Отсосу красивый член. СРОЧНО

      Чимин очень устал после работы. ОЧЕНЬ! Ему нужно срочно разгрузиться, поэтому, еще заканчивая в офисе, он зашел на сайт для дейтинга и обновил профиль: «Отсосу красивый член. СРОЧНО. Присылай фото и адрес». За несколько минут, пока Чимин нервно собирался и попутно ругался с менеджером, ему в личку пришло несколько десятков дикпиков, и выбирать сил у него не осталось. Он ткнул наугад, заметив рядом с именем эмодзи кошачьей морды, убедился, что член хорош, и написал, что приедет через полчаса. Спускаясь в лифте, заказал такси и поехал, пока не одумался.        Его до сих пор бесил каждый шорох, когда он выходил из такси у самого стандартного ЖК из всех возможных, а тут еще и самокатчик чуть не наехал, проскочив мимо по тротуару. Чимин выругался вслух и почти побежал к лифту.        В квартире его встретил приятной внешности парень, длинные волосы забраны в пучок, что Чимина сразу подкупило: простая одежда и простой взгляд. Парень, кажется, удивился, что к нему действительно приехали, и ничего не сказал, растерянно отступая назад под напором гостя.       — В душ ходил? Ничем не болеешь? — спросил Чимин, скидывая обувь и куртку.       — Да... нет... — промямлил парень.       Чимин не запомнил его имя, поэтому сказал, отталкивая назад:       — Давай на диван, котенок, пока я не передумал.       Парень пялился на него и пятился, пока не уперся в диван. Чимин толкнул посильнее, усаживая его, и забрался на колени, сразу припадая к шее и направляя его руки на свое тело. Долго стараться не понадобилось, от прикосновений и томных вздохов под задницей быстро стало твердо и горячо. Чимин куснул парня за мочку уха, словив сдержанный хриплый стон, и спустился на пол.        Тянуть совсем не хотелось, а то еще этот тихоня придумает сказать какую-нибудь глупость и все испортить. Так что Чимин быстро расстегнул его джинсы, приспустил их и достал налитый и покрасневший, как щеки его хозяина, член. Тот оказался точь-в-точь как на фото, парень не обманул, и Чимин хищно ухмыльнулся. Провел языком по всей длине несколько раз, подкопил слюны и нежно взял головку в рот, протолкнув ее через чуть сжатые губы, а потом сразу взял как можно глубже.       Парень напрягся и сдавленно выдохнул. Чимин глянул на него, выпустив член изо рта, и был вполне доволен первым результатом — котенок поплыл, прикусил нижнюю губу и зажмурился, выгнув брови.       — Не стесняйся посмотреть, я красиво делаю, — бросил Чимин ехидно, а парень как по команде открыл глаза и мутным взглядом уставился на его пухлые, влажные губы в опасной близости от головки. — Только руками не трогай.       Парень сглотнул, а Чимин взял в рот снова. Больше говорить он ничего не собирался, заигрывать тоже. Сначала ласково облизывал и обсасывал головку, постоянно задевая кончиком языка уздечку, чувствовал на себе взгляд и старался действительно сделать все красиво. Его губы на члене многим нравились, правда, в отличие от остальных, этот парень продолжал молчать об этом, только дышал все тяжелее и сжимал одной рукой диванную подушку, а другой — край своей кофты.       «Стесняшка», — решил Чимин про себя и взял глубже, закрывая глаза и отдаваясь происходящему. На этом мыслительный процесс наконец-то закончился, и это именно то, чего ему так хотелось весь чертов день.        Чимин чуть сменил положение, опершись локтем о диван, чтобы было удобнее, сначала брал медленно и поглубже, слушал реакцию в виде вздохов и попыток сдержать скромные стоны, а когда почувствовал, что пора, ускорился, помогая рукой.        Слюней натекло столько, что вся ладонь была в них и смачно хлюпала вместе с губами, которые он то сжимал, то расслаблял совсем. Ловил нужный ритм по наитию, делал остановки, немного растягивая удовольствие, игрался языком и в высшей степени наслаждался тем, как откликается тело этого незнакомца, как дрожь проходится по нему, как рука мнет подушку до треска ткани.       Когда настал момент, Чимин подался вперед и ускорился в последний раз, с трудом удерживая ритм. За мгновение до оргазма почувствовал, как дрогнула у него во рту головка, и в груди все затрепетало. Горячая сперма ударила в небо, парень хрипло простонал, дернувшись и вжавшись в спинку дивана, а Чимин старательно проглотил все, чтобы не пришлось искать салфетки бедняге, который, судя по лицу, не сможет встать еще минут десять точно.        Хотя обычно лица парней после оргазма его забавляли, на этот раз Чимин не мог не заметить, снова начиная думать, что этот выглядит даже красиво. С изломанными бровями и покусанными губами с опущенными уголками, будто вот-вот заплачет. И так Чимина это задело, что, поднимаясь, он приблизился и нежно поцеловал его в щеку.       — В губы уж не целую, извини, — прошептал он ему на ухо и встал. — Спасибо, котенок, можешь не провожать.       Парень глянул на него такими глазами, будто только что проснулся и совсем ничего не понимал. Чимин чуть улыбнулся ему и пошел к выходу, бегло осматриваясь только сейчас.        Это была обычная квартирка с небольшой кухней-гостиной, спальня была за единственной дверью между диваном и барной стойкой, он уже бывал в таких и по-свойски заглянул на кухню к раковине, чтобы сполоснуть руку и рот, а потом быстро оделся и ушел, на ходу доставая бальзам для губ и намазывая толстым слоем. Хозяин члена и квартиры ему так ничего вслед и не сказал, что, впрочем, было даже лучше.       Чимин спустился на лифте, заодно поправив волосы перед зеркалом, вышел на улицу и пошел до метро пешком. Включил музыку в наушниках и улыбался сам себе. Ему стало легко и хорошо, верный метод сработал как надо, и даже лучше, ведь этот парень молчал, как немой. Все рабочие проблемы забылись, усталость отступила, и, уже подходя к дому, Чимин передумал сразу валиться в постель с готовой едой на коленях и позвонил Тэхену, чтобы позвать его в бар. Тем более это была пятница, и жизнь только начиналась.       — Ты сумасшедший! — конечно, сказал друг, услышав краткий пересказ произошедшего. — Я так и знал, что офисная работа сведет тебя с ума! А если он наврал, и ты заразился от него чем-нибудь?       Чимин упал на стол от смеха и чуть не уронил все стаканы, пустые и полные. У Тэхена было такое лицо, будто и правда случилась непостижимая катастрофа.       — Ну не в притоне же я был, — сказал Чимин сквозь смех, вытирая слезы с уголков глаз. — Он нормально выглядел, и член его тоже, и между прочим, действительно красивый.       — Тебя только красота членов и волнует! — продолжал возмущаться Тэхен. — А ну-ка иди сюда, вдруг уже что-то вылезло.       Он схватил Чимина за лицо и открыл ему рот, заглядывая, за что тут же получил сильный толчок в плечо и шлепок по рукам.       — Да иди ты! Дай лучше я тебя поцелую, чтобы не одному страдать!       Чимин смеялся, пытаясь притянуть Тэхена, а тот возмущался и кричал на весь бар, отбиваясь и отворачиваясь.       — Не хочу я! Отстань!       — Не сопротивляйся неизбежному, любовь моя!        И все-таки у Чимина получилось — он отвлек друга, посягнув рукой на его пах, и поцеловал, причем с языком, чтобы уж наверняка. Хотя зачем, едва ли понимал, потому что уже неплохо напился. Ответив на поцелуй, Тэхен изобразил страдания и оскорбленность изо всех сил, махнул полстакана коктейля и дал Чимину легкий подзатыльник за то, что тот продолжал ехидно хихикать, довольный содеянным.       — Я тебя засужу, ты меня понял?!       — У меня денег нет лишних, примешь оплату телом?       Тэхен закатил глаза и шумно выдохнул, делая вид, будто коктейль ему стал интереснее пьяной беседы с другом. Чимин этим воспользовался, чтобы отойти в уборную, чмокнув Тэхена в щеку напоследок, а когда вернулся, прихватив еще закусок, тот уже совсем оттаял, и они продолжили обсуждение, как ни в чем не бывало.       — Покажи хоть эту морду, — сказал Тэхен, пьяно растягивая гласные. — Хочу знать, какой говнюк нагло воспользовался твоей слабостью.       Чимин хитро ухмыльнулся и резво достал телефон. Правда, пришлось изрядно покопаться в личке на том сайте, потому что он забыл сразу вернуть старое описание профиля, и за вечер ему накидали еще сотню дикпиков, если не больше. На пару секунд Чимин даже испугался, что диалог вообще пропал, и у него затряслись руки, но, к счастью, морда кота рядом с именем «Юнги» нашлась, и он открыл профиль, собираясь похвастаться случайным уловом.       Тэхен выхватил у него телефон сразу же, как страница прогрузилась, пригляделся к главной фотографии, листнул и застонал:       — Всего одна? Это че? Он что, правил не знает?       Чимин заглянул через его плечо, чтобы увидеть хоть эту одну, и тоже расстроился, только без возмущений вслух, просто недовольно нахмурился. Да и эта единственная фотка была ни о чем вообще — парень стоял перед зеркалом в похожей одежде, в какой был сегодня дома, и сфоткался так, чтобы все лицо закрыл телефон.       — Боже, ну и скукотища! — фыркнул Тэхен, откинувшись на спинку дивана. — С таким подходом разве можно хоть кого-то подцепить? Ужас просто.       — Видимо, не просто так он тупил и молчал, когда я приехал, — задумчиво сказал Чимин, пристраивая голову на плече друга и смотря на это беспонтовое фото.       — Да ты ему с неба, как ангел, спустился, отвечаю! — Тэхен вышел из профиля обратно в диалог и открыл фотографию члена. — Ну хоть его нормально сфоткал, постарался. Мда… и как он с таким отношением вообще решился тебе написать? Пьяный был, что ли?       Чимин прослушал, что Тэхен спросил, потому что завис взглядом сначала на красной головке члена на фото, потом на руке, сжавшей его у основания, и вспомнил, как эта красота хлюпала у него во рту.       — Чимин-а, подбери слюни, ну е-мае! — Тэхен выключил экран и пихнул друга в ногу, а потом одернул расправленную рубашку, прикрывая результат глазения на чужой член.       — Ну красивый же, скажи? — Чимин засмеялся, чувствуя, что начинает краснеть.       — Член как член, боже, — Тэхен цыкнул языком и вернул телефон.       — Но парнишка тоже, если хочешь знать.       — Не хочу.       — И у него длинные волосы! Мм, они были в пучок забраны, когда я пришел, просто прелесть, — Чимин мечтательно заулыбался, наблюдая, как Тэхен опять ищет спасение в стакане коктейля и тарелке с закусками. — Знаешь, мне даже понравилось, что он молчал, не отвлекал меня от процесса, не сыпал всякую грязную чушь.       — А без подробностей нельзя? — Тэхен покосился на него, набивая рот картошкой фри, и уже прекрасно знал ответ.       — Нельзя, — тем же мечтательным тоном бросил Чимин и продолжил: — А еще он такой послушный, сначала зажмурился, а ему говорю, можешь посмотреть, и он сразу глаза открыл и уставился.       Чимин провел пальцем по губам, и Тэхен усмехнулся, качая головой.       — Ты чертовка, Чимин-и, кто перед ними устоит, — пробормотал он и допил коктейль.       — Он еще так быстро поплыл, я только начал, а уже все — ничего не понимал. Может, и правда бедняге ничего не перепадает? Даже жалко, красивый так-то.       — Член или Юнги этот?       Чимин рассмеялся устало и пихнул Тэхена.       — Да перестань, не только о членах я думаю.       — Только не говори, что собрался благотворительностью заняться и встретиться с ним еще раз, потому что жалко стало.       — А если захочу, но потому что мне с ним понравилось, тогда нормально будет?       Тэхен серьезно посмотрел на Чимина, подумал о чем-то и отставил стакан с тяжелым вздохом.       — Дело твое, Чимин, — сказал он, недовольно скривив губы. — Но я все равно не верю, что ты найдешь на этих тупых сайтах что-то получше перепихона на пару раз. Фигня все это, надо на людей рядом смотреть, проверенных, вот у меня коллега…       — Ой нет! Стоп! — Чимин дернулся и зажал ему рот ладонью. — Вот уж чего, а бабкиного сводничества мне точно не надо!       — Да бога ради! — протянул Тэхен, убирая от себя руку. — Только про защиту не забывай со своими случайными ебырями.       — Ну хватит, они не все такие!       — Ага, тихони-ебыря еще ни разу не было.       Чимин пытался быть серьезным, но не выдержал и засмеялся, опять припадая на стол. С Тэхеном почти никогда не получалось поговорить серьезно на такую тему, и пожалуй, Чимин не особо и хотел, потому что позицию и волнения друга прекрасно понимал и так, улавливая все это за фасадом шуток и пьяной болтовни.       Тэхен действительно не верил, что можно найти хорошего человека и крепкие отношения посредством приложений и сайтов для дейтинга. Чимин, на самом деле, тоже после нескольких лет их использования, но как будто все еще на что-то надеялся, упрямо отказываясь знакомиться с действительно хорошими людьми в своем окружении.       Ему хотелось, как в сказке, чтобы судьба сама свела его с тем самым, чтобы вдруг и случайно, раз — и все, любовь до гроба, в которую он не верил. Но мечтать ему никто не мог запретить, даже он сам, так что, вернувшись домой, Чимин пьяно бредил, ворочаясь в постели, о том, как тем самым мог бы стать этот молчун Юнги. Просто купался в этих фантазиях, ни на что не рассчитывая, и эта акция, как обычно, была одноразовая.       На утро голова так болела, что ни о чем думать вообще было невозможно, потом он занимался домашними делами, сходил погулять с Тэхеном, залип на сериал на полночи. Суббота пролетела, воскресенья вообще как будто не было, а там уже и понедельник.       На работе прямо с порога Чимина загрузили так сильно, что едва ли он мог хоть на минуту вспомнить о том, что натворил в пятницу, на тот сайт не заходил и старательно отказывался признавать, что где-то в подсознании до сих пор сидела фотография красивого члена. У Чимина не было на нее времени, менеджеры имели его и в хвост и в гриву, все дедлайны просрались, заказчики возмущались, а у них в отделе из-за болезней и отпусков работало всего три человека. Так что можно сказать, в пятницу была лишь прелюдия, и Чимин большую часть времени сидел перед монитором с квадратной головой и мало что понимал.       Как полнедели возвращался домой, падал спать, а потом опять тащился на работу, не помнил даже, один бог знал, почему у него не поехала крыша, но вот нервы были ни разу не железные, и в четверг прямо в середине дня Чимин встал из-за стола и официально сдался.       — Я на обед! — крикнул он коллегам, развернулся и ушел быстрым шагом.       Только не в кафешку на первом этаже здания, а на улицу. У него не осталось сил выдерживать все это, его буквально потряхивало от сотен страниц отвратительных сканов, которыми черт знает сколько задниц подтерли, прежде чем прислать им с просьбой перевести их вчера.       Чимин достал телефон сразу же, как вырвался из офиса, не без труда нашел диалог с кошачьей мордой и написал ему: «Где ты сейчас? Мне надо! СРОЧНО! Я приеду». Потом спускался в лифте и считал секунды, ожидая ответа. Не дождался и написал еще одно сообщение: «Не доводи до греха умоляю!»       