Море, холст и Иви

— Ваши лица сегодня источают невероятную усталость, друзья мои! — радостно щебетал Хоупкин, раздавая нам листочки с заданием. — Еще бы, — протянула Кейт и широко зевнула, громко упав лбом на стол, — сегодня пятница. Мысли только о выходных… Хоупкин усмехнулся и закончив раздачу, встал у своего стола, опираясь на него рукой. — Тогда, моя задача на сегодня, поднять вам настроение до конца учебного дня! Я так предполагаю? — все вяло единогласно пробормотали себе под нос. — Что ж, это замечательно! Он все еще улыбался, оглядев нас и кажется мельком пересчитал. Я обернулся, все еще не было Кайла, хотя, он всегда на первые уроки опаздывает, так что не удивительно. Но казалось, урок Хоупкина особенный для всех, в частности для Кая. Я сам еле проснулся с утра. Мама будила несколько раз и в итоге пришлось есть бутерброд параллельно обуваясь. На автобус не успел и отцу дали задание везти меня на машине, а он ужасно хотел спать из-за своего очередного сериальческого ночного марафона, да и сколько он с Эриком сидел — непонятно. Хочу спа-а-ать… Взгляд сам скользнул по спине Иви, сегодня он одет очень ярко. На нем салатовая большая футболка, волосы завязал в нелепый пучок, а на ногах снова его рваные шорты на которых висел какой-то брелок с котом. На правой руке несколько серебряных цепочек, а на левой электронные черные часы с розовым ремешком и радужной полоской. Я думаю, Иви не то что не скрывает ориентацию, он категорически принципиально ее указывает, словно пытается кому-то что-то доказать. Хотя, насколько понял, в школе люди и так знают о нем. Когда Иви находится в поле моего зрения, я перестаю существовать в реальности. С начала урока, я только и делаю, что пялюсь на него, на то, как он открывает учебник, как скользит взглядом по листу с заданием, и как быстро крутит карандаш в пальцах. Хоупкин громко прокашлялся и все зашуршали, обращая на него полное внимание. — Давайте для начала немного отвлечемся. Хотелось вам напомнить, что скоро школьный фестиваль, на котором мы должны участвовать. Нужно организовать что-то, поэтому я до понедельника буду ждать ваши варианты. — Мистер Хоупкин, а когда сам фестиваль? — спросила Лин. — Отличный вопрос, Лин. Я не знаю точное число, но в начале ноября, думаю в первых числах, как и в прошлом году. В том году мы мучили бедного Иви, он всех рисовал, в этом надо что-то другое. Иви с тяжестью выдохнул. — Я больше не буду никого рисовать, — обреченно сказал он. — Может, пусть теперь рисует Эно, — усмехнулся Карл, на что я повернулся показав ему средний палец, и он от смеха аж поперхнулся. — Я точно не буду! Мистер Хоупкин, — обернувшись на учителя, я неосознанно протянул руку и положил её на спинку стула Иви, — может, мы испечем кексы — и все? — Кексы? Это хорошая идея, Эно! — он показал большой палец. — Но, не уверен, что нам дадут в пользование школьные печи. Придется вам делать это дома. Кто возьмется? — В целом, я могу, у меня есть опыт в выпечке! Иви резко обернулся, словно услышал не то, что я умею готовить, а признание, что я человек паук. — Что? Да, это я человек паук! — Ты умеешь готовить кексы? — Да что их там готовить? Тесто замесить и крем сделать. — Эно, ты сможешь испечь их дома и принести в школу? Кстати, это все пойдет в продажу и сорок процентов ты забираешь себе! — Реальные деньги? А куда остальные шестьдесят процентов? Не понял… — А остальные на нужды школы, — усмехнулась Кейт. — Пф-ф, я за деньги, если нужно готов на всё! — Прям на все, — прищурился Иви. — Ну, в пределах разумного, естественно. Короче, замётано, сделаю кексы, да такие, что люди потом еще умолять будут, чтобы я рецептом поделился! — Круто! — воскликнул Хоупкин — Значит решили! У нас кексы! Цену за кекс обозначим позже, ближе к фестивалю. — Боже, я уже жду фестиваль! Два дня никаких уроков! Вот бы скорее… — устало протянула Кейт и снова упала головой на парту. — Так, и второе о чем я хотел поговорить. Звонила мама Кайла, он приболел, поэтому несколько