Чемпионский поцелуй

Иду я, значит, никого не трогаю, и тут: – Стоять. Подойти-ка сюда, малец, – раздаëтся сзади взрослый голос. Я даже струхнул сперва, и было такое чувство, что кудряшки на моëм затылке нервно подпрыгнули. Я пригладил, успокаивая их, выдохнул сигаретный дым и обернулся, пряча зажигалку и сигареты в задние карманы джинс. – Антонелли, кажется? – спросил двухкратный чемпион Фернандо Алонсо, хитро пришуривая глаз. Я кивнул и подошел несмело, стараясь не дышать в его сторону. – Меня Рассел ждëт, – попытался отмазаться я. – Подождëт твой красавчик Джордж. – Он не мой, – смутился я и покраснел. – Да ну? – улыбнулся он, рассматривая мой румянец. – Куришь, значит, – утвердительно сказал он после короткой паузы, принюхиваясь и даже чуть наклоняясь ко мне. Как-то непривычно было разговаривать с ним. Волшебник Алонсо, легенда F1, профессионального опыта и гоночного стажа... У меня волос на голове и то меньше. Наверное. Я родился, а он второй титул взял в тот год. Я на карте гонял, а он стал победителем гонки "24 часа Ле-Мана". Продолжать? – Парни курили за гаражами, я рядом постоял, – ответил я, решив пойти в отказ. Неудобно как-то стало сразу и я опустил глаза. – Ещё и врешь, – снова утвердительно. И вдруг, молниеносное движение, я едва уловил колебания воздуха, и его руки в задних карманах моих джинс и достают зажигалку, подарок Олли Бермана, кстати, и пачку сигарет с шоколадным вкусом. Осмотрев изъятое, он повертел зажигалку в красивых пальцах. Солнце опомнилось и решило озарить выразительное испанское лицо и стройный стан легендарного гонщика. Крепкая, загорелая шея, темные волосы, брутальная щетина на решительном подбородке и твердых скулах, карие, почти чëрные глаза с лучистыми морщинками. И лукавая улыбка, скрывающая белоснежные зубы. Я, понимая, что неприлично залип на нëм, отвëл взгляд и скромно улыбнулся, убирая с глаз отросшую чëлку, прилипшую к спотевшему лбу. – А если мать узнает? – продолжил он, как-будто размышляя о такой возможности. Напрягся немного, прикинув: не будет же он звонить и сообщать маман: "А ваш сын курит", и расслабился от маловероятности сего события. – Она знает. Я же взрослый мужчина уже, – запальчиво произнëс я, поднимая глаза и встречаясь со смеющимся взглядом испанца. Он покрутил зажигалку ещё, перекатывая ее в загорелых, цепких пальцах. – И Тото Вольфф, полагаю, знает, – улыбнулся он, дразня прикусил кончик языка, отчего внизу живота у меня начало скручиваться напряжение и я опять залип, теперь уже на его остром языке, скрывшимся за рядом ровных зубов. Кто бы мог подумать, что больше всего на свете буду ждать его появления. Краем мозга я начал соображать, что скажет грозный босс Мерседеса. Получалось не очень, пришлось напрячься, собрав остатки сознания в нужном месте, а остальное даже не пытался остановить, потому что оно уже прилило к сами знаете чему. Я продолжал ждать появления его языка на поверхности. – Думаю, он не будет против. Мне же уже 19, почти, – я облизнул пересохшие губы и не терял надежды. Фернандо засмеялся в голос. Солнечный свет ласкал его кожу, отражаясь в чёрных глазах. Он обманчиво расслабился, отсмеявшись, и сунул зажигалку себе в передний карман джинс. Не глубоко так, а заманчиво близко, но в то же время опасно близко к, ну, поняли, да? – Я вот подумал, а что скажет директор этого комплекса? – доверительно-озадаченно спросил он, как будто спрашивая мнение своего соратника, с которым они поймали ярого нарушителя всех норм общественной безопасности. Тут я, конечно, дрогнул заметно. Ясное дело, ничего хорошего о курении за гаражами этот тип, кто бы он ни был, не скажет и, скорее всего, настучит Вольффу и всем остальным, а там и до матери дойдëт. Меня аж передëрнуло. Думаете, охота слушать маму? Тем более, что мне уже 20, почти. – А я думаю, надо дать шанс оправдаться правонарушителю, – принял его игру, предвкушая. Алонсо задумался, как будто серьëзно прикидывая, каким образом правонарушитель