На самом деле, у него не было плана на случай, если Юнги занят и не ответит, или вообще откажется, приняв его за озабоченного сумасшедшего. Вероятно, пошел бы покупать сигареты, нарушив целых четыре года идеального воздержания от никотина.       Но Юнги ответил. Скинул адрес и больше ничего. Чимин заказал такси, проходя через холл и врезаясь в каждого второго, и написал Юнги, что приедет через двадцать минут. Повезло, что тот оказался где-то неподалеку, потому что на обед Чимину давался всего час, хотя он в любом случае всегда готов был агрессивно оправдываться за задержку, если ему кто-то что-то выскажет. И так пашет за троих уже вторую неделю, сколько можно?!       Примерно в таком настроении Чимин вывалился из такси и быстрым шагом пошел через увядающий сад к подозрительно красивому современному зданию. Собирался уже подумать, что над ним пошутили, но у дверей стоял этот тихоня все в той же одежде, только с распущенными волосами и смотрел в пустоту как-то потерянно.       — Давай быстрее веди, у меня мало времени, — выпалил Чимин, подходя к нему на всей скорости и не собираясь притормозить.       Юнги вскинул бровь и открыл перед ним дверь, указав прямо. Чимин буквально кожей чувствовал, как бежит время и как его это бесит, но все-таки заставил себя сбавить шаг в длинном коридоре, чтобы пропустить Юнги вперед и следовать за ним. Тот свернул в другой коридор, потом еще раз и завел их в небольшое помещение, где в темноте было видно только с трудом пробивающийся сквозь плотные закрытые жалюзи свет и очертания не пойми чего. Юнги потянулся к выключателю, но Чимин оттолкнул его к стене.       — Забей, так даже лучше, — прошептал он, скидывая куртку не глядя, куда.       Прижимаясь и припадая к шее, осыпая ее поцелуями, Чимин продолжил осторожно отталкивать Юнги, пока тот не уперся в стену, задев рукой что-то, нервно дринькнувшее.       — Это что, гитара? — усмехнулся Чимин ему на ухо и лизнул мочку уха.       — Мгм, — раздалось сдавленное пополам с томным вздохом.       — Только не говори, что музыкант, — сказал Чимин, и Юнги промолчал, замирая.       «Вот и молчи, котенок», — подумал Чимин, забираясь руками под футболку, целуя и покусывая шею, прижимаясь и ерзая бедрами. Он немного торопился, но, опустившись на колени, притормозил намеренно, чтобы не сбить настрой чрезмерной спешкой. Расстегнул ремень, пуговицу и ширинку нарочито медленно, поглядывая на парня, который не только молчал, но и не двигался, хотя смотрел, как будто запомнил с прошлого раза, как надо.       Чимин ухмыльнулся, приспустил джинсы с боксерами и сразу поймал губами резво выскочивший стояк. Юнги сглотнул, и больше от него ничего не требовалось. Чимин пристроился поближе, расцеловал его член и взял в рот сразу глубоко. Мысли вырубились, и про обеденный перерыв он напрочь забыл, увлекшись горячей плотью у себя во рту.       Поначалу на хозяина члена Чимин вообще не обращал внимания, отдаваясь ритму и плавным движениями, стараясь брать поглубже и не подавиться, сжимая его худые бедра, чтобы не терять равновесие. Но когда ощутил волну дрожи, что прошлась от колен, внутри у него что-то щелкнуло. Чимин сбавил обороты и поднял взгляд. Юнги тяжело дышал, запрокинув голову и зажимал одной рукой рот, чтобы его никто не услышал, а другая упиралась в стену, подрагивая.       Чимин выпустил член изо рта, подумал пару секунд и вдруг решил попробовать отменить одно из своих железных правил. «Руками не трогать» — он ставил всем это условие, потому что каждый так и норовил навязать ему свои грубые правила, сбить темп и заставить задыхаться, хотя он и так умел сделать максимально приятно. Но то ли ему стало как-то грустно от покорности этого тихони, то ли захотелось помучить его еще больше, когда даже застонать свободно нельзя.       В любом случае Чимин ласково взял руку Юнги, провел ладонью по своим волосам, положил ее на затылок и, поймав его поплывший до безобразия взгляд, чуть улыбнулся, разрешая. Красиво облизнув губы, Чимин снова взял член в рот и начал медленно двигаться.       Но Юнги не стал надавливать и контролировать темп. Черт его побери, он лишь нежно поглаживал по голове и зарывался пальцами в волосы. Чимин взял глубоко, как мог, и сам не сдержал стон, от чего Юнги резко выдохнул и вздрогнул. Внутри уже все стягивало и сжимало, но, услышав где-то вдалеке звонкие шаги, Чимин понял, что затягивать до бесконечности нельзя, поэтому собрался и ускорился, сохраняя ритм.        Рукой помогать в таком положении было не совсем удобно, но он и так справился. Когда челюсть уже начала побаливать, почувствовал, как пальцы сжали его волосы, и не сбивая ритма, довел уже Юнги до оргазма. Поймал все до капли, как и в прошлый раз, заставил парня несколько раз нервно дернуться, впечататься в стену затылком, но зато никаких следов не оставил после себя и совершенно всем довольный вернул одежду на место и поднялся.       Хотя вот тут тело дало осечку — колени дрогнули и подкосились, ноги затекли, голова закружилась. Чимин бы грохнулся точно, если бы Юнги не поймал под руки. А потом он прижал его к себе, обнимая, и Чимин испугался. Так не должно было быть. Слишком аккуратно, слишком нежно, и никаких нетерпеливых рук, мацающих его шикарную задницу.       — Мне пора, — бросил Чимин, отстраняясь.       Он быстро развернулся, схватил куртку с какого-то ящика, на который ее кинул, и выбежал в коридор. Слава богу, никого по пути не попалось, и пока шел к выходу, Чимин успел вытереть губы, поправить волосы, а куртку накинул уже на улице. Такси вызвал к соседнему зданию, чтобы успеть отдышаться и прийти в себя.       Разгрузило его знатно, конечно, так что в офис он вернулся спокойный, как удав, и даже не услышал, что ему крикнул один из менеджеров. К концу обеденного часа Чимин успел аккурат, но все равно еще вальяжно сходил на кухню и сделал себе кофе, прежде чем вернуться за стол и продолжить колупать эти несносные документы.       После отдыха дело пошло полегче, и дожить до вечера пятницы оказалось даже постижимо. К тому же, Чимин хорошо постарался и закончил с первым этапом, отправил последние документы менеджеру и выдохнул со стоном на весь офис, собираясь забыть все это дерьмо, как страшный сон, пока заказ не вернется после перевода, но подверстка была плевым делом по сравнению с уже пройденными мучениями. Так что Чимин со спокойной душой ушел из офиса последним и сразу пошел в небольшой бар в соседнем районе, куда всеми правдами и неправдами вытащил Тэхена, чтобы опять услышать этот тон:       — Ты че, прикалываешься?       Конечно, Чимин не сразу рассказал, как и в прошлый раз, сначала излил душу насчет работы, пока они стремительно накидывались соджу и объедались жареной свининой, и только потом обмолвился, как сгонял посреди рабочего дня к Юнги, правда, на этот раз никаких подробностей давать не хотел. Сам не зная, почему, большую часть рассказа говорил о месте, в котором все случилось, будто надеялся, что из-за этого друг не уловит сути.       — Ты не можешь меня осуждать! — возмутился Чимин расстроенно, сжимая в руке пустую стопку. — Ты не видел эти ебучие сканы! У меня чуть крыша не поехала! Мне надо было!       — Да, по-моему, она как раз таки и поехала у тебя, — пробормотал Тэхен с искренне шокированным видом.       — Если ты сейчас серьезно, я уйду шляться по клубам, — сказал Чимин совершенно серьезно и трезво, игнорируя карусель вокруг. Нет, какие клубы, он бы и два шага уже не сделал с приличным видом.       Тэхен вздохнул, снимая с лица осуждающее удивление, взял руку Чимина и поцеловал тыльную сторону ладони.       — Никуда ты не пойдешь, — сказал спокойно и взялся наполнять стопки.       — Ладно, не пойду, — промычал Чимин и надул губы.       С трудом дождался, когда Тэхен нальет соджу, и выпил с ним вместе, отчаянно надеясь, что настроение вернется в норму, но горло обожгло, алкоголь зашел плохо, и стало только хуже. Чимин закашлялся и спешно заел свою неудачу двумя полосками мяса, измазав жиром себе все щеки. Тэхен подал ему салфетку и опять вздохнул.       — И как долго ты собираешься продолжать это безумие? — спросил он осторожно, постарался не давить, и, уловив это остатками незамутненного сознания, Чимин дико захотел повиснуть у него на шее, но они сидели друг напротив друга, а вставать было уже опасно.       — Не собираюсь, — бросил Чимин и цыкнул. — Осталась только верстка, это фигня, быстро сделаем, так что будет легче, и я больше не буду сходить с ума.       — А если опять такой жуткий заказ придет, будешь нового искать для минета или к этому же пойдешь?       Чимин промолчал, доедая огурцы в остром соусе, и без капли стыда сделал вид, будто не услышал вопроса. Но Тэхен не отстал просто так.       — Ты хоть как-то обсудил с ним, что происходит? — он глянул на Чимина и всплеснул рукой, поняв красноречивый взгляд. — Что, вообще ничего не сказал ему? Блин, Чимин, кто так делает? Ты же реально не озабоченный психопат, который охотится на члены, чтобы их отсосать, ну. Это как минимум некрасиво, знаешь ли, а об этом Юнги ты подумал хоть немного?       — Судя по реакциям, в оба раза ему все понравилось, — промямлил Чимин, бегая взглядом по столу.       — Конечно, понравилось! — Тэхен повысил голос, но тут же осекся и тяжело выдохнул, оглядываясь на других посетителей. — Только это не отменяет того факта, что ты ставишь его в неудобное положение такими выходками, при этом ничего не объясняя. Даст бог, за два отсоса он не примет это все всерьез, но если ты придешь к нему в третий раз и все еще ничего не скажешь, ему придется строить догадки и мучиться ими.       — Ладно! — выпалил Чимин и схватил бутылку. — И вообще я не собирался больше, мне надоело!       Тэхен окинул его скептическим взглядом, подождал немного, пока он безуспешно попытается налить себе соджу из пустой бутылки, и только тогда мягко забрал ее и нажал на кнопку вызова официанта, чтобы заказать еще одну.       — Учитывай, что это последняя, — строго сказал Тэхен, откупоривая холодную бутылку.       — Ты вредный, знаешь это? Как мамка вечно, — пробурчал Чимин, подставляя стопку.       — Потому что это мне тебя потом в такси заталкивать, и не пизди, что сам справишься, опять нажрался как скотина!       Чимин взорвался смехом и расплескал все соджу по столу, но как-то умудрился вытереть сам, а потом Тэхен подлил еще, и они выпили.       Больше ни слова про внезапные минеты и кошачью морду сказано не было, они досидели до закрытия и сели в одно такси, где Чимин развалился на заднем сиденье и вырубился. Ему даже успело что-то присниться, пока Тэхен не отвесил ему пощечину и не начал вытаскивать за шиворот из машины. Чимин ржал и упирался, нарочно испытывая терпение друга, а потом поцеловал его в губы, прежде чем отпустить.       — Иди спи уже, алкашня, — бросил Тэхен, садясь обратно в такси и пьяно посмеиваясь.       Чимин проводил машину взглядом и завис им в пустоте. Так и стоял на тротуаре, пошатываясь и тяжело дыша, а на спине мерещилось прикосновение нежных рук. Даже от воспоминания по коже мурашки шли, и к горлу подкатывала тошнота. Перебрал он. Переборщил. Не надо так больше делать. Чимин это понимал прекрасно, ну не совсем уж дурак был, хоть и притворялся таким иногда, но на пьяную голову от всего этого стало как-то плохо на душе.       Эмоции оголились, как провода, заискрили, и он с трудом удержался от того, чтобы достать телефон и написать Юнги. Объясниться и сказать, что все несерьезно и больше такого не повторится, извиниться пару раз и попрощаться. Чимин этого не сделал, потому что не умел врать. Зато обругал себя мысленно всеми грязными словами, вернулся домой и упал на кровать прямо в одежде.       На утро опять пожалел о количестве выпивки, наглотался таблеток от головной боли и все выходные в итоге провел в постели, вставая только в туалет и к двери, чтобы забрать доставку готовой еды. Смотрел сериал запоем, выбрал самый тупой, так чтобы мыслей в голове вообще не было, потому что он их боялся. Куда они могли привести, знал прекрасно и просто пережидал несколько дней, пока память не похоронит те две встречи, о которых, на самом деле, забывать совсем не хотелось.       Чимина пугало возрастающее чувство вины, пугала внутренняя дрожь при случайных образах, особенно посреди рабочего дня. Но не красивый член он представлял, или как от него тепло было во рту. Чимин вспоминал глаза, задумчивые и немного грустные, изломанные брови, поглаживания по волосам и то объятие. Ему это все не нравилось, а мысли, как специально, возвращались туда снова и снова всю неделю и к пятнице довели его до того, что он опять пошел пить.        Решил, что достоин награды, раз сумел игнорировать порывы найти диалог с мордой кота и написать туда какую-нибудь херню. Только на этот раз Тэхен идти с ним не согласился, пришлось выходить в люди в гордом одиночестве.       По такому поводу Чимин сначала заехал домой, приоделся получше и прихорошился, а потом поехал в один из самых шумных и популярных клубов, чтобы развлечься на полную. Собирался пить, танцевать, пить и так по кругу, после чего, вероятно, подцепить кого-нибудь в дорогом прикиде, выпить за его счет и провести с ним ночь. План был надежный, как швейцарские часы. Что могло пойти не так? Он сто раз уже так делал.       И поначалу все шло как надо, даже парочка кандидатов наметилась, поглядывали на него с разных концов бара, поглаживали взглядами задницу, улыбались и подмигивали. Чимин отвечал тем же, только все время держал телефон в руках, сжимал так, будто его кто-то отбирал. Заигрывал, напивался, а когда один из парней к нему подошел и попытался подцепить, отшил и даже не заметил, как это вышло.       «Может, и правда крыша поехала, — подумал Чимин, негодуя сам на себя, когда до него дошло, что время уже близилось к трем ночи, а все приличные варианты растворились в воздухе. — Что я вообще здесь делаю?»       Он зашел на сайт, отрыл среди горы непрочитанных дикпиков и предложений встретиться морду кота, открыл диалог и завис. Пальцы над клавиатурой тряслись ужасно, а взгляд впивался в зеленый кружок рядом с именем, и мысль, что по другую сторону диалога кто-то так же сидит и чего-то ждет, пялясь в экран, рассмешила и расстроила одновременно. А потом кружок стал серым, Чимин допил остатки виски с колой и ушел из клуба.       Он поймал такси, назвал адрес и прикорнул ненадолго на заднем сиденье. Когда машина дернулась и остановилась, он заплатил на автомате, вывалился на тротуар и поплелся к дому, шатаясь во все стороны. Все вокруг расплывалось пятнами и кружилось, Чимин ни черта не понимал и не видел, просто шел, куда шлось, но затупил у двери и вообще потерялся.       Ключ никак не хотел влезать в замочную скважину, хоть как его матери. Вокруг стояла жуткая тишина, голова начинала трещать, а ноги еле держали. Чимин уперся лбом в дверь, проехался щекой по ней к стене и прижался, неприлично застонав от удовольствия, потому что от попыток открыть замок весь вспотел, а она оказалась такая приятно холодная.       