Жанна Федоровна, и гибель на озере

По возвращению в деревню Сергей сразу отвёл коня в стойло к остальным лошадям, где любимая кобылка Бурки уже махала ушками и начала тереться мордой о морду Бурки, выражая доверие и близость. Бурка начал выдыхать воздух ноздрями на кобылку, а потом и вовсе покусывать за холку, нежно так, ласково, как будто два любящих друг друга человека показывали всю свою привязанность в простых и лёгких как ветер укусах. Сергей отвернулся и побрёл домой к Жанне, нервно сжимая в руке платок, поглаживая вышитую птичку. Сергей шёл тихо и старался быть максимально незаметным для остальных крестьян, а то и сглазить могут, люди разные бывают. И спустя время он пришёл в дом своей возлюбленной, и Сергей внезапно замер. Руки дрожали от волнения, лоб покрылся испариной, а стук сердца сопровождался учащённым дыханием, которое заставляло его грудь прерывисто опускаться и надуваться вновь. И вот, прозвучал стук кулака о дверь, четыре коротких удара, сжатие платка в руке и предмет его обожания открывает дверь, запуская лучи солнца в маленькую избушку. Жанна стоит на пороге, придерживая рукой дверь, и взгляд падает на её друга, ещё не подозревая, что скоро эта дружба перерастёт в их личную гавань семейного счастья. Сергей встал по стойке смирно и неторопливо зашёл внутрь дома, несколько возвышаясь над девушкой своим ростом. Молодой человек пробежался взглядом по избушке. Марьи Христофоровны нет. Пока она не пришла, можно поговорить с Жанной, ведь сначала нужно обсудить, хочет ли она вообще замуж или нет. Жанна впустила Сергея, садясь на лавку, и зоркий её взгляд упал на тот самый, расписной как кокошник⁴¹ платок, который юноша крепко стискивал в руке. Она поняла бровь. — Это платок? – Сергей замер, секунда, и из его груди вышел звук, похожий на сдавленное кряхтение. – Я хотел тебя позвать сегодня вечером на озере посидеть, там всё и расскажу. – Сергей наклонился к девушке, беря её руку в свою. – Ты только приходи, хорошо? Я буду ждать тебя у тропинки, потом пойдём на озеро. Когда солнце садиться начнёт, тогда приходи. – Жанна смотрела на юношу, видела его глаза, полные надежд. Она кивнула, на её губах заиграла едва заметная улыбка. Она согласилась, сжала его ладонь в своей руке, поглаживая пальцем по шершавой коже. Время подступало к вечеру, на улице ветер прошёлся по улице прохладным призраком, оставляя за собой шлейф из опавших с деревьев листьев, колышущейся травы и уходящего на ночь солнца, размывая облака оттенками нежных розового и оранжевого. Облака, подобно рыбам проплывали над деревней, и так же, не оставив и следа, проплыли дальше, пропадая в неизвестном направлении. Жанна шла из своего дома, шла к тому месту, к той тропинке, она знала, что он ждёт её, стоит там, и ждёт. Сергей появился из-за большой сосны, и пошёл с девушкой до пруда. Пруд появился здесь ещё давно, задолго до появления самой деревни. По легенде старцев, в одну из особенно бурных ночей, проливавших громовые волны, одна из молний соприкоснулась с травой, и пробила почву до размера пруда, а со временем воронка наполнялась водой после дождя и сошедшего снега, грубые края под водой потонули на самом дне, камни сглаживались, и для детей придумали байку, что под острой землёй, по ночам, всплывает водяной, его когтистые руки хватают всех людей и тащат на дно, ударяя о оставшиеся, колкие места. Обычно после такого дети отказывались мыться совсем. Сергей остановился перед девушкой, повернул голову к блестящей воде, оглядел остальную местность, укрытую объятиями ветвей берёзы. Потом повернулся к Жанне, взял её руки в свои, вкладывая в её руки платок, птичкой вверх. Жанна опустила голову, всматриваясь в платок, в птичий глаз, и только потом посмотрела на Сергея. Сначала она нахмурилась, озадачено кивнув на платок. Сергей кивнул в ответ. Потом её брови поднялись в немом удивлении, а на губах заиграла удивлённая и некогда ласковая улыбка. Не нужно было слов, хватило простого кивка, чтобы они поняли друг друга. Сергей обнял её за талию, притягивая к себе ближе, сухие губы соприкоснулись с её губами в ласковом, молчаливом и полном любви поцелуе. Это было не просто действие, не просто показатель любви, вовсе нет. Это была метка. Это было ласковое клеймо, которое юноша поставил на её губах, что казалось ему самым прекрасным, что только может быть на свете. Это было обозначение до брака «ты моя, и я никому не позволю тебя отобрать.». за первым поцелуем последовал ещё один, и снова, и снова, следы губ оставались на других губах, на щеках, на подбородке, висках, на лбу и в волосах. Никто не целует шею, ключицы или плечи, хватило лица и волос, чтобы обозначить, что они целиком и полностью принадлежат друг другу. Поцелуи закончились, и Сергей неспешно поднял свой взгляд на Жанну, приподнимая уголки губ вверх. Прошептал. - Я хочу встречать с тобой рассвет и провожать