дней посидит дома. Если у вас будет желание навестить, то предупредите его перед этим. — Чего? — громко и встревоженно спросил Карл. — Я думал он вчера просто уснул рано. Блин, это ужасно. Кейт, пойдем завтра? — Ага. — Я тоже пойду! — встрял я. — Надо принести ему что-то. — Хорошо, что сказал об этом, Эно! Я подготовил некоторые лекарства, передадите Кайлу или его маме, — мы закивали, а Хоупкин показал палец вверх и взял мел. — Ладно, давайте начнем урок! Перепишем с вами текст, — Хоупкин показал на лист, — а затем разберем ошибки в нем. Кто хочет переписать его на доску? Иви? Напишешь? — А можно не я? *** Какой бы урок не вел Хоупкин, литература или язык, все равно интересно. У него есть очень примечательная черта — он честен и вежлив. В итоге, все вежливые в ответ. Каждый уважает тишину в классе, внимательно слушает и пытается вникать. А из-за его подачи материала, на самом деле, без вранья, уроки пролетаю очень быстро, и можно даже поймать себя на мысли, что этого был мало. Когда закончился второй урок и начался обед, я вдруг поняли, что совсем не устал, даже наоборот, взбодрился, поэтому складывал тетрадь и карандаши с улыбкой на лице, вызвав у Иви недоумение. Ко мне мгновенно подскочила Кейт, за ней Карл и они, не дав мне встать окружили, на что Иви громко хмыкнул и возможно закатил глаза. Да, так и сделал. — Ну что, обед-обед-обед! Вы же с нами? — радостно щебетала Кейт. — А что там сегодня? — Тушёная капуста с сосисками, — Карл показал будто его тошнит, на что Кейт ударила его в бок. — Фу, не хочу капусту… я надеялся на что-то реально вкусное. Иви, ты как? Иви пожал плечами. — Мы уходим с последних двух уроков. Вы же нас не сдадите? — как-то раздраженно спросил он и повел бровью. — Че? Куда? — возмутился Карл, как будто он тоже мог уйти, но лимит на класс — два человека. — Не важно, дела, — грубо отрезал Иви и встал с места. — Капе-е-ец, че за день такой?! Мы получается сегодня больше не увидимся с вами, — грустно пробормотала Кейт и поджала нижнюю губу. — Пока Кайл болеет, нам даже нет смысла в клуб идти. Хотя я тогда приду порисовать. Карл? — Не, я пасс, пойду домой и буду тупо спать. Боже, я мечтал об этом целую неделю! Я покосился на него, что-то не верится мне. Думаю, он только и думает о том, чтобы увидеться с Люси. Карл специально не смотрел на меня, а потом вообще махнул рукой, одернул Кейт и потащил за собой вон из класса. А она напоследок лишь ехидно ухмыльнулась, будто знает про нас с Иви все, и скрылась в коридоре. Я выдохнул, стало тихо. — Пойдем, — сказал Иви и указал на окно. — В окно? — выдавил усмешку я, на что получил саркастичный кивок. — Иви, это точно нормальная идея? И я даже не про побег из школы. До твоего дома добираться час. — Не, мы поедем на другом автобусе, шесть остановок и потом идти десять минут. На дорогу всего полчаса уйдет, даже меньше. — А почему… — Просто обычно я езжу на тринадцатом, люблю подольше. — Ладно… надеюсь, нам не влетит. — Максимум, если Хоупкин узнает, он сначала отчитает нас, а родителям позвонит если не дойдет с первого раза. — Ну, я поверю тебе на слово, ты на карандаше! *** Самое нервное оказалось уходит за пределы школы, даже несмотря на то, что сейчас обед и в принципе много кто уходил. Седьмой автобус ждать долго не пришлось, он приехал через минуты две, как только мы приземлились на скамейку остановки. А пока ехали, Иви дружелюбно поделился музыкой, которую слушает — включил мне несколько песен, а заодно рассказал о том, что многие из них может слушать на повторе целый день. Мне понравилось, некоторое я сам слушаю и всегда слушал. Как минимум, мы сошлись на одной английской группе, на концерте которой я был в прошлом году, когда они проезжали туром по нашей стране. Вышли мы на остановке рядом с коттеджами. Вроде бы, она так и называется «новые коттеджи». Дорога от остановки до дома заняла не больше десяти минут и это при том, что мы не особо спешили. Дом Иви встретил меня уже знакомым запахом и мрачностью из-за