лавина

в голове распускаются цветами – уродливыми, испускающими запах сырого мяса – лица. разумовский отмахнулся от них тогда, когда его размазало в стальном-ледяном кулаке, и он уставился им в глаза, подняв голову от пола. он слишком циничен, чтобы попасть в эту ловушку преследующих его душ убитых – не тогда, когда от него действительно что-то зависит, тоже что-то зависит. он не свободен, не одинок в своей голове, снова, но в коем-то веке он доказывает, что все ещё на что-то способен. задетая гордость – не каждого избирает божество, не каждому избранному отказывают в подобающих по отношению к нему чувствах – воспряла, двигает его руками, всаживает нож в плоть. где-то на периферии плещутся его кровожадный азарт и что-то болящее, учуявшее запах схожести. потому он не увлекается победой, хоть и не может отказаться от чувства превосходства – не всё кристине брать верх. потому идёт, ведёт её, озирается по сторонам – вдруг, не всё, не все, что-то упустили. упустили. упустил. тогда он, кажется, последний раз что-то ощущал. перед глазами расплываются отвратительными кровавыми кругами размазанные лица, и он давит большими пальцами на веки, воспаленные от усталости и попавшей в глаза пыли. хочется вдавить глазные яблоки внутрь, чтобы почувствовать хоть что-то. в голове пусто, но это не то уединение, которого он ждал. он упорно пытается обнаружить недостающее, найти выпавшую из памяти деталь – неужели вместе с незванным гостем рассыпались остатки сознания? – ты собираешься уходить? он смотрит на леру. за её спиной перешептываются тома и кризалис. лера заступает ему дорогу. – разумовский. – начинает она строгим тоном, но он-то чувствует её панику. о, она как никто другой знает, что он не в себе. приятно, когда хоть кто-то об этом помнит. он ведь сам об этом забывает. за её плечом начинает маячить ещё какое-то лицо. разумовский отмахивается, то ли от него, то ли от леры. – волкова нигде нет. – доносится едва слышно от томы, и разумовского подкидывает на месте. лера зачем-то выставляет вперёд руки, будто готова остановить эту лавину. наивная девочка. они с олегом всегда доверяли друг другу – право принимать решения, жизнь свою и другого. нет ничего, что бы он не доверил олегу – он посвятил его в свои самые страшные мысли и поступки, он пообещал ему отдать всю жизнь, потому что после него – жизни не будет, быть не может. и олег принял это, принял его, его всего. он принял это и сумел вынести. неужели не вынес поединок с сектантом? о нет, разумовский не поверит в то, что волков, который выкарабкался, вернулся оттуда, откуда никто другой не возвратится, не вернётся на этот раз. но, может, не зря лера пыталась его уговорить – только он все равно не слышал ни слова, пазл сложился и застлал все перед глазами – потому что нет такой силы, которая способна заставить их с волковым сдаться. упрямые как камни, летящие в ущелье с высоты – никто не осмелится их ловить, не рискуя встретить землю кровавым дождём из размозженного тела.