закат, просыпаться и засыпать с тобой, готов помогать с детишками, которые у нас появятся, буду любить твою семью, как свою. Вот увидишь, отслужу и мы с тобой сыграем свадьбу! Я не представляю своей жизни без тебя, ты как капля воды в моей засухе, единственное, что у меня есть и я люблю тебя несмотря ни на что. Я хочу слышать твой смех рядом с собой, вытирать твои слёзы печали, я готов пойти на что угодно, чтобы ты согласилась выйти за меня. Ты согласна? – Жанна молчала, долго молчала, слушая каждое слово юноши перед собой. Глаза засияли по-новому, в них была искра надежды и любви, которая перестала быть дружеской. Она прижалась к Сергею всем телом, словно пыталась смешаться с ним в единое целое, став большим и ласковым существом, существом, принадлежащем к чему-то страстному, но одновременно вкрадчивому и урчащему. Она любовалась Сергеем, а потом взревела от счастья. - Я согласна! Мне не нужен никто кроме тебя, ты – моя единственная награда, ты мой свет в кромешной темноте, которую никто так не освещал раньше! Только…надо маме сказать сначала о твоём предложении. Ты же скажешь, да? – Она посмотрела на него, глаза блестели от надежды и всё ещё не прошедшего восторга. - …Да, точно. Надо ей сказать. Когда ты уходила она уже была дома? – Жанна кивнула. – Замечательно. Прямо сейчас пойдём, скажем ей. – Зорькин взял Жанну под руку, и пошёл с ней в сторону деревни. Жанна положила голову на плечо Сергея, прикрывая глаза и шагая рядом с ним. Они шли по тропинке к дому Жанны, некоторые люди смотрели на них с явным удивлением, другие озирались, шептались, показывали пальцами и улыбались. Дети, бежавшие до этого, тормозили и шли тише, не желая мешать взрослым. Подходя к дому, Сергей постучал и вошёл внутрь, и, увидев старушку на скамье, приклонился и заговорил спокойным и тихим голосом. - Матушка, я нашёл ключик к своему замку в любви к вашей дочери. Возьмите меня в сыновья, а вашу дочь – мне в жёны. Буду в старости опорой, в делах – защитой, в работе – руками, а с вашей дочерью век доживать. – Сергей приклонился в ноги Марьи Христофоровны, из-под бровей поднимая на неё ожидающий взгляд. Старушка опустила взгляд на юношу, потом на свою дочь, едва уловимо кивнув ей. Ей нравился Сергей как человек, и она была бы рада сразу дать своё благословение, но она, как сдержанная женщина, ответила хриплым голосом. - Не знаю даже, подумать надо, помыслить вечерком, а там и видно будет. Ты ступай, соколик, ступай. Прибежит к тебе завтра твоя Жанка, расскажет. – Зорькин поднялся с пола, поклонился пожилой женщине, поглядел на Жанну и ушёл. Марья Христофоровна посмотрела на дочь, и её губы растянулись в ласковой улыбке, сглаживая морщины на лице. – Зёрнышко ты моё подсолнечное, поди сюда. – Жанна подошла ближе, садясь рядом. Голова сама упала на плечо матери, прижимаясь к ней, а руки сжимались на переднике. Внутри разливалось ощущение блаженного спокойствия, присутствие матери гасило все могло погасить угли всех переживаний и эмоций, накопившихся за последнее время. Марья Христофоровна поглаживала складчатой ладонью волосы девушки, приговаривая. – Даю вам своё благословение, птенчик мой. Долгих лет вам счастья, чтобы детки здоровые родились, чтобы у тебя всё с ним получилось. Только ответь мне на вопрос. Ты готова к тому, чтобы выйти замуж? – Жанна кивнула. – Как никогда. Я точно готова к этому, уже пора. – Мать кивнула. – Тогда беги, скажи ему. – Жанна поднялась с лавки, и быстро убежала на улицу, стягивая с головы старый платок, а волосы её развивались по ветру, выпадая малыми прядями из косы. Она прибежала к дому Сергея, стуча по двери кулаками, крикнув от нетерпения. – Она сказала «да»! она согласна на брак! Выходи же скорее! – Зорькин выскочил из избы и подхватил её на руки, закружив на месте. Счастье переполняло грудь, расползаясь по всему телу вибрирующим ощущением, и, не в силах бороться с радостью он занёс внутрь, закрывая дверь и окна. Там уже его и прорвало на крик. – Я женюсь! На тебе женюсь! И никого больше мне не надо! – Зорькин кричал басом, что было непривычно для его обычно шёлкового и сдержанного голоса. Он кричал в доме, не скрывая своей радости перед возлюбленной, но, выходя на улицу снова становился беспристрастным и молчаливым. Он проводил девушку домой, держа руку на её спине и поглаживая между лопаток, взглянул на Марью Христофоровну, и, медленно кивнув, притворил дверь и молча ушёл домой. Самое главное Жанна уже знала, её любит её друг, с кем они скоро станет женихом и невестой, и её мать дала благословение на брак. Но, несмотря на такое важное событие в её жизни, Жанна не могла перестать думать о том, что рядом не было её старшей сестры. ______________ Кокошкин41- традиционный русский женский головной убор в виде гребня или опахала, символ русского костюма, название которого происходит от слова "курица" из-за сходства с гребешком курицы.