большинства закрытых жалюзей. Иви предложил перекусить пастой с креветками, а заодно выпить кофе, поэтому мы сразу же прошли на кухню-гостиную. По дороге я осматривал стены, мебель, некоторые небольшие картины с примечательной знакомой подписью и увядшие цветы в горшках, которые делали атмосферу немного мрачнее. На самом деле, создается впечатление, будто этот дом не любят, словно отсюда пропала вся жизнь, которая когда-то была. Дом умирает вместе с цветами и тусклыми выцветшими картинами. Пока Иви чем-то гремел, я остановился у стеллажа заставленного старыми жжеными свечами, рядом с которыми лежали сухоцветы. Это вызвало неприятное чувство горечи, как будто все подобное осталось после культового обряда или похорон. А еще, странно было то, что во всех фоторамках отсутствовали сами фотки, но при этом они стояли везде, на каждой полке. Это жутко… аж до мурашек. Я прошел дальше, к холодильнику завешенному магнитиками из Ротт, близлежащих городов и парочкой фотографий, на которых Иви был еще мальчишкой лет десяти. Наверное, все те три фотографии, сделаны на полароид в одно и тоже время, потому что одет он одинаково и в руках у него одна грамота. Иви потянул меня за футболку, я обернулся, и он всучил теплую, почти горячую, тарелку с пастой, затем вторую, а сам взял две кружки с кофе, кивнув на лестницу. Мы пошли в его комнату, там сели уже за чистый стол, да и в целом в комнате было более-менее чисто. Не так как в прошлый раз. — Мой отец ночевал у вас? — спросил он ковыряясь в тарелке и кажется, этот вопрос дался ему тяжело. — Не знаю, но утром его не было. Он не возвращался домой? Иви пожал плечами. — Я уснул сразу же, как попрощался с тобой. — У тебя всё хорошо? — спросил я с какой-то мнимой надеждой на то, что он поделится. — Ага. Кушай, приятного аппетита. — Это вкусно. — Доставка. Вчера заказывал, но переборщил. — Это какая-то роскошь. — Креветки? — усмехнулся он и украдкой глянул на меня. — Ты же в Морвиг-Белисе, забыл? Тут много морепродуктов. — Точно. Просто… в Войте креветки дорогие, помню мы покупали их на праздники, папа брал меня с собой в магазин, там всегда выдавали забавную коробку и китайский напиток в подарок. — Хорошие воспоминания? Они тебя не злят? — Отличные и злиться не на что. Это же воспоминания. — Тебе бы хотелось вернуться в Войт? Обратно к друзьям, на те улицы, в ту же квартиру. — Конечно хочу. У меня там много друзей, наш замечательный сосед Альфред и в целом, там было хорошо. Жизнь там была лучше. А… что насчет… — я не решался спросить. — Меня? — договорил он. — Скучаю по горам, ветру, прохладе… не знаю, по тому, что было раньше. Я родился в Ротт и там бы предпочел умереть. — Это… звучит достаточно поэтично. Но, Иви, ты уже давненько здесь, неужто за столько лет у тебя не появилась привязанность к этому месту? Друзья? Новые воспоминания? — Друзья… это немного сложно для меня. Я общался с парой ребят в средней школе, нас объединяло творчество, но после моей третьей победы на конкурсе, они перестали относиться ко мне, как к товарищу и воспринимали только лишь, как соперника. — Но, не все такие. Тебе лишь попались не те люди, вот и всё. Знаешь, зависть — это плохое чувство, она действительно может разрушить многое и тем более вам было-то сколько? По лет пятнадцать-четырнадцать? Вообще ерунда. — У меня в целом были проблемы в лет четырнадцать. Так что, забей. Может, я тоже виноват. — Стой-стой, как я забью, мне же очень интересно тебя слушать и мне важно знать о тебе больше. Мы же… на самом деле друг о друге почти ничего не знаем. Я предлагаю скорее исправить это. Иви усмехнулся, махнул рукой, мол я дурак, а затем уставился в тарелку, как будто что-то вспоминает. Я со скрипом подвинул к нему стул, наклонился и положил ладонь на ногу. Иви сразу же обратил на меня внимание, да так испуганно, что я сам напрягся. Между нами натянулась наша невидимая нить, которая медленно и верно притягивала, словно леска между удочкой и рыбой. Где я — удочка, а Иви