Чимин едва не отрубился, на последних силах потянулся к ручке двери, думая, что все таки открыл замок, дернул ее, и она распахнулась. Не открывая глаз, он ввалился в квартиру, запнувшись обо что-то, скинул куртку на пол, стянул ботинки, держась за стену, и собрался уже доползти с божьей помощью до кровати, но не смог, потому что его что-то удержало, надавив на плечо.       Не без труда подняв тяжеленные веки, Чимин сфокусировал взгляд изо всех сил и увидел кошачью морду.       — Ты че у меня дома делаешь?! — возмутился он громко, хотел замахнуться, но его повело назад.       Чимин впечатался в стену и съехал по ней на пол. Голова падала, будто тонну весила, и под литрами алкоголя страх едва ли шевелился в душе. Испугаться, что к нему в квартиру кто-то залез, Чимин так и не смог.       — Эй, посмотри-ка на меня, — прошелестел низкий голос, а теплые ладони подняли голову.       Сглотнув и тяжело выдохнув, Чимин открыл глаза и посмотрел. Уж понадеялся, пусть бы это была галлюцинация, но Юнги и правда сидел перед ним и обеспокоенно смотрел в ответ.       — Блять, я где? — пробормотал Чимин и, боясь поверить, что это происходит на самом деле, вместо того, чтобы оглядеться, зажмурился.       — У меня дома, — ответил Юнги, продолжая мягко держать его лицо в своих руках. — Господи, сколько ж ты выпил?       — Я не считал! — выпалил Чимин и захныкал, чуть не плача от мысли, что ему предстоит еще одна поездка на такси и попытка войти уже на самом деле в свою квартиру, а он даже встать не может.       Он что-то еще забормотал, то ли смеясь, то ли по-настоящему плача, сам не понимал и не услышал, что ему сказали, только вдруг понял, что каким-то образом оказался на ногах. Сам, понятное дело, подняться не мог, это крепкие заботливые руки его держали и куда-то повели.       — Брось меня у двери, — мямлил Чимин, едва переставляя ноги, повиснув на плече Юнги. — Я утром уйду, честно!       Ответа не было, и Чимин приготовился быть брошенным на диван. Он закрыл глаза, вздохнул и вырубился. Это было спасение, честное слово, потому что еще немного, и он бы точно заблевал чужую квартиру, а так все карусели исчезли, разум встал на стоп окончательно, и тело успокоилось.       Спать было так хорошо, Чимин этого, конечно, не понимал, пока спал, зато, открыв глаза по ощущениям в безбожно ранний час, чуть не заплакал по утраченному ощущению темноты и легкости. Не заплакал, потому что быстро начал понимать, что что-то совсем не так, как должно быть. Он приоткрыл глаза и увидел незнакомую спальню, поерзал и почувствовал мягкие простыни. По какой-то причине его бросили не на диване, а на кровати, причем жутко удобной, с мягкой подушкой и толстым, воздушным одеялом.       Чимин зарылся в него с головой, не решаясь принять тот факт, что ночью он в самом деле, прям на полном серьезе, пьяный в говно, ломился в чужую квартиру, чертовски упрямо насиловал замок своим ключом, потом ввалился, как к себе домой, а его не выгнали взашей после этого. Но воспоминания упорно лезли в звенящую колоколами голову, разбавляя тошноту и ломоту во всем теле жгучим чувством стыда.       А звук все не прекращался, давил на перепонки, и Чимин застонал и захныкал, пытаясь зажать уши и не слышать этого. У него почти получилось, только и шагов из-за этого он не услышал вовремя и вздрогнул от раздавшегося совсем близко голоса:       — У тебя будильник звонит, не слышишь?       Чимин притворился мертвым. Не прокатило. Послышался вздох, а потом вдруг стало холодно. Лишившись волшебного одеяла, Чимин съежился, закрывая голову руками, и опять замер, не дыша.       — Вставай, мне уходить скоро надо, — звучало слишком мягко, хотя по идее это должен был быть раздраженный приказ.       Мало что понимая и боясь вызвать рвотные позывы любым неосторожным движением, Чимин медленно убрал руки, повернулся и открыл глаза. Юнги стоял над ним и лениво вытирал мокрые волосы полотенцем, смотрел сонно и устало, почти без эмоций.       Он больше ничего не сказал, продолжал пялиться и вытираться. Чимин еще немного подождал развития событий, не дождался и заставил себя хотя бы осторожно приподняться. И вдруг понял, что, ко всему прочему, он еще и в одних трусах.       — Еб твою мать, — пробормотал Чимин, глянув на себя, и упал лицом в подушку.       Провалиться бы под землю, вот это было бы здорово, лучше некуда. Но надо было поскорее очухаться и свалить из чужой квартиры, попутно пятьдесят раз извинившись с глубоким поклоном. Мелькнула, конечно, мысля извиниться отсосом, но Чимин ее сразу отмел, потому что так точно оказался бы под землей — его бы закопали к чертовой матери.       Так что он вот уже собирал силы, чтобы встать, схватить вещи и убежать прочь, да не успел. С тихим вздохом теплые руки аккуратно подняли его, вытащили с кровати и повели куда-то. «Боже, все-таки придется платить жопой за ночлег», — подумал Чимин, чуть не падая, потому что голова кружилась с похмелья точно так же, как по пьяни, а от собственных выводов ему было ни смешно, ни страшно. Он готов был смириться со всем, что заслужил.       Пугало только, что Юнги все еще молчал, пока вел его до ванной. Чимин покорно слушался, стараясь изо всех сил понимать, что от него нужно. Правда, это было сложно, потому что в комнате опять заверещал будильник, и голову будто отбойным молотком пробили. Юнги вздохнул, подтолкнул Чимина к душевой кабине, кинул полотенце на стиралку и ушел, закрыв за собой дверь.       Через пару секунд отбойный молоток исчез, и немые инструкции добрались-таки до пропитого мозга. Чимин густо покраснел, разделся и зашел в кабину, сразу включая холодную воду. От нее дыхание перехватило так, что он чуть не задохнулся, тело затрясло, зато разум хоть немного прояснился, из-за чего стало стыдно вообще до полного ужаса. Чимин наскоро сполоснулся, стырил немного шампуня с полки, думая, что хуже его ситуацию это уж точно не сделает, потом вышел, вытерся заботливо поданным полотенцем, репетируя извинения, и пошел искать свою одежду.       К его облегчению, Юнги в спальне не было, а вот шмотки нашлись аккуратно сложенными на комоде. Чимин быстро оделся и сделал несколько глубоких вздохов, прежде чем выглянуть в гостиную. Повторил про себя еще раз порядок слов и действий для позорного побега, выглядывая спину Юнги на кухне, и смело вышел из спальни.       Делов-то было, сказать «пожалуйста, прости за все, мне очень стыдно, больше такого не повторится», натянуть ботинки, схватить куртку и бежать к себе домой. И Чимин почти это сделал. Открыл рот, проходя мимо кухни, и встал как вкопанный, услышав:       — Садись.       Юнги поставил на барную стойку две кружки кофе и две тарелки с панкейками в сиропе. Чимин чуть не расплакался, но послушался и сел напротив него, чуть не свалившись с высокого стула. Что говорить, теперь уже не знал, а Юнги подвинул к нему тарелку ближе, всучил вилку, и это значило весьма понятное «ешь».        Ну, Чимин и съел. Умял все, чудом не подавившись, потому что было ужасно вкусно, а еще он заметил на плите остывающую сковородку и посуду в раковине, понял, что Юнги все сам приготовил, и на глаза навернулись слезы. То ли от благодарности, то ли от стыда, черт знает, или от всего вместе, потому что, видит бог, Чимин этого не заслужил.       Правда, вместо «извини» он начал глотать кофе, как будто три дня по пустыне шлялся, и, ко всему прочему, пытался не замечать на себе взгляд, до ужаса боясь с ним встретиться и увидеть осуждение или отвращение, пусть и считал, что вот как раз это и заслужил. А Юнги все молчал и молчал.       Чимин предполагал, что ему придется говорить первым, и, допив кофе, нашел в себе решимость. Открыл рот и опять закрыл. Потому что Юнги встал, забрал тарелки с кружками и пошел к раковине мыть посуду. Надо было сообразить побыстрее и загладить вину, хотя бы предложив помощь, но Чимин затупил, а Юнги сказал будничным тоном:       — Фен на столике. У дивана.       Инструкция ясна. Чимин встал, как заводная игрушка, и пошел сушить волосы, не понимая, что тут вообще происходит и почему о нем… заботятся? Пока боролся с головной болью, вернувшейся от шума фена, он натолкнулся на странную мысль и смутился еще больше.        Юнги заботился и ничего не объяснял ровно так же, как сам Чимин прибегал к нему отсосать, не говоря ни слова, что, зачем и почему. «Мы оба сошли с ума или только я?» — спросил он себя, выключая фен и с облегчением выдыхая. Волосы еще были немного влажными у корней, но он задолбался от этого шума, и ему опять поплохело. А еще вдруг понимание того, что Юнги одет и собирается уходить, заставило почувствовать себя ненужным и лишним, и это так вдруг кольнуло под ребра, хотя ничего удивительного в этом не было, что Чимин обернулся и уставился на хозяина квартиры с немой мольбой. Чего хотел, правда, сам еще не понял.       Юнги глянул на него и кивнул на дверь, дав понять, что пора выметаться. Но Чимину домой внезапно перехотелось.       — А ты куда? — спросил он несмело, послушно подходя ближе и нацеливаясь на свою обувь.       — На работу, — ответил Юнги, обуваясь в потасканные кроссовки.       — В субботу?       — Не все пять на два работают, планктончик, — и тут он вдруг усмехнулся, а Чимин замер, не успев дотянуться до ботинок. Улыбка была такая милая, что он забыл, как двигаться.       — А где ты работаешь?       Ну хоть говорить не разучился и тут же вспомнил и все остальное, потому что Юнги на него глянул спокойно.       — Много где, — бросил он, накидывая пузатый бомбер.       — А сегодня где? — спросил Чимин, натягивая свою обувь побыстрее, понимая, что уже заставляет себя ждать.       Юнги тяжело вздохнул и недовольно скривил губы, хотя и это тоже показалось милым. Отвечать, видно, не очень хотел, но Чимин заглянул ему в глаза, состроив саму невинность.       — Сегодня на концерте, — нехотя ответил Юнги и почему-то погрустнел. — Сессионщиком.       Чимин помедлил, надевая куртку, чтобы успеть вспомнить, что значит это слово, а потом память подкинула ему место их предыдущей встречи и звон гитарных струн.       — Так ты все-таки гитарист?! — восхищенно прошептал он, засунув в рукав только одну руку. — Правда, что ли?       — Ты так удивляешься, как будто музыкантов в Сеуле по пальцам пересчитать можно, — Юнги скептически выгнул бровь и глянул недоверчиво. — Или у тебя таких в коллекции еще не было?       Это прозвучало без претензии на оскорбление, наоборот, как-то смущенно, поэтому Чимин растерялся, не зная, что ответить, зато активно краснея.       — Пошли давай, мне еще оборудование готовить, — тихо сказал Юнги, как будто смутившись собственных слов.       И Чимин выдал, даже на секунду не подумав:       — А можно с тобой?       Юнги посмотрел на него с непонятным выражением лица, озадаченным, недовольным и грустным одновременно.       — Зачем? — спросил он. — Хочешь еще и в гримерке мне отсосать?       Чимин должен был взорваться возмущением, второй раз такое проглатывать было уже слишком, как бы мягко это ни было сказано, но волна эмоций в его душе пшикнула и превратилась в сгусток обиды, вины и стыда, из-за чего он только и смог, что потупить взгляд и поджать губы, сжимая руками края крутки.       — Я не… — выдавил Чимин и подавился этой блядской обидой.        Хотя чего он ждал, вытворяя такое? Конечно, только так Юнги его и видел, он же сам постарался для этого. Так что Чимин обматерил себя и развернулся к двери, дернул за ручку, но та не поддалась.       Юнги молча потянулся через него, повернул замок, и только тогда Чимин вывалился из квартиры. Хотел поскорее уйти, только ноги не шли, шаркали бессильно, но делали все, что могли. Чимин плелся к лифту, и мысль о том, чтобы ехать вниз с Юнги и гореть в этой стыдной тишине, ужасала его, но он сразу понял, что лестницу в таком состоянии не потянет точно. Пришлось терпеть.       Они вошли в лифт, Юнги нажал на единицу, а Чимин схватился за поручень, сжимая его изо всех сил и держа голову опущенной. Молчание давило, просто ужас, и деться от него было некуда, а этажей вниз было целых десять! «Это твое наказание, терпи», — сказал Чимин себе. А Юнги ему:       — Тебе правда интересно пойти со мной?        Сердце замерло, цифра на экране под потолком кабины сменилась с пяти на четыре. Чимин обернулся, встретился с тоскливым взглядом Юнги и кивнул. Это была чистая правда, врать он все еще не умел, только замалчивать.       Юнги присмотрелся к нему, видно, пытаясь понять, всерьез это или нет, а когда лифт динькнул и открыл двери, бросил:       — Пошли.       Чимин не совсем понял, значило ли это разрешение увязаться за ним на концерт, но на всякий случай увязался. Шел следом, как провинившийся щенок, пока Юнги петлял по переулкам, не оборачиваясь. Они дошли до метро, спустились, проехали несколько станций, поднялись обратно на поверхность и пошли дальше, так ничего друг другу и не сказав. Чимин даже начал сомневаться, что Юнги знает, что идет не один.        Все это выглядело странно, ощущалось еще хуже, но когда они подошли к зданию смутно знакомого Чимину клуба и прошли к черному ходу, Юнги наконец обернулся, глянул на свой хвостик и открыл перед ним дверь, пропуская вперед. Чимин прошмыгнул внутрь и сощурился, не понимая, куда дальше ему двигаться в полутьме какого-то коридора.       Юнги вошел следом, наткнулся на него и мягко подтолкнул вперед, положив руку на талию. Чимин пошел, осторожно шагая и привыкая к отсутствию дневного света. Впереди вскоре открылся основной зал. Над баром горела пара дежурных ламп, стулья стояли перевернутыми на столах, и ни души, ни звука. Юнги подвел Чимина к дивану у стены, усадил и ушел куда-то. В принципе, все было снова ясно — сиди и жди.       Чимин снял куртку, сложил ее рядом и застыл, осторожно осматриваясь. Помещение изнутри было все в красном кирпиче, арочные своды, окна занавешены черными шторами, а на полу слой пыли. Ничего особенного, разве что сцена впереди выглядела завлекающе, пока еще пустая, она давала почву для фантазий о том, что на ней сегодня будет происходить. Чимин понадеялся, что музыка окажется не слишком ужасная, немного подумал об этом и начал оглядываться и прислушиваться.        Юнги долго не было, да и вообще никого не было, так что Чимин в итоге только сейчас нашел телефон в кармане куртки и уткнулся в него, чтобы хоть как-то снизить градус неловкости.        Первым делом ему пришлось удивиться времени на часах — они показывали уже начало второго, и он выпучил глаза, потому что искренне верил, что встал часов в восемь утра. Чуть прифигев от этого, Чимин еще раз оглянулся, никого не увидел и зашел в диалог с Тэхеном, чтобы поведать ему дичайшую историю из всех, которые с ним случались.        Чимин       … ну и потом я проснулся голым в его кровати, а он меня покормил завтраком и сделал кофе.

