Трудно любить ведьму

Киврин чертыхнулся, оказываясь в одних брюках посреди лестничного пролета. Это уже было комично – опять его выгонять после бурного времяпровождения. Неизвестно что с этой ведьмой делать. Вернувшись к себе, Киврин уже в своей постели вспомнил о букете. Закрыв глаза он решил, что знает, чем займётся завтра.

***

А завтра Кира открыла двери после трёх звонков. В подъезде никого не оказалось. Лишь цветы в вазе послушно ждали. 21 алая роза. Увидев сквозь дверной глазок, что та хитро утащила его к себе, Киврин лишь улыбнулась и вернулся к своим делам.

***

Шемаханская тем временем влюбленно смотрела на букет, что красовался на кухонном столе. Немного подумав, она забрала его с собой в спальню. И так Кира провела с цветами весь день, таская их из комнаты в комнату. Под вечер её настигла постыдливая мысль – не очень уж и хотела она его выгонять. Но это было единственным знакомым вариантом. Через час она уже натягивала красный китайский халат поверх чёрного белья и чулков с кружевным кантом. Дескать – такое себе извинение. Смотря в зеркало, Кира нервно поправила волосы. Взгляд упал на тонкие шпильки, стоящие у дверей, но что-то ей стало жалко Киврина аж так мучить. Всунула ножки в тапочки – да кто там будет вообще о тапочках думать, они раньше халата снимутся. Открыла дверь, несколько шагов, быстрый звонок в дверь напротив. Дверь достаточно быстро отворилась. – Кира... Анатольевна? – Здравствуйте...а я к Вам. В гости. Киврин лишь удивлённо похлопал глазами, не зная что сказать. – Ну... Из соседней комнаты послышался детский голосок : – Папа, кто там? Кто там? У Киры будто загуло в голове. Она перевела растерянный взгляд на коридор. В нем уже виднелась маленькая девочка – лет трёх. Уже в розовой пижамке, но ещё с пышными бантиками на каштановых волосах. Иван Степанович тоже затаил дыхание и медленно повернулся к дочери. – Варечка, милая, познакомься. – Маленькая Киврина подошла к отцу, который присел к ней на корточки. – Это...Кира Анатольевна. Она, кажется, пришла к нам в гости... Кира все ещё пораженно хлопала глазами. – Кира...это моя дочь – Варвара. – Здравствуй, Варя... Девочка спряталась за отцом, но поздоровалась и легонько подала руку : – Здравствуйте... Кира опомнилась в каком видел пришла и, все так же придерживая халат, быстро метнулась к своей двери : – Я на секунду! Киврин вздохнул, смотря на то, как женщина убежала к себе. Но Шемаханская так же быстро и вернулась. Только уже в домашних брюках и свитере. – Зайдёшь?...– С тревожным интересом Иван посмотрел на Киру в новом обличии. Та поспешно кивнула и неуверенно зашла в квартиру. Маленькая Варвара с интересом наблюдала за гостьей. Девочка была курносой, с отцовскими голубыми глазками и густыми каштановыми волосиками. Кира никак не могла осознать, – нет, разумеется, он уже взрослый мужчина; было бы странно, если бы до неё у него не было своей жизни – что у него есть такая прелестная доченька. – Варя...у тебя очень красивое имя. Практически, как у папы. – Да! – Девочка вдруг увереннее звонко сказала. – Я - Варя, папа - Ваня. Иван Степанович все никак не мог оторвать взгляд от Киры. Он пытался понять её реакцию; о чем она думает. – Варечка, пойдём...Киру угостим чаем с молоком. Девочка радостно понеслась на кухню, оставив взрослых в коридоре. – Кира, я... Шемаханская оказалась ближе и, не давая ничего сказать, нежно поцеловала Киврина в губы. Он лишь ошарашенно смотрел и не успел даже сообразить ответить на это. – Иван Степанович, у Вас чудесная дочь.

***

С этого дня в детской памяти Вари добавился ещё один человек в её жизни – Кира. Рыжая, вкусно пахнущая женщина, которая приходила к ним в гости раз в несколько дней. От чего-то папа краснел, смотрел на эту женщину совершенно счастливыми глазами. Варе казалось, что сейчас все очень хорошо. Папа ведь не ходит больше грустный, как бывало раньше. Нет, он держался позитивно, окутывая дочь всей своей любовью и заботой, но маленькая Варя замечала, что папа иногда очень грустно вздыхает. Когда появилась Кира - папа начал вздыхать только тогда, когда она уходила к себе. Иногда – на самом деле чаще всего – он ходил к ней. Дожидался, когда Варя уснет и на цыпочках уходил к двери. Закрывал её на ключ и ускользал в соседнюю квартиру. А Варя тем временем кралась, будто мышка, на кухню и ела мёд.