рыба. Или… может, все наоборот. Я скользнул ладонью под его шорты, просто на колено и то случайно. Я не виноват, что у него такие длинные широкие шорты. Колено холодное, а вот у меня температура стремительно поднялась вверх, явно уже выше сорока трех. Руки вспотели, но такая странная близость кажется мне нормальной и нужной, хотя мысли беспорядочно заметались, словно внутри у меня произошел какой-то пожар, и маленькие человечки пытаются его потушить, а заодно спасти хоть что-то ценное, например здравый смысл. Иви замер, я тоже и мы просто пробирали друг друга взглядом, пока он громко не сглотнул, суетливо придвигаясь ближе. Из-за этого рука скользнула немного дальше, а сердце предупреждало об опасности, сигнализируя о том, что еще чуть-чуть и мозг нахрен отключится. — Мои… родители…, — ему давалось каждое слово так тяжело, что он делал невыносимо долгие паузы, как будто вспоминал родной язык, — они… много… кричат на меня. Я думал он скажет про развод… но… — Кричат? — Да… мы не разговариваем нормально. Мама общается со мной так будто я глухой, — он закатил глаза. — А папа? — На прошлых выходных у нас был серьезный разговор и я не захотел в нем участвовать, так отец толкнул меня, в итоге я разбил пару кружек на которые наткнулся. Это вообще не сходится с тем, что рассказывал мистер Талорн. Как будто две стороны одной медали. Отец Иви рассказал лишь про плохое поведение Иви, о том, что он пререкается или молчит. Но, почему-то не упомянул о том, как они с женой ведут себя. Злит. — Они же не бьют тебя? — нахмурился я и сжал его колено. — Ам… прилетало разок — другой. — И как сильно? — Да так, пощечина… и всё. Обычно просто орут. На тебя не кричат? — Ну бывает ругаются, но сильные оры я никогда не слышал. Хотя, Лора как-то орала на меня благим матом за то, что я её планшет взял, но это было очень давно. — Лора? Кто это? — Моя старшая сестра. Она сейчас учится на врачебном деле в университете Войта. Ей двадцать один… кажется. Старая. — Ха, старая… наверное, у вас с ней хорошие отношения. — Да, но она отдалилась, как поступила, потом еще и парень появился. Так теперь вообще пишет редко, звонить не звонит. — Позвони сам, напиши сам. — Ха, ага, ща! Обойдется, много чести. Пусть копит истории, расскажет на новогодних каникулах. — Познакомишь? — А если она тебя уведет у меня? Она ведьма, я тебе клянусь! Красивая и наглая! Иви усмехнулся, а затем наклонился замерев перед моим лицом. — Ты видимо меня недооцениваешь, Эно. — Или переоцениваю Лору. Духи Иви… я не могу… для меня они яд. И перспектива отравиться даже радует. — Я… — зашептал он, — никогда в жизни не касался кого-то вот так… у меня даже интрижек в переписках не было… — Мгм… и у меня. Хотя… я флиртовал с некоторыми девчонками из компании. — М… — Ревнуешь? Иви промолчал, коснулся со мной носом, а затем обессиленно положил голову на плечо. Я закрыл глаза погружаясь в эту нежность и потерся щекой о его ухо, а затем уткнулся носом в волосы. Нащупав мою свободную руку, Иви нежно провел по ней пальцами, а затем сомкнул в замок. По рукам пробежали мурашки и я снова сжал его колено, а после, скользнул ладонью еще дальше по бедру, до тех пор, пока шорты не остановили меня, неудобного собравшись в гармошку. Хотя сам Иви молчал… и наверняка он бы позволил зайти дальше, как и я, будь на его месте. — Хочешь полежать? — прошептал он. — Иви… а если уснем? — На всякий случай поставим будильник. Иви лег к стенке, я рядом и мы просто, как два дурака пялились в потолок, сжимая и разжимая сомкнутые пальцы. — Жить с таким количеством окон — стремно… Меня одно-то бесит… — Я сплю с маской, но раздражает, соглашусь. У тебя в комнате жалюзи, разве нет? Закрывай окно и всё. — Боже, ты как мама говоришь… — Ужас! — Слушай, — я привстал на локте, чуть наклонившись к нему, — а что тебе нравится помимо рисования? Есть такое? — Наверное, это будет странно, но я всякое плету и даже в прошлом году связал себе шарф. — То есть, вот эти бусы ты сделал сам? — Ага… а у тебя… есть