Тэхен

жопа не болит?

      Чимин       нет.

Тэхен

тогда ладно.

      Чимин       … и что, это все?

Тэхен

… блять, Чимин, я в ахуе! 

Я не знаю, что тебе еще сказать. 

Пиздец. Больше один не пьешь, ясно?!

      Чимин       ясно… прости…

Тэхен

у Юнги своего прощения лучше попроси, идиота кусок

Господи, нет, ты не ангел, ты ходячее несчастье, это он ангел, раз не выпинал тебя из квартиры еще ночью

      Чимин       думаешь?

Тэхен

уверен

      Чимин       …       он музыкант. У него сегодня концерт, и он взял меня с собой

Тэхен

пиздец

      Чимин       Тэ, я не знаю, что мне теперь делать. Я не понимаю, как это все вышло…        Тэхен, помоги мне!

Тэхен

он тебя там силой удерживает?

      Чимин       нет

Тэхен

тогда иди домой, если не хочешь там быть. или сиди дальше, если хочешь, в чем проблема?

      Чимин       ты понимаешь… 

Тэхен

господи

сиди думай о своем поведении и своих чувствах тогда, мне больше нечего сказать

только потом не забудь с Юнги поговорить, жалко парня уже, честное слово

      Чимин       ладно…       Наконец-то послышался шум в коридоре, и Чимин убрал телефон, готовый выполнять указания, если поступят. Юнги прошел мимо с большой сумкой на плече, оставил ее у сцены и пошел обратно, по пути недвусмысленно положив рядом с Чимином литровую бутылку воды.       — Спасибо, — едва успел сказать Чимин.       Юнги глянул на него быстро и ушел. А вода оказалась холодная. «Надеюсь, он не бегал за ней в магазин только что», — подумал Чимин, уже и так не зная, чем расплачиваться за эту заботу, которой конца и края как будто не было. Он выхлебал половину бутылки разом и растекся по дивану, стараясь дышать поглубже. Тело все еще боролось с похмельем, но мысли уже прояснялись, и становилось гораздо лучше. Голову отпускало, в животе все затихло, и он даже почти задремал, когда Юнги опять вернулся.       На этот раз притащил какой-то ящик и водрузил его на сцену с натужным кряхтением. Чимин сделал глубокий вдох, собираясь встать и наконец настойчиво предложить помощь, но дверь черного хода резко хлопнула, и послышались торопливые тяжелые шаги.       В зал ворвался высокий парень в мешковатой одежде размера на три больше с двумя рюкзаками за спиной и гитарой в чехле.       — Йоу, хен! Я привез! — крикнул парень, дернулся вперед, но заметил Чимина и застыл в недоумении. — А это кто? С тобой, что ли?       Парень указал пальцем на незваного гостя, а Юнги обернулся, быстро глянул и ответил, возвращаясь к ящику, в котором копался:       — Со мной.       — Здарова, я Чонгук! — парень с широкой улыбкой протянул руку, и Чимин пожал ее, покосившись на Юнги. — На чем играешь?       Чимин застыл. Очень сильно боролся сам с собой, но Юнги удерживал его взгляд, поэтому выдал без зазрения совести:       — На флейте…        Про кожаную уж не стал говорить вслух. Юнги заржал беззвучно и отвернулся, прикрывая рот, а Чимин глянул на Чонгука и мило улыбнулся ему.        — Ого! Ничего себе! Он тебя в музыкалке своей нашел, что ли?       Чимин мало понял суть и неуверенно кивнул, надеясь, что этот разговор скоро забудется, потому что парень шутку явно не просек. Слава богу, Юнги его отвлек от разглядывания нового знакомого, у которого он так и не спросил имя.       — Давай сюда, че стоишь?       Чонгук вздрогнул и сорвался с места. Ловко славировал между столов и, роняя рюкзаки, протянул Юнги гитару, на что тот сразу громко возмутился:       — Я же сказал футляр взять, а не чехол!       Он достал красивую белую гитару и поставил на подставку на сцене.       — А какая разница? — протянул Чонгук, вздыхая. — Я не нашел, у тебя там черт ногу сломит! Все равно на такси ехал, ниче ей не стало.       — Ты каждый раз так говоришь! Если у нее из-за тебя гриф поведет, сам оплачивать мастера будешь.       Юнги бубнил себе под нос и не поднимал головы, копаясь в проводах и распутывая их, на вид, не особо успешно.       — Да без проблем, дедуля, только не ной. Че ты тут, помочь?       — Нет, с этим я сам, с тебя освободить зал.       — С каких пор мы еще и этим занимаемся?       — С тех пор, я как выбил полторы ставки, давай не выебывайся.       Чонгук хохотнул, хлопнул Юнги по плечу и подошел к ближайшему столу, снял с него стулья, поднял и тут же опустил обратно.       — Хрена они весят! Без спины можно остаться! — Чонгук тяжело оперся о стол, провел взглядом по залу и, видимо, вспомнил про гостя, притихшего на диване. — Эй, флейтист, помоги, может?       — Мелкий, — тихо одернул Юнги, — оставь его, он с похмелья, пусть отдыхает.       — А, извиняюсь…       Но Чимин устал безвольно наблюдать за всем и чувствовать себя бесполезным, поэтому уже встал и быстро подошел, говоря:       — Все в порядке, я помогу.       Они встретились с Юнги взглядами, и Чимин постарался дать понять без слов, что все и правда в порядке. Не был уверен, что прокатило, потому что Юнги продолжал задумчиво смотреть на него, но все равно, раз сказал, переглянулся с Чонгуком и одновременно с ним поднял стол. Тот оказался просто чудовищно тяжелым, как будто к нему еще несколько бетонных блоков привязали.       Сдаться захотелось уже на третьем, потому что тащить еще приходилось через узкий коридор в самое дальнее помещение, Чимин пыхтел, боролся с одышкой и тошнотой и продолжал молча помогать. А когда осталось два стола, Чонгук махнул и сказал устало:       — Все, я дальше сам, ты посиди, отдохни.       Спорить у Чимина сил не осталось, так что он послушно вернулся на диван, упал на него и присосался к бутылке, не сразу замечая, что чего-то рядом не хватало. Куртки не было. Бутылка треснула на весь зал, Чимин допил воду до капли и начал оглядываться по сторонам, стараясь не паниковать.       — В гримерке, — тихо сказал Юнги, вдруг оказавшись рядом.       Он забрал пустую бутыль и ушел с ней куда-то. Чимин опять остался один и сидел, как неприкаянный, пока оба не вернулись. Чонгук без передышки взял еще один стол и потащил, краснея и сжимая челюсть, а Юнги вернулся к аппаратуре и продолжил с ней копошиться.       Чимину было правда интересно, что и как тот делает, и хотелось подойти поближе, спросить что-нибудь, но он не решился. Юнги выглядел сосредоточенным и увлеченным, ни к чему было отвлекать его, так что Чимин остался сидеть на месте, долго восстанавливая дыхание и раздумывая о том, стоит ли вообще оставаться до концерта.       Потому что как будто ему здесь не место было, навязался черт знает зачем, пользы от него было мало, а через пару часов уже и желудок начало тянуть от голода. Чимин смотрел на Юнги каждый раз, когда тот проходил мимо, впрочем, и не на кого было больше — Чонгук унес все стулья и куда-то пропал. В зале царила тишина, которую прерывали только щелчки и шуршание проводов, а молчание становилось в ней тяжелым.       Чимин терпел, сколько мог, но когда приперло, все-таки встал и подошел к Юнги. Тот склонился над сумкой и что-то искал, не заметил его, и пришлось осторожно постучать по плечу.       — М? — Юнги вскинул голову и заглянул в глаза так прямо, что заставил растеряться.       — Извини, где здесь туалет? — почти шепотом спросил Чимин, впервые в жизни смущаясь естественной нужды.       Юнги ничего не ответил, оторвался от работы и потянул его за рукав за собой. В итоге они прошли через пару коридоров почти до того помещения, где теперь стояли столы и стулья, но свернули раньше и зашли в тесную комнату.        Места там и так было мало, но каким-то образом уместились два дивана, два кресла и большой журнальный столик помимо всякого остального барахла вдоль стен. Чонгук нашелся лежащим лицом в подушку на одном из диванов, а Юнги подтолкнул Чимина к двери с табличкой «WC», щелкнув выключатель на стене рядом.       Чимин вошел и закрыл за собой дверь на замок. Чуть не лопнул, на самом деле, надо думать, столько воды выдуть.       — Ты че разлегся, заняться нечем? — послышался бубнеж Юнги из-за двери.       — Да блин, времени вагон еще, я только к утру уснул, пощади.       — Потому что нефиг перед работой в играх всю ночь сидеть.       — Ну, хен!       — Вставай давай, иди установку ставить и помогать будешь звук настраивать. Скоро уже остальные придут.       Чимин закончил и, споласкивая руки в узенькой раковине, не услышал, что Чонгук ответил, но прозвучало немного недовольно. Хотя вообще-то в целом подслушивать не стоило.       Чимин вытер руки бумажным полотенцем, вышел и увидел, как Чонгук уходит, шаркая подошвой по полу. Юнги стоял посреди комнаты и смотрел в пустоту, держа руки в карманах джинсов. Молчал, думал о чем-то и на шаги не отреагировал. Чимин подошел еще ближе, вздохнул нарочито шумно, но реакции все еще не было, поэтому решился снова дотронуться.       Юнги вздрогнул и посмотрел на него.       — Там сейчас шумно будет, — сказал он, и откуда-то вылезла легкая шепелявость. — Если хочешь, можешь здесь остаться.       Чимин поджал губы и мотнул головой. Оставаться один в незнакомом месте он хотел меньше, чем сидеть в шуме или тяжелом молчании, поэтому поплелся следом за Юнги обратно в зал. Правда, насчет «шумно» предупреждение сильно недооценил. Юнги с Чонгуком начали настраивать звук, и это было ужасно.       Сначала даже пришлось зажимать уши, чтобы голова пополам не треснула, но понемногу Чимин начал привыкать и к звону тарелок, и к визгу гитары, и к глухим ударам барабанов, а потом и людей в зале прибавилось, так что он сидел смирно и незаметно и ничего не понимал в сплетении голосов и звуков инструментов.       Один высокий парень зашел за бар и начал там хозяйничать, улыбаясь себе под нос, двое других забрались на сцену и подошли к Юнги, загородив его широкими спинами, указывали куда-то на потолок, обводили придирчивым взглядом зал и махали руками. Чимину это не понравилось больше всего, потому что теперь ему не было видно красивого парня с красивой гитарой, и только тогда он сам себя поймал на том, что до этого постоянно пялился на него.        А потом пришли еще двое: девушка в огромных ботинках, от которых стало страшно, если прилетят в пах, и щуплый паренек в рваных джинсах — они оба выглядели маленькими, но зашумели громче всех, приветствуя остальных. Девушка, с виду сто процентов готка, отрицающая радость жизни, оказалась любвеобильной и расцеловала каждого в щеки. Чимину еще сильнее захотелось уйти, но готка увидела его и подошла, чтобы тоже подарить ласковый поцелуй.       — А ты кто? — спросила она с улыбкой.       — Это флейтист Юнги-хена, — крикнул Чонгук, спрыгивая со сцены.       — Чего? — девушка оглянулась, потом снова посмотрела на Чимина и переспросила: — На флейте играешь, серьезно?       Чимин почувствовал, как стремительно краснеет его лицо.       — Типа того…        — И где твоя флейта, малыш? — спросила девушка, а ее накрашенные черной помадой губы начали медленно растягиваться еще шире.       Она уже понимала прикол, и Чимин сдал себя с потрохами, бросив взгляд на Юнги, стоявшего в самой середине сцены и ставившего стойку для микрофона. Девушка проследила взгляд и так звонко рассмеялась, что Чимин скривился. Хорошо, что она сразу отошла, хоть и продолжала хихикать.       Кажется, никто больше этого всего не заметил и ничего не понял, а то Чимину к горлу уже подкатывал истерический смех. Как это все было нелепо, и что он тут забыл вообще? Музыканты все собрались на сцене, ходили из угла в угол, что-то переставляли, поправляли, переговаривались. Одна готка, другой оборванец-панк, третий бугай, родившийся в качалке, а четвертый похож на хиппи. Только Юнги с Чонгуком выглядели относительно обычно, но Чимин все равно думал, что не подходит этой компании и этому месту. Ему место в клубе с цветными софитами, дурацкой попсой и сотней коктейлей с глупыми названиями в барной карте, а не в одном помещении с настоящими гитарами, барабанной установкой и клавишными в окружении кирпичных стен.       И вроде бы Чимин даже почти встал, чтобы уйти, но Юнги опять оказался рядом. Он подал картонный стаканчик с горячим чаем, окинул чуть уставшим взглядом и ушел.       Чимин пригубил, подув сначала, и с облегчением выдохнул. До этого момента и не подозревал, как этот чай ему был нужен. Внутри все расслабилось и успокоилось, глаза закрылись сами, а шум отдалился. Как будто мысли даже потащило куда-то в совершенно новую сторону, но он не успел их увидеть, потому что Юнги вернулся. Сел рядом и протянул влажную салфетку.       — У тебя помада на щеке, — сказал он, чуть склонившись к нему, чтобы было лучше слышно. — Не разрешай ей целовать по-настоящему.       Чимин растерянно принял салфетку и начал тереть щеку, продолжая разглядывать Юнги. У того на лице не было даже намека на след от чужой помады.       — Все? — спросил Чимин, указав на свою щеку.       Юнги забрал салфетку и сам протер еще немного.       — Теперь все, — усмехнулся он и откинулся на спинку дивана. — Это Бинна, не доверяй ей.       — Почему?       — Она поиграться любит, не принимай всерьез все, что она говорит.       — Ладно… — Чимин отвел взгляд, заставив себя перестать бессовестно пялиться. — А остальные — это группа, которая выступает сегодня?       Юнги промычал, пораздумывал о чем-то и назвал всех по именам и инструментам. Чимин вроде все услышал, но ничего не запомнил, потому что опять посмотрел на Юнги и завис на его губах, тронутых едва заметной улыбкой. Тот начал говорить о музыке и о том, что они еще сделают перед концертом, во сколько все начнется, сколько будет песен и когда закончится, и было видно, как ему все это нравится.       Чимин почувствовал зависть. О своей работе он мог рассказывать только с матами, борясь с раздражением и гадким ощущением пустой траты времени. Поэтому тихо и с облегчением вздохнул от того, что Юнги про это ничего не спросил. Чонгук подошел и увел его обратно на сцену. Чимин остался один, попил чай, несколько раз зашел в диалог с Тэхеном, так ничего не написав ему, а когда заметил, что все собрались на сцене и взяли инструменты, встал и ушел.        Вслед ему донеслись первые звуки одной из песен, начиналась репетиция, и теперь уж точно пора было сваливать в свою нору. Чимин заглянул в гримерку, нашел там свою куртку, выкинул стаканчик в мусор и прошмыгнул через коридор к выходу.       Но как оказался на свежем воздухе, сделал шаг в сторону, так и остановился. Он устало прислонился к стене, закрыл глаза и вздохнул. Изнутри доносилась приглушенная музыка и на первый взгляд была вполне себе. Какая-то разновидность рока, Чимин не разбирался, но не был против такого, пока кто-нибудь не начинал орать, как зверь, а там пока разве что неразборчиво завывала эта девчонка. Как будто звала обратно, но и прогоняла одновременно.       Чимин не знал, чего хочет. Уйти или остаться. Побродил взглядом по переулку, засмотрелся на грязные бычки в мусорке у входа. Так курить захотелось, просто ужас. Он достал телефон и написал Тэхену.       Чимин       помоги. Я не знаю, что делать. Мне надо уйти?