***

Однажды Варю от таких ночных обжорств посыпало! Киврин уже – бедный – распереживался, ссылаясь вообще на ветрянку. Нужно было бежать в аптеку, поэтому он попросил Киру чуть-чуть побыть с Варей. Та сразу же согласилась. Она совершенно не знала как вести себя с детьми, но утешала себя мыслью, что Ваня скоро придёт и ничего за это время не случится. Кира сидела возле кровати Варвары, читая ей сказку о Дюймовочке. Хотя как сказку? Она такую Дюймовочку даже лично знала. Правда та с кротом осталась. Заметив, как у девочки закрылись глаза, Кира тихонько отошла в туалет, слегка хлопнув дверью. Сонная Варя перепутала этот хлопок с хлопком входной двери и тут же подорвалась на кухню – за мёдом. Кира вышла из туалета увидела такую картину : маленькая Киврина сидела на столе и старательно скребла по стенкам баночки ложкой. – Вот оно что... Кира вышла из темного коридора в светлую кухню. Маленькая аж икнула. Попалась... – Варя, милая, скажи пожалуйста, сколько дней ты уже вот так воруешь мед? Девочка виновато вздохнула и опустила голову : – Ну...баночку я съела. – За три дня? Варя кивнула. После чего была заботливо умыта, усажена в кровать и немного отчитана. Послушно вместе с Кирой ждала отца, который сейчас где-то бегал и аптекам. Как только он вернулся, Варя уже начинала засыпать. Шемаханская шикнула на Киврина и вывела его в соседнюю комнату. – Не ветрянка у неё... – А что? – Обеспокоило спросил Иван. – Мёда объелась...целую баночку съела. За три дня. – Мёда?...Какого? Кира качнула бёдрами в сторону кухни, где на столе стояла маленькая баночка, в которой на мед остался лишь намек. – Когда же она успела...– Он уже потянулся к аптечке за сиропом от аллергии. – Не понимаю...она ведь в садике почти весь день, а потом - со мной. – Всегда с тобой? Киврин понимающе повел головой в сторону. – Ты думаешь, что она ночью ест? Кира кивнула – Значит ждёт, когда я уйду..не спит. – Иван вздохнул. Он конечно переживал за дочь, но и сам уходил всего-то в соседнюю квартиру, по ому не ожидал, что оказывается вот так.

***

Шемаханская впервые осталась ночевать в квартире Кивриных. Маленькая Варвара сидела на кухне, послушно допивая лечебный отвар, сделанный Кирой. В окна бились ветки вишни, что росла под окном и уже багровела от рясного урожая. Лето за окном, а Варя умудрилась заболеть... Киврин же после одного из научных экспериментов был не в лучшем состоянии – лежал – точнее был уложен начальством – в постели и устало пытался сконцентрироваться на книге, но буквы увы расплывались. Ещё в четверг Шемаханская заметила недомогание у своего зама и отписала ему отгул. А до субботы заболела и Киврина-младшая. Заметив, что тот уже не в силах даже суп приготовить, Кира отправила его в постель – держать режим. А сама занялась Варварой, которая казалось совсем не обращает внимание на свою болячку и спокойно, сидя на стульчике и попивая чай, читает книжечку. Прям копия отца. Через несколько часов свет из окна стал теплым, медным, перекотился по светлой квартире и исчезнул в ночи. – Кира Анатольевна, разве глубокоуважаемому начальству положено спать в одной постели с больными заместителями? – Тот уже хитро посматривал из под очков. – Ну, то что Вы, Иван Степанович, больной - у меня сомнений нет. – Тонкими пальчиками Кира забрала из его рук книгу и поцеловала в краешек губ. – Но я же не могу оставить тебя в таком состоянии на попечении у больной дочери. Кира удобно устроилась рядом, обвивая длинными конечностями уставшего чародея. Сон долго не хотел её догонять. Она все крутилась из стороны в стороны, надеясь найти позу поудобнее. Пока её талию не обвили крепкие руки : – Кира, ну что же ты не примостишся? – Неудобная у тебя... Она не успела договорить, как Иван утянул её в нежный поцелуй, крепче сжимая её талию. Из темного вдруг раздался голос : – А что это Вы здесь делаете? Варвара быстро залезла к ним на кровать и устроилась между. Иван не видел, но он был готов поклясться, что Кира покраснела. Давля смешок, Шемаханская спросила Варю : – А ты чего не спишь? Тебе плохо? – Нет... – А что тогда? – Я просто испугалась...– Варвара стала тише, опускаясь до шёпота и совсем по детски продолжила. – Что Вы папу украдёте... Глаза Ивана уже привыкли к темноте и теперь он уже лучше видел Варвару, что умостилась между ними и Киру, которая удивлённо хлопает глазами. – Варя, а почему я должна украсть твоего папу? – Ну...папа когда-то сказал тёте Оле, что ведьма украла его сердце. А я больше ведьм не знаю... Шемаханская перевела взгляд на Киврина, очертания которого еле еле видела в темноте. Пятилетняя Варвара уже хорошо понимала где кто, что как устроено в их странном чародейском мире. Особенно после каникул у бабушки в деревне, где водятся русалки, домовики, говорящие коты. Собственно одного такого говорящего котенка Варя утащила из деревни. Он послушно сидел в детской сумке и все ждал – когда же его привезут в новый дом. Новым домом оказалась молодая девушка, лет 23, в больших очках. Она ласково его гладила, поила молочком и практически не выпускала из рук. Ещё и имя такое красивое – Ольга! Чудо, а на хозяйка. – Не переживай, я тебя украду вместе с папой. Мы полетим высоко высоко, над лесом, над морем... – Куда полетим? – Ммм...в страну Улыбок. Знаешь такую страну? Варвара заинтересовано-отрицательно покачала головой. Пальцы старшей женщины сняли с девчачьих кос резиночки и принялись расплетать прическу : – Забыли снять на ночь...так вот, в стране Улыбок живут самые счастливые люди. Они катаются на маленьких воздушных шарах, едят яблоки, со вкусом сладкой ваты и никогда никогда не плачут. Даже если разбили коленку. – Иван наблюдал, как Кира убаюкивает рассказом дочь и что-то больно кольнуло в его груди. Наверное понимание, что Варваре все же нужна мама, одним папой здесь не обойдешься. Каким бы любящим, ласковым отцом он не был - девочке нужна была женская фигура в жизни. – В этой стране есть принцесса. У неё самые красивые волосы, самые пышные платья. – И всегда сходятся отчёты. – Добавил Киврин. – Да. Это обязательно. Эту маленькую девочку звали Варвара, она была...– Кира опустила взгляд на маленькую Киврину. Та уже тихо сопела. На утро Кира оказалась в теплой постели одна. Никого из представителей Кивриных рядом на оказалось. Немного полежав в постели, покрутившись из боку на бок, ведьма решила, что все же время вставать. Тем более нужно найти Киврина, который ослушался и уже явно занимался чем-то по дому. На кухне Киврина не оказалось. Как и в зале. Пока она не зашла в комнату Варвары и не увидела, как Киврин сидит на полу с маленькой короной на голове, накрашеными розовым блестящим лаком ногтями и ест вишню, судя по всему нарванную за окном. От такого зрелища Шемаханская залилась теплым смехом. Иван тем временем и не думал смущаться. А что такого? Проводит с любимой дочерью время.