еще занятия помимо безделья? — Тц! Я никогда не бездельничал, вот честно. В Войте постоянно гулял, мы с ребятами тусили в парках или кафешках. — Так какие у тебя увлечения? Стихи? — Я… люблю литературу. Мой сосед про которого вчера писал — старик Альфред. Он поэт и просто писатель. Обожает литературу, всякие биографии и знает тысячи историй. Он очень важная часть моей жизни, благодаря ему я много чего прочитал, узнал, да и в принципе, наверное, по большей степени моё становление личности началось с него. — Ты личность с рождения, Эно. Но, здорово, что есть такие люди. — Знаешь, Иви, — я положил ладонь на его грудь и потом повел пальцем, вырисовывая круги, — я чувствую себя немного странно. — Что-то не так? — Нет, просто странно, как дурной сон. Я приехал в понедельник и за неделю успел вступить в клуб, завести друзей и влюбиться. — Пока что, возможно, у тебя просто симпатия, поэтому не стоит бросаться такими резкими словами. — Думаешь я придурок? — улыбка сама поползла вверх, а затем я его ущипнул. — Ты получается би? — спросил он, накрыв мою ладонь своей. — Ам… ну типо. Честно говоря, даже несмотря на то, что я флиртовал с девочками, но как-то интереса у меня никто не вызывал. Но, я хотел их всех… ну-у, ты понимаешь, да? — Трахнуть? — Иви нахмурился, еле сдержав улыбку. — Да-а, я хотел их всех. И вместе, и по-отдельности. И не только девчонок. — Боже, что за маньячная сторона? Лучше больше не произноси эти слова вслух, а то вдруг признают опасным для общества. — Не ссы, я перерос этот период. Теперь если только тебя, — я подмигнул, на что Иви закатил глаза. — Давай без этого. — Прости, просто шутка. — В каждой шутке есть… доля шутки, Эно. Но, если у нас все будет хорошо, — он взял мою ладонь и провел ей по своей груди к животу, параллельно поднимая футболку, чтобы я коснулся голой кожи, — то ты сможешь узнать меня еще лучше. Изучить и изучать до тех пор, пока не надоест. — Иви надавил моими пальцами на родинку над пупком, а затем отпустил руку. Я бегло перевел взгляд на его живот и снова дотронулся черной родинки, что сильно выделялась на фоне бледной кожи. Мы с Иви переглянулись, я сглотнул и снова посмотрел на его живот. Пальцы еле касались его тела, вырисовывая плавные линии, невидимые узоры и первую букву его имени. Он задышал чаще, как и я, наверное мы с ним ощущаем одни и те же чувства — тянущее желание переступить очень тонкую грань. — Я… — начал он и резко замолк. Я скользнул рукой выше живота , вторую выдернул из нашего замка и притянув Иви к себе, крепко обнял, уткнувшись носом в шею. В голове полный бардак. Какие-то отголоски говорят, что я слишком быстро привязываюсь, какие-то кричат о необходимом сближении и третьи осекают все остальные. Я понимаю, что нельзя спешить, мы не опытные, не знаем, как правильно вести себя, боимся друг друга, хоть и тянемся, но оно само — эти руки, касания, взгляды. Полный коннект с первого взгляда. Иви сжал меня в объятия еще крепче, как будто мерится со мной силой, а затем прошептал: — Так нравится, как ты пахнешь… с ума сводит. — А мне нравится, как пахнешь ты. Хотя… мне нравится в тебе все. Я глубоко вдохнул запах Иви, а затем легонько поцеловал в шею. Он сжал мою футболку и протяжно выдохнул, дав понять, что такое действие нисколько не отталкивает. Моё же сердце сходило с ума. Оно давно, но сейчас так сильно, что ноги начинали неметь, словно от них отливала кровь. И я снова его поцеловал, потом опять и так по кругу. Сначала было неловко, но на десятом или двадцатом коротком поцелуе, меня встряхнула уверенность и я углубился. Задевал его языком, зубами, совсем немного кусал и иногда останавливался чтобы отдышаться. Иви иногда дергался, постоянно перебирал мою футболку и дышал так громко, что это заполняло всю комнату. Губы горели, я отстранился посмотреть на его красное лицо и поймал рассредоточенный вялый взгляд. Сглотнув мы потянулись друг к другу, коснулись носами и вздрогнули от громкого будильника, моментально отстраняясь, как