Тэхен

а тебя выгоняют?

      Чимин       нет

Тэхен

тогда оставайся и наслаждайся бесплатным концертом, не еби мне мозги

и себе тоже, бога ради

      Чимин       может, ты приедешь? мне одному как-то неловко здесь

Тэхен

ты не один, ты со своим ебырем

      Чимин       он меня не ебал, хватит так его называть       я чувствую себя лишним, Тэ       и мне грустно

Тэхен

тогда езжай домой?

      Чимин       … 

Тэхен

ясно…

милый мой, спроси себя и ответь честно и прямо: ты не хочешь уходить, потому что рядом Юнги, правильно?

не отвечай мне, себе скажи это

если да, иди к нему и разговаривай

как будто не умеешь с людьми знакомиться, ей-богу

      Чимин       не хочу ему мешать, он занят

Тэхен

значит просто смотри на него, удели ему внимание, позаигрывай, когда ты успел этому разучиться?

я не могу приехать, я же говорил, что поеду к родителям на выходные

возьми себя в руки, ты же никогда не был стеснительным и все у тебя всегда получалось, вот и сейчас получится

а если Юнги взял тебя с собой, значит хотел, чтобы ты был рядом

все понятно?

      Чимин       да

Тэхен

я люблю тебя и верю в тебя, окей? 

перестань мять булки, чего ты боишься?