***

Варечке уже было семь лет. Первый класс, первые изменения в жизни. Киврин плетет из каштановых волос косички и чуть ли не плачет. Звонок в дверь. Это Кира. Она почему-то всегда чувствовала, когда это была она. К ним ещё приходила тетя Оля, Ковров. А однажды с Олей пришел даже Апполон Митрофанович. Киврин было опешил, но впустил. Он никак не мог понять выбор сестры своей бывшей жены, которую он теперь именовал как племянницу. Оля ему действительно за это время стала будто родной. Она всегда приходила на помощь. Но особенно она помогла ему, когда от него только ушла её сестра Снежана. Это имя очень подходило этой женщине. Она ведь была индивидуализированной снежной формой. Проще говоря - снежинкой. Вот и упорхнула снежинка, как только увидела на горизонте что-то перспективнее. И не остановило ни наличие мужа, ни маленький ребенок у него на руках. Иван после её ухода несколько месяцев не мог придти в себя. Его будто накрыло туманом. Любое действие теперь требовало больших усилий. А на руках – шестимесячная дочь, которая, словно учуяв уход матери, к счастью для Ивана, совсем перестала плакать. Оленька же прибегала тихонько к Киврину, дабы посидеть с племянницей, принести молока и приготовить ужин Киврину, который то и дело что смотрел в окно, отвлекаясь лишь на дочь. Оля могла бы раз в несколько месяцев наведываться к Киврину, ссылаясь на личную жизнь или чувство вины и стыда из-за сбежавшей сестры. Но в те первые дни, когда Киврин только-только остался один с дочкой на руках и в его квартире собралась небольшая ватага родственников, что спорила и решала как дальше быть; Оленька увидела, как Киврин сидит в темном зале один, держит на руках маленькую Варвару и судорожно плачет. Тогда она точно решила, что не оставит ни племянницу, ни Киврина.

***

Иван Степанович открыл двери – на пороге красовалась Шемаханская в лёгком платье, с охапкой цветов и небольшим подарочным пакетом. В этот день она сияла. Быстро заходя в квартиру и снимая босоножки на высоком каблуке, она бегло поцеловала Ивана в щеку и направилась в комнату Варвары. – А где тут у нас самая красивая школьница? У Киврина чуть сердце не прихватило от того, как Кира говорит с её дочерью. Обычно она неловко спрашивала у Вари какие-то очевидные вещи или молча складывала с ней конструктор. Он видел, что Кира не знает как лучше себя вести в такой ситуации, как говорить – или может совсем ничего не нужно? – это ведь чужая семья. Только вот Варя её чужой совсем не воспринимала. Она прекрасно чувствовала настроение отца, который в компании этой женщины просто сиял; видела, как Кира пытается быть рядом хотя бы просто молча. Иногда в Кире как-будто сами собой прорывались нужные слова, когда маленькая Варя плакала из-за разбитой коленки или мальчиков во дворе, которые её обижают. А иногда и действия – на её шестой день рождения Кира принесла красивую заграничную куклу, которую купила специально для Варвары. Девочку же очень грела мысль, что женщина поехала далеко далеко от дома, работала, уставала, но помнила о ней.