будто нас застукали. — Пора… пора на автобус… нам пора, — засуетился Иви, нервно вытаскивая телефон из-под подушки. — Д-да. *** У меня ужасно тряслись руки все время пока мы ехали на автобусе, не знаю почему, но я приравнивал это к тому, что мы быстро вскочили и на эмоциях ушли из дома. Когда мы вернулись в школу, там почему-то было очень холодно. Видимо, кондиционеры сегодня работали на славу, либо мы от нервного перенапряжения резко остыли. Иви все время молчал, да и я тоже. У нас пропали все слова и даже в школе, когда пришли в художественный класс все равно не разговаривали, но улыбались друг другу. Хоупкин смотрел на нас с прищуром, будто видел насквозь и даже не подошел, пока мы не расставили мольберты. — Ну что, братья прогульщики, — как-то весело начал учитель, — надеюсь, вы сбежали с последнего урока чтобы заняться очень важными делами. — Мистер Хоупкин, простите, это я потащил Эно с собой. Хотел показать ему город. — Мы ушли потому что я все еще наказан и после школы мне гулять нельзя. Иви не виноват, это наше обоюдное решение. Учитель сложил руки на груди и усмехнулся. — Не все учителя отмечают, в этом вам повезло, но, — он указал на Иви, — не надо так. Иви, мы уже с тобой это обсуждали. На первый раз я прощу, но не подрывайте мое доверие вновь. Эно, я бы не хотел расстраивать твоих родителей. — Извините, — я сложил ладони вместе, — больше не повторится. — Отлично, я вам верю! Рисуйте, подойду позже. Когда Хоупкин ушел, мы с Иви переглянулись и захихикали. — Он заходил только на последний урок, повезло, — выдохнул Иви. — Опа, прогульщики! — громко и весело прощебетала Кейт, как только вошла. — Да тише ты! — шикнул я. — Че рисуете? — она склонилась возле моего рисунка. — Фига, Эно, круто получается. Ты почти, как Иви. Иви хмыкнул. — Спасибо. Как уроки прошли? Все тихо? — Ага, все хорошо, обычная скука. Мы с Карлом последние два урока проиграли в морской бой. Я победила. Все шесть раз. Кайл нам написал, сказал у него самая страшная болезнь, видимо мозг растет, но завтра нас ждет и лекарства тоже. — А насколько далеко он живет? — спросил я, мимолетом покосившись на Иви, он уже рисовал в наушниках. Кейт поставила рядом стул, положила на колени рюкзак и рылась там. — Далековато, даже дальше чем Карл. Мы называем это «запретная зона» там много разрухи и пять лет назад три мужика подрались. — Это примечательно? Драка. — Ага, они все померли. Друг друга ножами затыкали. В том числе там был отец Кайла. Короче, вайб лютый. — Какие у тебя странные вайбы, Кейт. — Ха-ха, ну там реально атмосферно. Есть такое впечатление, что там можно прикольный сериал снять. — И о чем же? — Ха, о чем угодно. — Так, Кейт, — Хоупкин снова подошел к нам и дал ей в руки засохший фикус, — попробуй еще раз. — Мистер Хоупкин, можно что-то другое? Можно я нарисую там… пляж или что-то типо того. — Рисуй, если есть идея. Листы там — он указал на стеллаж, — карандаши там же, краски тоже. — Да, ура, я буду рисовать что-то адекватное, — она обратно пихнула ему в руки фикус и убежала. — Эно, а ты не отвлекайся особо. Сегодня надо начать все переносить на холст. Договорились? — Ага… сейчас только нарисую скейты. — Отлично, удачи, я если что за своим столом. На самом деле, Иви оказался прав, я нарисовал скейт сам без помощи, только потому что знаю его вдоль и поперек. Сам Иви вообще не отвлекался, полностью погрузился в свою картину, мысли и музыку. А меня забалтывала Кейт. Она рассказала про то, что у неё родители в разводе, она живет с мамой, но по выходным у отца, который, кстати, снимает дом недалеко от моего. Поэтому, она пригрозила, что как-нибудь придет в гости и обворует мой холодильник. В целом, это мило, но воровство я осуждаю. А еще, оказывается, у нее есть три старших брата, двое из которых близнецы, которые учатся в ближайшем крупном городке — Норвелле. А самый старший в том году уже женился. Но при этом, родители Кейт развелись всего три года назад и все еще поддерживают теплые дружеские