      Чимин завис на экране и этом последнем вопросе, брошенном как будто случайно, но попавшим настолько в цель, что на ответ слов и смелости не нашлось. Да, боялся, причем кое-чего конкретного, хотя, как ни странно, сам еще не понимал, чего именно. Как раз начал копаться среди нескольких вариантов в попытке понять истинную причину такой жуткой неуверенности в себе, но скрип двери прервал его, заставив мысли встать камнем в горле.       Юнги выглянул и застрял на пороге. Чимин на секунду поймал его взгляд и сразу отвернулся. В кошачьих глазах было волнение, и стало стыдно оказаться его причиной.       — Ты домой? — спросил Юнги. Просто, ровно, без обид.       — Не знаю, я… не уверен, что мне стоит быть здесь, — ответил Чимин скомкано и отлип от стены.       — Почему? Не нравится?       — Нравится, просто… я даже как-то одет не для такой тусовки.       Чимин все бродил взглядом вокруг, но не мог не заметить, как Юнги оглядел его с головы до ног.       — Красиво выглядишь, — хмыкнул Юнги и пожал плечами. — Да и этих дурачков-то видел? Кто в лес, кто по дрова, скоро вообще одна дамочка придет, которая только платья из сороковых носит. Здесь всем без разницы на прикиды, поверь мне.       — Да?       Чимин улыбнулся и коснулся ладонью рубашки на груди. Она ведь была вся в стеклянных бусинах, в клубах сверкала только так и очень подходила к облегающим кожаным брюкам, но в этом месте как будто хотелось надеть что-то попроще.       — Да, не загоняйся, — Юнги вздохнул и подошел ближе. — Тебя уже все взглядами облапали и ни слова против не сказали, честно.       Чимин глянул на Юнги и рассмеялся, чувствуя, как горят уши, а еще в глубине души понимая, что его сейчас уговаривают остаться. Это его и купило окончательно, а на добивку Юнги спросил:       — Есть хочешь? Мы пиццу заказали, скоро приедет.       Чимин вздохнул, собрался, расправил плечи и посмотрел Юнги прямо в глаза.       — Не откажусь, — сказал ему и улыбнулся самой милой улыбкой, какая была в запасе.       Юнги усмехнулся и кивнул.       — Тогда пошли.       Он зашел обратно, и Чимин прошмыгнул следом, заново привыкая к полутьме. Навстречу вышли двое парней, о чем-то громко переговариваясь, и так уверенно приблизились, что Чимин растерянно отступил к стене и схватил Юнги за кофту, как будто мог потерять его.       — Вы далеко? — спросил Юнги этих парней.       — Не-а, — ответил один из них, оборачиваясь. — До магаза сбегаем, пицца еще едет. Только без нас не начинайте!       — Размечтались!       Дверь хлопнула под громкий смех, Юнги пошел дальше, а Чимин за ним следом, так и не отпуская машинально кофту. Юнги это явно чувствовал, но ничего не сказал. Сказал без слов понимающий взгляд Чонгука, когда они вошли в гримерку, и только тогда до Чимина дошло, и он отпустил кофту.       Там на диванах уже все собрались и даже больше — появилась пара девушек, которых до этого не было, и еще один парень, разлегшийся в кресле вальяжнее остальных. Шум болтовни всех со всеми заставил Чимина потеряться, и он бы так и стоял у дверей еще пару минут, если бы Юнги не снял с него куртку и не подтолкнул к дивану, на котором еще оставались места.       Чимин сел с краю ровно напротив Чонгука и сразу оглянулся на Юнги, наблюдая за тем, как тот вешает куртку на вешалку в углу и возвращается, как протискивается между его коленей и столиком и садится рядом с тяжелым вздохом. Смотреть на других было пока слишком неловко.       Но постепенно уши привыкли к шуму голосов и начали улавливать чужие темы, и Чимин потихоньку пригляделся ко всем. Только успел обвести каждого взглядом, как Бинна убежала и через минуту вернулась с целой стопкой коробок с пиццей.       — Помогите! Горячая! — крикнула она, смеясь, и двое парней, тот, что вальяжно лежал в кресле, и панк, вскочили и забрали у нее все.       — Чего не сказала, что забирать пошла? — недовольно бросил кто-то с дивана.       — Так не терпелось! — вздохнула Бинна, запрыгивая на диван через спинку рядом с Юнги, и захлопала в ладоши, пока парни раскидывали коробки по столу.       Голоса зашумели еще громче, и Чимину показалось, что его уносит водоворотом неизвестно куда, а ведь все только начиналось — по его прикидкам, часа через полтора должен был начаться концерт. А пока все притихли, когда несколько рук откинули крышки и коробки явили свое содержимое. Друзья начали с довольными лицами разбирать по кусочку и издавать странные звуки.       Чимин замялся, оглядывая пиццу и глотая слюни, каждая выглядела так привлекательно, от нее все еще шел пар, и выбрать было сложно.       — Бери, какую хочешь, не стесняйся, — шепнул Юнги ему прямо на ухо и заставил растеряться еще больше.        Горячее дыхание опалило, хрипотца послала мурашки по коже. И Чимин схватил кусок пиццы совершенно наугад. Сверху было так много сыра, что не понятно, что под ним, да, впрочем, его голодному желудку было совершенно без разницы. Юнги тоже начал есть, поэтому Чимин почувствовал себя еще свободнее и перестал стесняться — ел как ни в себя и даже не заметил, как вернулись те двое, которые уходили в магазин, как на столе оказались двухлитровые бутылки с лимонадами, куча пластиковых стаканов и целая гора пачек сигарет в самой середине.       Чимин съел, сколько позволили совесть и приличия, взял пару салфеток из общей кучи и откинулся на спинку дивана с тяжелым вздохом, который полностью потерялся в гаме голосов. Все о чем-то говорили наперебой и громко, кто-то смеялся, кто-то возмущался, и вдруг в этом шуме Чимину стало так хорошо.        Может быть, конечно, дело было в набитом желудке, но он почувствовал себя вполне на своем месте, особенно когда начал ловить на себе взгляды других, и в этих взглядах не оказывалось ничего плохого. Бинна так вообще подмигивала и строила глазки, пересев к Чонгуку. Чимин на нее смотрел спокойно и никак не реагировал, только чуть улыбался устало ее безобидным попыткам себя заинтересовать.       А может быть, дело было только в том, что рядом все время сидел Юнги. Они не говорили друг с другом, но были так близко, что если расставить ноги чуть пошире, можно упереться своим коленом в его. Наевшись, Чимин так и сделал, и ко всему прочему иногда мотал ногой туда-сюда, чтобы постукивать Юнги, как будто пытался привлечь его внимание, хотя его самого отвлекла Бинна.       Пыталась заинтересовать и разговорить, спрашивала всякое, а Чимин отвечал общими фразами и улыбался. Она точно поняла, что он тоже с ней играется, так что они даже увлеклись ненадолго, и никто не выигрывал. Бинна веселилась от этого, а Чимин о ней почти не думал и перестал вовсе, когда почувствовал новое тепло.       Юнги обсуждал что-то насчет звука с тем парнем в кресле, что-то ему доказывал, и вдруг положил ладонь Чимину на бедро. Похлопывал в такт своим словам, другой рукой жестикулировал, и похоже, что даже не замечал, как начинал ласково поглаживать Чимина. А тот и рад был. Ему понравилось, и, к тому же, никто вокруг на это также не обращал внимания.       Еще несколько минут Чимин купался в этих ощущениях, полностью игнорируя голос Бинны и глядя только на Юнги. Смотрел, как тот улыбался, как блестели его глаза, слушал его голос и медленно расплывался по дивану, чтобы рука трогала чуть выше. Но как только это прикосновение оказалось на грани приличий, Юнги сдвинул ладонь обратно к колену, и Чимин ничуть не пожалел, потому что движение было медленным, ровным и нежным.       Юнги чуть сжал колено Чимина, заканчивая разговор с другом, и откинулся на спинку дивана. Наконец-то перевел взгляд на того, кого совершенно беззастенчиво трогал до сих пор и наклонился к нему, чтобы спросить:       — Не скучно тебе здесь?       Чимин в этот же момент сам приблизился навстречу, и горячее дыхание опять пощекотало ему ухо.       — Не скучно, — усмехнулся он и метнул взгляд на руку на своем бедре, намекая.       — Мне стоит извиниться? — спокойно и просто уточнил Юнги и чуть сжал пальцы.       — Нет.       Чимин улыбнулся, отводя взгляд. Попытался сдержаться, но улыбка стала такой широкой и довольной, что пришлось прикрыть рукой. Хотя Юнги, вроде, все равно ее увидел и оставил руку на бедре. Чимин бы так хоть до ночи просидел, но вскоре все начали собираться. Кто-то вышел сразу, кто-то наспех стал убирать пустые коробки и стаканы со стола.       — Сейчас еще саундчек закончим и начинать концерт будем, — сказал Юнги, похлопал Чимина по колену и встал. — Можешь пока тут посидеть, если хочешь.       Конечно, Чимин встал, чтобы пойти за ним, на что рядом раздался чей-то глухой смешок. Но идти пока было рано, половина присутствующих ушла курить, а другая стояла вокруг двери в туалет. Чтобы не оказаться неприкаянным, Чимин присоединился к последним вместе с Юнги, и отвлекал себя подслушиванием чужих разговоров вокруг. Мало что понимал, конечно, потому что почти все говорили о музыке, обсуждали что-то связанное с этим или с предстоящим концертом, но все равно было интересно.       В среде музыкантов Чимин и правда еще никогда не бывал, тем более так близко изнутри, поэтому вертел головой все активнее и слушал внимательно. Проникался все больше, и когда пришло время и все пошли на свои места, стало даже как-то одиноко и грустно. Они с Юнги вышли в зал вместе, но тот ушел на сцену, погладив по спине напоследок, а Чимин нашел себе местечко за баром поближе.       Как и предполагал — близко были еще и колонки, ударившие по ушам с непривычки так сильно, что вокруг все поплыло ненадолго. Он сидел и не двигался, а как привык, начал снова осматриваться, заглядываться на бутылки в баре. Конечно, вчера и так выпил достаточно, и похмелье только недавно прошло, но как же они манили!       В итоге, когда зал забился народом и концерт начался, Чимин все-таки не смог противостоять искушению и заказал виски с колой, бессовестно игнорируя доводы разума. Тем более ему снова было немного не по себе сидеть одному, а от виски стало полегче.       Музыка оказалась вполне себе, он такое не часто слушал, но вживую звучало совсем иначе и весьма интересно, правда, очень быстро она перестала помещаться в его внимании. Потому что все занял Юнги. Он стоял ближе к бару, чуть в тени, играл на гитаре, и это было поистине прекрасное зрелище. Чимин не мог отвести взгляд, рассматривал, зависал, изредка отвлекаясь на бокал, чтобы выпить не глядя.       Юнги собрал волосы в пучок перед выходом на сцену и снял кофту, оставшись в одной широкой черной футболке, и можно было видеть, как играют мышцы на его руках. Чимин облапал его всего с головы до ног взглядом еще на первых двух песнях, а потом стал смотреть только на лицо. Ловил каждое выражение увлеченного любимым делом человека, немножко завидовал и очень сильно восхищался. Юнги играл так, будто кроме музыки для него в мире ничего не существовало, это завораживало.       Так прошла половина концерта до перерыва. Чимин захмелел, расслабился и почти ничего не видел вокруг себя, кроме котенка-гитариста, и вздрогнул от неожиданности, когда встретился с ним взглядом. Юнги чуть улыбнулся, оставил гитару на сцене, захватил с собой бутылку воды и подошел к Чимину.        — Мнение? — спросил Юнги и глотнул воды, тяжело дыша.       — Есть, — растерянно ответил Чимин и заставил его засмеяться.       — Вердикт?       — Одобрено.       Юнги снова рассмеялся, Чимин тоже, но не надолго, потому что почувствовал теплую ладонь на своем бедре и сосредоточился на ней, чтобы насладиться каждой секундой.       — Ты до конца будешь? — спросил Юнги, наклонившись совсем близко, потому что фоновая музыка зазвучала громче.       — Если не выгонишь, — ответил Чимин, чуть прижавшись губами к его уху. Случайно совершенно, честное слово.       Юнги хмыкнул немного нервно, глянул на пустой стакан на стойке и сказал:       — Не пей много, Бинна угостит тебя после.       — Это необязательно.       — Сам ей это и скажи.       Юнги усмехнулся, убрал руку и ушел в сторону коридора. Чимин остался за баром, подумал немного, глядя на бокал, и вернул его подошедшему бармену, отказавшись от предложения обновить. Не хотел рисковать: завтра, конечно, было воскресенье, но второй день подряд упиваться до состояния животного не мог себе позволить, тем более не представляя, какие планы на него у этой игривой готки.        В целом, Чимина расслабило, и этого было достаточно, а потом началась вторая часть концерта и стало уж совсем не до выпивки, потому что теперь Юнги постоянно поглядывал на него в ответ. Казалось, в этих переглядках что-то происходило между ними, Чимин чувствовал, да и внутри все как-то замирало, но не решался думать об этом прямо и делать какие-то выводы. Оставил их на потом.       Когда концерт закончился, когда все музыканты собрались в гримерке и хорошенько выпили.       Бинна и правда попыталась напоить Чимина, постоянно предлагала подлить или намешать что-нибудь еще, но он изо всех сил тактично отказывался. Постарался вместо того, чтобы общаться только со стаканом, хоть как-то поближе познакомиться с людьми вокруг, и у него это кое-как получилось. Все к тому моменту были уже пьяны от усталости и крепкого алкоголя, все болтали без умолку больше, чем раньше, и все улыбались.        Атмосфера была приятная. Или даже не так. Она была родная. Как будто Чимин всегда здесь с ними был, всегда слышал эти простые и глупые шутки, этот смех. Встречал эти взгляды и знал наверняка, что каждый из них значит. Опьянев, Чимин вдруг подумал: «Черт, как будто у меня есть целая куча друзей». И его это так удивило, потому что на самом деле был всего лишь один. Раньше. И вдруг идея того, что все эти люди вокруг, которые обращались к нему по имени и вовлекали в разговоры, могли бы в самом деле стать настоящими друзьями, заставила Чимина вздрогнуть и потерять дыхание на пару мгновений.       Это было бы здорово. То есть у него такого никогда не было, но он почувствовал сегодня, что это возможно, и хотел остаться здесь. Слушать веселый шум и улыбаться. Но постепенно голоса затихали, друзей становилось все меньше, пока не ушел последний. От всего этого вечера осталась только потерянная пьяная улыбка у Чимина на губах.       Он оказался один в какой-то момент и не смог понять, как так вышло. Все-таки Бинна добилась своего. Чимин порядочно накидался, и теперь комната вокруг него кружилась вялой каруселью. Он побродил взглядом и прислушался, решил, что все разошлись, забыв про него, и несильно из-за этого расстроился. Посидел еще немного, заставляя разум хоть немного встать на место, и собрался идти домой, пока его тут случайно не заперли.        Но дверь щелкнула. Юнги вошел со стаканом воды, подошел и вручил Чимину. Тот сразу все выпил залпом и вернул. Юнги поставил стакан на столик и устало плюхнулся на диван с тяжелым вздохом, больше похожим на стон.        Пьяного Чимина уже ничего не останавливало, он давно забыл про все встававшие поперек горла не озвученные даже самому себе вопросы, про смущение и чувство вины и стыда, поэтому смело прильнул к Юнги, поцеловал его в шею и провел ладонью по внутренней стороне бедра. Двигался к одной единственной цели, не видя для себя препятствий или каких-то «но», зато придумал причину — отплатить за заботу утром и хороший вечер в приятной компании с бесплатным посещением концерта.        Юнги вздохнул и остановил его руку в паре сантиметров от паха.        — Думаю, что больше не стоит.       — Почему? — Чимин не сдавался и продолжал целовать его шею, очень медленно поднимаясь к ямочке за ухом, чтобы томно выдохнуть, спрашивая: — Разве тебе не понравилось?       Юнги ничего не сказал, зато неровно вздохнул, сжав его ладонь, так что Чимин расценил это как почти согласие и ловко оседлал его. Поерзал для верности, сексуально облизнув губы, и положил руки Юнги на свою талию.        Тот не сопротивлялся, продолжал молчать. Чимин осторожно и ритмично двигался на нем, томно вздыхая, почувствовал его стояк и приподнял лицо за подбородок, чтобы поймать затуманенный взгляд. Котенок опять поплыл, да еще и не трезвый, и пожалуй, со стороны Чимина это все было не совсем честно, но он так хотел его после того, как видел на сцене с гитарой в руках, что ничего не мог с собой поделать.        — Все еще не уверен? — прошептал Чимин и приблизился к губам.        — С тобой я вообще ни в чем не уверен, — глухо отозвался Юнги, глядя только на губы.        Чимин мысленно усмехнулся и собрался уже послать нафиг еще одно свое глупое правило и поцеловать Юнги по-настоящему, но чертова дверь вдруг опять распахнулась и все испортила.        — Да блять, — шикнул Чимин, спрятал лицо у шеи Юнги и замер.       — Хен, я домой, ты гитару сам заберешь, ладно? У меня ключей нет, — сказал Чонгук. Его шаги проплыли мимо и послышалось шуршание.        — Заберу, — ответил Юнги устало и прижал Чимина к себе, обнимая.        — Я помешал, да?       — Есть немного.       — Прошу прощения. Но вы бы лучше дверь закрыли, конечно, — Чонгук усмехнулся и зашагал обратно. — Эй, флейтист, да ты не стесняйся, все свои тут. Ладно, пошел я.       Чонгук подошел, чтобы пожать Юнги руку.       — Блин, классную задницу ты ухватил, конечно, — тихо сказал Чонгук и вздохнул обреченно.        — Не заглядывайся, вали уже, — спокойно бросил Юнги и беззвучно усмехнулся.        Чонгук рассмеялся.       — Все-все, ухожу. Приятной ночки вам!       Чимин подождал, пока дверь закроется и тишина осядет на пол, а потом сдавленно засмеялся Юнги в плечо.       — Господи, какой ужас…        — Да ладно тебе, — вздохнул Юнги и погладил его по спине. — Но дверь я закрывать не буду, пошли лучше на воздух, пока тебе хуже не стало.        Чимин приподнялся, подмахнув бедрами, и продолжил, на чем они остановились.        — А может, все-таки?..       — Ты пьяный, Чимин, не надо.       — Знаешь, это не уменьшает моих навыков, можешь проверить прямо сейчас, хочешь?       Юнги посмотрел ему в глаза и чуть улыбнулся. Грустно. Чимин понял, что это отказ, и ему тоже стало ужасно грустно.        — Я пьяный не нравлюсь? — спросил он, убирая свои руки с его плеч и отстраняясь.       Думал, что скрывает чувства идеально, но они, вероятно, яркими красками были написаны у него на лице. Потому что Юнги ласково погладил его по щеке и сказал мягко:       — Нравишься, правда. Но я не хочу этим пользоваться.        — Какой ты… — Чимин цыкнул и тихо засмеялся, нехотя слезая с него обратно на диван. — Думаешь, я себя не контролирую уже?       И чтобы это опровергнуть, Чимин встал и выбрался через столик, даже не пошатнувшись, а потом так же ровно дошел до вешалки и взял единственные оставшиеся куртки. Юнги ничего не сказал, молча принял свою. Они оделись и вышли сначала в почти опустевший зал, где Юнги забрал гитару, а потом и на улицу через черный ход.       Фиг знает, сколько времени уже было, телефон у Чимина разрядился еще в начале пьянки. Все утопало в осенней темноте, ветер поднялся и забирался под куртку, трогал там, где не хотелось, шумел остатками желтой листвы на деревьях. Вокруг со всех сторон гудел большой город, но так далеко, что Чимину показалось, будто они оказались на какой-то другой стороне жизни, и как вернуться обратно, он уже не знал. Поэтому остановился посреди переулка, глядя на то, как Юнги выходит на свет.       Желтый гудящий фонарь погладил его уставшее лицо, на котором до сих пор держалась тоскливая, едва заметная улыбка. Юнги обернулся и протянул руку.       — Идем?       Чимин перевел взгляд на раскрытую ладонь, вспомнил, как она ласково гладила его. Теплая. Но какая-то чересчур осторожная. «Мне это нужно?» — спросил Чимин сам себя, снова заглянув в кошачьи глаза. Ответ был простым, тихим и скромным. Впервые в жизни. Чимин сдвинулся с места, пошатнулся и сжал протянутую ладонь покрепче, будто ветер вот-вот подхватил бы его, как опавший лист, и унес на край света, где нет ничего, кроме одиночества и бесконечной тишины.       — Дыши глубже, скоро отпустит, — сказал Юнги и повел его за собой.       Они шли медленно вниз по улице. Где-то там впереди должно было быть метро, даст бог, они успеют на последний поезд. Чимин с трудом думал, ему стало жарко, и он не имел ни малейшего понятия, как отсюда добираться домой пешком. Где вообще его дом? В какой стороне? А где дом Юнги? Когда им придется разойтись в разные стороны?       — Мне понравилось, — пробормотал Чимин. Язык едва ворочался во рту, но больше от усталости, чем от алкоголя, потому что холодный воздух и правда все быстро забирал. — Ты красиво играешь. И красивый, когда играешь.       — На остальных-то хоть разок посмотрел? — усмехнулся Юнги.        Он шагнул ближе на перекрестке, и они столкнулись плечами, останавливаясь на краю тротуара. Машин не было, но горел красный.       — Не-а, — протянул Чимин. — А надо было?       Юнги посмотрел на него долго, задумчиво, а потом улыбнулся. Совсем уж безрадостно. Загорелся зеленый, и они сошли с тротуара. Чимин шел поближе и все думал, пытался: это котенок так устал и вымотался или все-таки на душе у него что-то очень тяжелое, от чего улыбка получается такой? Но вслух не стал спрашивать. Если второе, тогда это личное, а личное Чимин всегда боялся задевать. Кто он такой, чтобы лезть в душу? Его путь всегда лежал только в штаны, и то если пускали.       Мимо пролетел, падая и поднимаясь, целлофановый пакет. Ветер утащил его дальше, и Чимин с ним вдруг почувствовал родство. Он сам по жизни примерно так же и двигался, куда ветер погонит, куда случай заведет. Иногда цеплялся за чьи-нибудь ноги, иногда забивался в угол. Его никто не брал в руки, чаще просто обходили, позволяя лететь дальше. А что он искал?       Нет, все-таки Чимин хорошо напился, и странные рассуждения о мусоре и самом себе завели его в тупик. Он не понял, зачем вообще начал это делать, не сразу заметил, куда они с Юнги забрели. Это был маленький парк у реки, совсем безлюдный, тихий и застывший вне времени.       Чимин притормозил, отпуская руку, огляделся мутным взглядом. Но Юнги не отпустил и остановился в шаге от него.       — Блин, мы где? — протянул Чимин и вздохнул обреченно. — Я не понимаю, где метро. Или мы уже опоздали?       — Сейчас одиннадцать, успеем на последний, — ответил Юнги. — Станция за углом, вон там. Спешишь домой?       Чимин покачнулся. Что ему там дома делать? В таком состоянии он бы и на лавочке поспал, еще не слишком холодно. Свободных в парке было много, то есть, все, и он зачем-то к ним присмотрелся, как будто даже начал выбирать, и ничего не ответил на вопрос. Еще и огни города по ту сторону реки горели так красиво.       