубы точить будут. – Сергею всё детство говорила мама, что цыгане, это злые люди, крадущие лошадей и ворующие деньги, но он не знал, что их так много. Пока хлопец стоял столбом, к нему подошла маленький мальчишка, лет примерно шести. Он был в поношенной рубахе, которая казалась больше него, и в штанах, с заплатанным коленом. Но малыш не выглядел злым, не выглядел опасным, не выглядел как человек, желающий зла. Он выглядел тихим, несколько уставшим и вполне мирным мальчишкой. – Дядька, водички не будет? У нас выпили всё, а мне досталось. – Сказал мальчик. Сергей вылупился на цыганёнка, и из кармана вытащил баклажку с водой, обмотанную уже мокрой тряпкой. – А не украдёшь, малый? Давай пей, только возле меня стой. – Мальчик взял баклажку в свои щуплые ручонки и открыт крышку, начиная маленькими глотками опустошать сосуд. Он немного отпил, вытер рот и побежал с баклажкой к своим. Сергей сорвался с места и схватил ребёнка за шкирку, подняв над землёй. – Стоять, паршивец! Сказал же, не бегать от меня, паскудник! – Сергей выхватил бутылку, а мальчик начал визжать как свинья, которую на резку отправили. – Наших бьют! Воруют бутылки! Спасайте! – Сергей поднял голову, и увидел перед собой всех собравшихся цыган. Старая цыганка, скорее всего глава табора из-за возраста, подошла ближе, хватая мальчишку и ставя его себе за спину. – Тебя что, не учили, что с маленькими надо делиться? Он же ребёнок, невинное дитя, а ты, у него питьё воруешь?! – Сергей поглядел на старуху. – Я дал ему отпить, а этот мелкий негодник рванул с моей баклажкой! Как же его не хватать тогда? – Лицо старухи поменялось, и она пинком отправила мальчика к остальным. – Пошёл отсюда, бестолочь! От тебя одни хлопоты! – Бабка повернулась к хлопцу, говоря уже тише. – Мне стоило разобраться в ситуации более подробно. А не злиться сразу, извините. – А потом она предложила, улыбаясь, показывая передний, позолоченный зуб. – Давайте обменяемся? Я вам погадаю, а вы нам отдадите баклажку. – Сергей серьёзно смотрел на старуху, смотрел долго и строго. Но видя, что людей очень много, и мужчин уж точно больше, чем всего один он, и нехотя кивнул. -Гадайте, бабушка. - Она достала из сумки тонкую шаль, и положила её на ладонь Сергея, и приложила свою руку, начиная неразборчиво шептать себе под нос всякую чушь. Потом она сняла шаль с его руки и повертела в руках, поднося на солнце. Старуха сложила тряпку в кулёк, и бросила его на землю, и взяла руку юноши, водя пальцем по ладони, но вдруг она остановилась и улыбнулась выцветшими от старости губами. – Вижу я, урожай у вас будет добрый в этом году. Такой и на продажу не стыдно, и лопать будет что. – Она снова уткнулась в его ладонь. – А звать-то вас как, милый? – Сергей я, бабушка. – Сергей… хорошее имя. Будет у вас брак хороший, невеста любить вас будет. Детишки будут здоровые, много детишек. Уж точно больше трёх. – Но не успела старуха договорить, как лицо её омрачил серьёзный, несколько беспокойный взгляд. – Только беда тебя ждёт, голубчик. Уедешь ты далеко от жены, и погибнет кто-то на службе с тобой, будет тяжело, очень, но не делай глупостей. Да и уехать оттуда раньше срока не получится. – Как же это? – Сказал Сергей, нахмурив брови. – Не видно ещё, кто погибнет? Товарищ мой, али недруг? – Этого я не вижу, голубчик. Берегись ты, про твою ж судьбу тебе говорю. – Сергей медленно покачал головой, и сунул в руки женщины баклагу, наполовину полную водой, и наполовину опустошённую цыганским мальчиком. – Понял всё. Спасибо вам, буду беречься я от бед. – Сергей подошёл к своему коню, отвязал повод от ствола берёзы, и поехал домой, в деревню.