отношениях, и многие праздники проводят вместе, собирая всю семью. Кейт в принципе очень болтливая, светлая, веселая, без подтекста или гадости. Со своими замашками, но в хорошем плане. Обидно за то, как с ней поступает Карл. Раздражает, что он непринужденно расхаживает с Люси, врет ребятам о том, что тупо хочет спать и не отвечает им на сообщения. Сейчас-то он точно не спит. Вот нутром чую. В какой-то момент Кейт замолчала, кропотливо вырисовывая что-то типо цветов на… песке пляжа. Я залип на это и все думал, думал, думал, как бы подтолкнуть Карла поскорее признаться в том, что происходит между ними. Это тяготит. Я бы никогда с Иви так не поступил. Да, если быть честным, ни с кем бы там не поступил, даже если бы меня умоляли встречать. Встречаться из-за жалости — последнее дело. Я вздохнул. Посмотрел на свой холст и понял, что перерисовал почти все, что до этого рисовал на ватмане. Второй раз оказалось легче и я учел все замечания Хоупкина, отчего ноги выглядели куда плавнее и пластичнее. Покосился на картину Иви — там во всю бушевали иссини-черные краски на небе. Его пальцы мягко, но быстро рисовали мазки, и он не глядя тыкал кистью в палитру, явно зная её наизусть. Мы переглянулись, он мне улыбнулся, а потом посмотрел за спину — я обернулся. В нашу сторону с улыбкой шел белокурый парень с яркими синими глазами и примечательной родинкой на носу. Он пожал руку Иви и наклонился к нему, кладя на его колени файл с бумажками. Иви снял наушники и улыбнулся в ответ. — Привет! — радостно поприветствовал он. — Приветик, Иви. Вот, нужно еще это. Ты потом напиши, как что, ладно? — Да, конечно. Это, — он аккуратно взял файл и посмотрел на лист, — для Люси, да? А почему она сама не пришла? Как я пойму, правильно ли понял подпись? Подпись? Иви что, подделывает подписи? Я навострил уши. — Да она со своим парнем тусит, я не могу до неё дозвониться. — У Люси есть парень? — встряла Кейт, и я мысленно сжался в плотный шарик. — О, привет, не заметил тебя, — нервно усмехнулся парень, почесав затылок. — Ага, типо того. — Ого, а кто? — Да… там… — Алекс, — подал голос Иви, — так, когда это нужно вернуть? В понедельник? — Ага, это край. Утром к вам зайду заберу. Справишься? — Конечно. Хорошо. Ну все, как обычно тогда. А, — он одернул меня, — это Эно. Наш новый одноклассник и мой друг. — Алекс, — он протянул руку и я суетливо пожал. — Эно. — Круто, будем знакомы! Ладно, я тогда пошел домой. Капец, ты представляешь, — он снова посмотрел на Иви, — я чуть не забыл про эти бумажки. Меня бы Люси убила. А что ты рисуешь? Ого, овца… опять овца? А ты разве не рисовал эту картину в прошлый раз? Это вторая? — Ты про это? — Иви показал маленький лист с этим же рисунком. — Просто черновик был. — Ну и ну, вот так агнец, прекрасно. Ну и талантище! А водопад, ты его дорисовал? А собаку? А яблоко продал? Когда Алекс спросил про яблоко, я подумал сразу о своем, которое пропало во вторник. Надеюсь это не про моё яблоко. Иви не мог так поступить с моей едой! — Боже мой, какой ты шумный! Все дорисовал, яблоко продал. — Что за яблоко? — спросил я покосившись на него. Иви махнул рукой и снова посмотрел на Алекса. — Ты вроде домой спешил. Я так-то занят. — Да, бегу. Все, всем пока! Мистер Хоупкин, — Алекс помахал учителю, — здравствуйте! И до свидания! — Хоупкин кивнул. — Он такой громкий, — я наклонился к Иви. — Да, как будто вечно плохо слышит. Аж бесит. Так скоро все будут знать о наших делах. — Кстати про это. — Подписи им подделываю. Точнее, это какие-то документы для выступления в национальных бальных конкурсах и у этих двоих что-то изменилось. Директор отказался подписывать заново, вот я помогаю. За деньги. — Иви, это же, наверное, незаконно! И много ты берешь? — Ты про незаконно для приличия сказал? Беру по мелочи, у ребят нет денег. Тысячу и всё. — Ого, тысяча за подпись. Легкие деньги. — Ха-ха-ха, ага. Ты, — он посмотрел на мой холст, — перенес рисунок, да? — Ну, почти. — Ребят, — к нам подошла Кейт и села на корточки