может отмазаться и чуть приобнял меня одной рукой за плечи. Запах его парфюма захватил меня и усилил давление в районе ширинки. – Правда? Думаешь он начнёт нас подкупать? Чем? – он убрал руку с плеч и отстранился, вопросительно глядя на меня. Я понял, к чему он и, конечно, знатно поплыл. Где-то на краю кружащегося сознания увидел свои движения как будто со стороны и в замедленной съёмке, и уже не мог остановиться. Его щетина под моими пальцами была мягкой, а губы чуть приоткрылись, разрешая то, чего мне так хотелось. И я провел большим пальцем по его влажному рту и смело, на выдохе, поцеловал, скользя языком по нижней губе. Губы приоткрылись чуть шире, и его язык коснулся моего, медленно кружа, заводя меня с пол-оборота. Загорелые руки поползли по моим бокам, чуть сжимая мои бедра, цепляя край футболки на спине. Я прижался животом к его паху, потому что хотелось ощутить, не руками же сразу лапать там чемпиона. И лучше бы этого не делал. Чемпионская эрекция совсем помутила моё, еле держащееся на плаву, сознание и я застонал в его губы от офигенного удовольствия и толкнулся ещё ближе. – Тише, – зашептал Фернандо, отрываясь от моих губ с влажным звуком. Я выстонал пологающееся, даже не подумав затыкаться, потому что очень трудно, знаете ли, сдержать себя, когда до одури приятно чувствовать каменный стояк в своëм теле. И он вдавил его мне в живот, от чего я окончательно сдался и покорился, принимая все его ласки, поцелуи и прикосновения. Давление с внутренней стороны моей ширинки было максимальным, я нетерпеливо ëрзал в его руках, отчаянно желая большего. Он начал наступать, толкая меня к гулкой металлической стене бокса и прижал к прохладной поверхности, кусая за мочку уха. Не думал, что мурашки могут быть такими огромными. Я практически перестал ориентироваться в пространстве, повисая на нём, цепляясь за его плечи и мечтая принять горизонтальное положение. Он углубил поцелуй, заводясь ещё больше от моей податливости и стонов. Да, я опять хрипло и пошло стонал, посасывая его язык и перемещаясь на шею, желая вкусить, а также укусить нежное местечко под подбородком. И вот он. Да. Вздох наслаждения из его приоткрытых губ, когда я коснулся зубами, сладко вдыхая его восторг. Чуть втянул кожу, нежно прижался губами и провëл языком, оставляя влажный след. – Тише, – прошептал уже я, утыкаясь носом в его шею. Легкая дрожь пронзала меня, дыхание сбивалось в неровный ритм. Я всем существом хотел его страсти, его близости, чувствуя, как внутри меня разгорается пожар желаний. – Возьми, – прошептал Фернандо, чуть отстраняясь и прогибаясь в спине назад. – Что? – не понял я, млея в его руках. – Зажигалку из моего кармана забери, – уточнил он, заглядывая в мои пьяные глаза и опустил руку, накрывая мой пах. Это было провокационно, заманчиво, хорошо и жестоко. Я скользнул ладонью в карман его узких джинсов, и в тот же миг меня накрыло. Я кончил, ощущая одновременно жар его члена под своей ладонью и властное давление его пальцев на мой пах. Подобного оргазма я не испытывал, блин, никогда. Волны наслаждения обрушивались одна за другой, а он продолжал сжимать меня там, словно держал в своих руках саму суть моего желания. Я дëрнулся и качнулся в его объятиях, прижимаясь к груди, слабый и потрясëнный. Время остановилось. Было так тихо и казалось, что все сдохли. А мы ведь находились в самом центре событий мирового уровня: гоночный уик-энд, там, за тонкой металлической стеной трасса, люди, машины, журналисты. Пошевелился и отлип от чемпиона, звуки окружающей среды стали возвращаться, меня немного потряхивало от пережитого, и я не смел смотреть ему в глаза. Но Фернандо остановил меня и, взяв в ладони моë лицо, поцеловал в губы. Так сладко, вдумчиво и неспешно, что я снова потерял почву под ногами. – Соберись, ну, – тихо сказал он с ласковой улыбкой, вглядываясь в мои глаза и вложил в руку зажигалку. – Иди. Пришлось возвращаться в реальность. Продолжение следует... В следующей части.