Юнги потянул Чимина за руку и подвел поближе к воде, усадил на одну из лавок и поднял лицо, чтобы посмотреть в глаза.       — Да не в говно я, — усмехнулся Чимин, убирая от себя его руку. — Просто мысли разбегаются.       — Их что-то пугает?       Юнги сел рядом и поставил гитару на кроссовки, придерживая за гриф.       — Много чего пугает, — ответил Чимин и усмехнулся сам себе, рассматривая вид ночного города. Огни утягивали за собой, но коленка коснулась колена Юнги, и он остался на этом берегу.       — Надеюсь, я не имею к этому отношения?       — Имеешь, еще какое.       Чимин тихо засмеялся и быстро пожалел об этом, потому что голова немного закружилась, и все последние силы начали стремительно утекать по тротуару маленьким ручейком в реку Хан.        — Я тебя пугаю? — осторожно спросил Юнги и напрягся, будто готов был тут же отсесть подальше или вовсе уйти.       — Есть немного, — вздохнул Чимин и засунул руки в карманы куртки поглубже, чтобы не соблазняться потрогать ими худую ляжку рядом.       — Чем?       Ответ-то был в голове, только в адекватные слова в таком состоянии облечь было очень непросто. Чимин не справился, смог только посмотреть на Юнги, заглянуть ему в глаза и мысленно попросить не спрашивать больше и не волноваться об этом. Язык немел, а Чимин, на самом деле, хотел сказать, что дело в другом и что быть рядом с ним ему нравится. Очень нравится.       И может быть, Юнги и правда что-то по взгляду понял, догадался, почувствовал. Потому что не отодвинулся и не решил прощаться. Вместо этого он начал расстегивать чехол гитары.       — Хочешь, сыграю тебе? — спросил тихо и до ужаса стеснительно.       Чимин посмотрел на город, оглянулся вокруг, думая, в самом деле что ли это происходит? А потом глянул на Юнги и увидел в теплом рассеянном свете его покрасневшие уши.       — Хочу, — прошептал Чимин, боясь спугнуть такую прелесть.       Юнги достал гитару и чуть сдвинулся в сторону, но только чтобы не задеть ею Чимина. Провел по гифу, погладил струны и задумался. Чимин ждал и почти не дышал. Ему еще никто не играл на гитаре, да еще и в парке, с чудесным видом на ночной город. Это было какое-то волшебное и абсолютно случайное свидание, честное слово. Но он об этом думать перестал, когда раздались тихие, нежные звуки. Чимин весь обратился в слух, мир расплылся, перестал иметь значение, а музыка осторожно пробиралась прямо в сердце.       Юнги нежно перебирал струны, гитара пела и шептала в его руках. Это было очень красиво, и Чимин не мог пошевелиться, даже улыбнуться, чтобы не нарушить странную, жутко приятную гармонию, возникшую между ними. В отличие от молчания она не натягивала воздух, не тяжелила его, а расслабляла и разбавляла. Дышать было легко, в груди потеплело, а потом в нежных звуках мелодии начала угадываться знакомая песня.       Слова пришли сами. Чимин не сдержался и позволил себе петь их беззвучно, одними губами. Он начал немного покачиваться в стороны и не отводил взгляда от рук Юнги. Это было вечностью, в которой бы остаться, но она закончилась. Это было иллюзией мира, в котором Чимин никогда не жил и где ему не было отведено места. Только заглянуть, подслушать и вернуться обратно.       Юнги перестал играть, и волшебство пропало. Он приобнял гитару и расслабился, откинувшись назад. Вздохнул. Чимин тоже и отвел взгляд, проверяя, что мир никуда не делся и остался все тем же. На этом все, пора было уходить, расставаться и забывать. Но они так и сидели. Молчали, пока Юнги не решился начать:       — Чимин, у тебя все в порядке?       Чимин открыл рот, сразу не ответил, сначала выдохнул и усмехнулся.       — В смысле?       — С жизнью. С самим собой.       Чимин посмотрел на Юнги, задумчиво уставившегося в пустоту, и понял, о чем речь.       — Ты решил, что я сумасшедший, да? — Они встретились взглядами, но Юнги ничего не сказал. — Ладно, я знаю, как это выглядит. Рандомный парень врывается к тебе в квартиру и на работу, чтобы отсосать и убежать. Согласен, такое себе приключение, но…        Хотя как он мог это оправдать? Ничего нормального в этом не было, сколько не ищи.       — В общем, просто скажи мне, — продолжил Чимин, вздохнув и растерянно оглянувшись, — если тебе такое не нравится, я больше не буду.       — Найдешь другой красивый член?       — Ну да… — Чимин нервно рассмеялся и поерзал. Все-таки холодно становилось. — Нет, я не постоянно этим занимаюсь, правда, я не ебанутый. Просто на работе такая херня была, и… мне надо было разгрузиться быстро и без… не думаю, что в ближайшее время что-то такое снова будет, скорее всего, я уйду на пару месяцев в сериальный запой, и все, даже из дома не выйду, кроме как на работу.        Чимин с трудом собирал по кусочкам мысли, чтобы говорить как-то относительно понятно, чувствовал на себе взгляд и надеялся, что его и правда можно понять. Потому что сам себя Чимин не особо понимал, кусал губы и начинал трястись.       — И ты потом не сорвешься, чтобы напиться и перепутать квартиру, когда я о тебе уже забуду? — спросил Юнги. Вроде бы вообще без эмоций, как будто условие для задачки по математике прочитал, но у Чимина в груди что-то оборвалось и заставило вздрогнуть и обернуться.       — Скажи мне не приходить, и я не приду. Не проблема же.       Хотя в груди так затянуло, что будто бы проблема все-таки была.       — Приходи, — просто ответил Юнги и пожал плечами.       — Тебя такое устраивает?       Чимин смотрел на него и не понимал, в чем дело. Слова не вязались с выражением лица. Они вообще ни к чему не подходили.       — Нет, — сказал Юнги и начал убирать гитару в чехол. Так бережно. Чимину захотелось уйти, но он даже не смог встать следом за ним.       — Тогда почему ты так говоришь?       Юнги промолчал. Просто протянул руку. Чимин вложил свою ладонь в его и кое-как поднялся на ватные ноги. Встретился взглядом с ним, замер очень близко, даже дыхание чувствовал на губах. А Юнги руку так и не отпустил.       — У тебя что, тоже какие-то проблемы? — спросил Чимин тихо. Думал, пошутит, но вышло даже слишком серьезно.       — Я абсолютно такой же нормальный, как и ты, — ответил Юнги.       — Тогда у меня для тебя плохие новости.       Теперь уже лучше получилось, Чимин усмехнулся, а Юнги спросил, будто и не услышал:       — Тебе понравилось сегодня? Не концерт. В целом. Этот день.       Он скользил взглядом от глаз на губы, туда и обратно. Чимин ответил на выдохе, когда Юнги чуть дольше завис на его губах.       — Да.       — Хочешь еще так?       — Хочу.       Чимин совсем не думал, говоря это. И уж тем более не думал, когда Юнги мягко притянул его за шею и поцеловал. Бережно. Если бы Чимин был мороженым, давно бы лежал сладкой лужицей под его ногами. Он прижался к Юнги по глупой, дурацкой привычке, но сразу остановил себя. Почувствовал, что это не то, что этот поцелуй должен быть совсем другим, не таким, к которым он привык. Может, это его так пугало с тех пор, как Юнги тогда обнял его? Впервые Чимина не хотели. Его принимали.       И он понятия не имел, как быть с этим. Слишком нежно Юнги целовал его, слишком ласково гладил по щеке. Играл ему тут на гитаре на берегу реки. Почему? Чимин так запутался, ему бы на трезвую голову обо всем этом думать, а не сейчас. Он разорвал поцелуй, мазнул губами по щеке Юнги и спрятал лицо за воротом его кофты, обнял, просунув руку под гитару, и замер так.       Никуда не хотелось идти. Ничего не хотелось, кроме чужого тепла. Как же странно все было с этим котенком, но Чимину нравилось.       — Пойдем, пока не опоздали, — прошептал Юнги ему на ухо.       Чимин поежился и отстранился. Не хотел возвращаться домой, потому что казалось, что в этот вечер еще что-то не успел. Сделать, обдумать, понять. Но переплел их пальцы и пошел с Юнги к станции, чтобы сесть вместе на последний поезд в пустой вагон, а выйти гораздо позже.       Они сидели рядом и больше ни о чем не говорили, продолжая держаться за руки. Теплый ветер из приоткрытого окна обласкивал лицо, взметал волосы, бросая их на глаза. Чимин с этим не боролся, оставлял все, как есть, а про себя думал, что все это значит? Одно и то же для двоих или совсем разное для каждого? Юнги поглаживал его руку большим пальцем, выводил какие-то знаки. Что он хотел сказать?       Чимин мучился догадками, пропадая в шуме поезда, в далеких скрипах рельс в тоннеле. Алкоголь отпускал все больше, но мысли так и не ожили. Ползали, как слизняки без раковин, голые и одинокие. И поездка потом показалась странным сном, в котором каждый звук и каждое движение было одинаковым, как копии. Бесконечное повторение одних и тех же кадров. Пожалуй, он мог бы начать сходить с ума, если бы Юнги наконец не сказал:       — Мне пора. Ты дальше поедешь?       — Мгм, еще три, — вяло ответил Чимин, зависнув на мелькавших в окне смазанных огоньках.       Поезд притормаживал, подъезжая к станции. Юнги отпустил руку, поднялся и закинул гитару на плечо. Оглянулся на окно, в котором замелькала ярко освещенная станция, и у Чимина сжалось сердце. Вот Юнги сейчас уйдет, но он что-то еще не успел сказать!       Что это было? И было ли? Может, просто показалось?       Чимин вскочил и чуть не упал, потому что поезд дернулся и остановился. Юнги придержал за локоть, притянул ближе и поцеловал в щеку.       — Я напишу тебе, — тихо сказал он и улыбнулся. Грустно.       Двери открылись. Юнги шагнул в сторону, а Чимин вдруг дернул его за куртку, возвращая к себе, только чтобы поцеловать в губы на крохотную секунду и потом сразу снова оттолкнуть.       — Напиши, — попросил он и улыбнулся широко и счастливо.       Юнги проскользнул в закрывающиеся двери и махнул рукой, прощаясь, когда поезд двинулся дальше. Чимин послал ему воздушный поцелуй и засмеялся. Но когда за окном снова сгустилась тьма, осел на сиденье, закрыл лицо руками и сбросил улыбку. Дарить ее было больше некому, ночь полнилась одиночеством и спутанными мыслями. Они были как паутина, липкая, цепкая, прочная, и Чимин в ней совсем застрял.       Он вернулся домой, дошел до кровати, не включая свет, и упал на нее в одежде. Хотел вырубиться, и делов-то. Может, на утро жизнь стала бы понятнее, и чувства явились бы лицом, назвав себя по имени.        Но в голове играла музыка, теплые, нежные гитарные переборы, и Чимин долго не мог уснуть. Разделся, умылся, выпил воды, но все на автомате. Его не было дома в эту ночь. Он оставался в парке у реки, где Юнги играл ему на гитаре, а потом целовал так осторожно. «Какая глупость… — сонно усмехнулся Чимин, рассматривая белый, пустой потолок, и медленно проваливаясь в темноту, — эти чувства». И эти чувства ему нравились, хоть и не были похожи на все другие, что бывали раньше. Они ему нравились, потому что не были похожи на все, что бывали раньше.       Проснувшись поздно, Чимин первым делом нашел телефон, не помня, как ставил его на зарядку, и прочитал сообщение в чате на том сайте для дейтинга.       Юнги написал ему: «Доброе утро», а Чимин зашел в диалог с Тэхеном и написал: «Думаю, я влюбился», — откинул телефон на подушку и рассмеялся.