между нашими стульями, — это так печально. Кайл не переживет того, что у Люси есть парень. Надо как-то рассказать ему. Блин, так странно, потому что я слышала от Агаты, что она разговаривала с Максом, а он говорил у неё никого нет. Капец. Вот с кем? Я вообще не видела её с кем-то в тесных отношениях. — И? — грубо спорил Иви. — Это стремно! Мы знаем, что у неё есть парень, а Кайл страдает. Я бы не хотела, чтобы от меня такое скрывали. — Не лезь. — Ну Иви, что такое? Почему ты такой? — Какой? — Уставший! — встрял я. — Кейт, забей, Иви просто устал. Да, Иви? — он выдохнул и кивнул. — Придумаем что-нибудь. — О, спасибо, Эно! Настоящий человек! При чем с большой буквы! Ладно, — она встала на ноги поправив футболку, — мне надоело рисовать, пойду домой, как раз мама должна сейчас прийти. — А сколько вообще времени? Иви посмотрел на часы, а потом на меня. — Через десять минут уже все. Так что, можно убираться. — О, круто! Моё уберете? — Кейт взмолилась. — Пожа-а-алуйста. — Да, без проблем, — улыбнулся я и мы дали друг другу пять. Кейт очень быстро убежала, даже не попрощавшись с Хоупкином, как будто спешила на автобус. А вот Иви не спешил. В целом, засуетились все, даже я. Меня скоро папа приедет забрать, а я еще хочу успеть обнять Иви. Наши холсты мы оставили стоять там же. А принадлежности Кейт убрали на место, оставив лист сушиться на подоконнике. В какой-то момент народ разошелся и пока я застегивал рюкзак, к нам подошел Хоупкин, посмотрел на картины и довольно улыбнулся. — Иви, получается замечательно. Эно, тоже супер. Уже жду не дождусь того, как будет выглядеть в цвете, только зря ты на ватмане тоже цветом не покрыл, хотя бы образно. — А надо было? Блин, мне никто не сказал. — Так это очевидно, — хмыкнул Иви. — Для кого как! — Ребята, все супер. Я доволен вашей работой. Хороших вам выходных! — И вам, — в один голос сказали мы. Из класса мы вышли последние. Хоупкин закрыл за нами дверь и остался там, наводить чистоту. Папа уже написал, что ждет, снова предложил довести Иви, но тот опять отказался. Это грустно. Иви совсем не хочет спешить домой. Мы остановились в коридоре, недалеко от выхода, там, где висят картины, и я взяла Иви за руки. — Ну-у, хороших тебе выходных, — пожелал я, крепче сжимая его пальцы. — На выходных не увидимся? Я пожал плечами. — Не знаю, завтра идем с ребятам до Кайла, а потом без понятия. В воскресенье может. — А после Кайла? Или ты там собрался весь день сидеть? — Нет, но я хочу поговорить с Карлом и если все зайдет в тупик, то уже поговорю с Кейт. — Все еще лезешь. Зачем оно тебе нужно, не понимаю. Карл сам знает, когда и что нужно делать. — Это ужасно, Иви. Кейт хорошая, очень классная и она не заслуживает того, что плетется за её спиной. Чем быстрее Карл признается, тем больше времени у них будет чтобы восстановиться. — Мне кажется, тогда их группе конец. — Группа не стоит того, что потом почувствует Кейт. Если тебе тяжело, просто не думай об этом. Я сам разберусь. — Я и не буду. И жалеть потом тоже никого не буду. — Ха, а меня? — я прижал его к стене и ущипнул за живот. — Ах, а тебя чего жалеть? — Просто-о-о та-а-ак! — Можешь страдать на моем плече сколько вздумается, — он переложил мою ладонь к себе на плечо и улыбнулся. — А можно не страдать? — Ага… Телефон завибрировал, снова пишет папа. Наверное, очень хочет домой. А я хочу есть. Притянув Иви к себе, на последок я крепко обнял его, а затем уткнулся в шею, поцеловал туда и укусил — сдержать это не удалось. Он ущипнул меня и мы отстранились. — Было больно! А если останется что-то? — он нахмурился приложив ладонь к укусу. — Скажешь собаки напали. — Собаки нынче бешеные, нападают даже в школе… — Я пойду, спишемся. — Ага… Я пошел вперед и остановился у двери, оборачиваясь на Иви. Он все также стоял там, опираясь на стену и смотрел мне вслед. — Не забывай — ты мне нравишься! — я послал ему сердечко пальцами, на что он отмахнулся и неловко отвел взгляд в сторону, расплываясь в широкой улыбке. — Иди уже…