Моя Чумная Леди

Селин почувствовала, как ноги становятся ватными. Ей стало дурно, она словно падала на дно. И упала бы на пол, когда отшатнулась, если бы не упёрлась о стоящий позади неё стол. Либо она выжила из ума, либо этот нахал перед ней — настоящий сумасшедший! Но Сан смотрел на неё поразительно невозмутимо, явно чего-то ожидая и наблюдая за её реакцией. Он ждал, пока его слова в полной мере пройдут сквозь неё и окончательно дойдут до сознания. Он глядел так пристально, так уверенно, будто он тут победитель. От этого волна отвращения и злости прошлась по телу Селин, она пришла в себя и резко вскинула подбородок, с гневом глядя на него. — Вы что-то забываетесь, милорд! — ледяным тоном сказала она. — Я для вас рабыня какая-то, что ли? Которую вот так легко можно дарить и в карты проигрывать? Даже если поверить, что лорд де Хала, мой супруг Юнхо, оказался таким мерзким подлецом, что проиграл моё состояние в первый же день, когда оно стало принадлежать ему после свадьбы… Но всё же, я то не принадлежу ему, я человек! — Вы принадлежите ему перед лицом закона, или вы забыли реалии времени, в котором мы живём? — сухо напомнил Сан. — И не вскипайте так быстро. Ставкой ваш муженёк поставил не вас саму, вашу жизнь, а просто право первой брачной ночи. Простыми словами, моя победа даёт мне право прийти к вам и исполнить супружеские обязанности вместо вашего драгоценного Юнхо. Селина почувствовала, как грудь заполняет острая вспышка ярости и шока, она едва дар речи не потеряла от возмущения. Это уже ни в какие ворота не лезло! Даже самые непристойные герои пошлых романов, которые она читала, не предлагали даме такое! Даже похабный пират Бан Чан, когда воровал свою Феликсину из книги на свой корабль, не посмел бы нести такой похабщины! Селин обуяла вспышка праведного гнева. — К какому сорту женщин вы отнесли меня, бесстыжий корсар?! — воскликнула она на эмоциях. Она едва не выкрикнула «сучье отродье!» или «портовая мразь!», как кричал в книгах благородный бандит Чонгук, но она сдержалась, не желая опускаться до его уровня. — Уйдите немедленно, — замогильным голосом молвила она, махнув рукой на дверь. — Выметайтесь, и я сделаю вид, что ничего такого не слышала! Вместо того, чтобы повиноваться, Чхве Сан встал с кресла, шагнул к стулу рядом и коленом опёрся об него, не спуская с неё глаз. Селин нервно увидела, как побелели суставы его загорелых рук, впившихся в спинку стула. — Нет, — твёрдо сказал Сан. — Как тут уже спокойно уйдёшь, когда пару минут назад вы мельком развлекли меня маленьким представлением, открыв дверь в одной сомнительной ночнушке, — при этих словах наглого корсара щёки Селин вспыхнули, но она оставалась невозмутимой под его тяжёлым взглядом. — Послушайте, Селин, — Сан резко изменился в лице, — ну не можете вы любить этого напущенного петуха Юнхо, особенно после услышанного. В вас должны были умереть мгновенно любые проблески симпатии после такого! — Я не собираюсь обсуждать мои чувства с вами! Пожалуйста, уйдите, покиньте мою комнату, если в вас осталась ещё хоть капля благородства! Сан странно скривился, сжал челюсть. Судя по нечто тёмному, мелькнувшему во взгляде, он обозлился и стал неожиданно несдержаннее. — Подумайте сами! — он словно дал выход гневу, говоря так горячо. — Вы больше не можете оставаться с мужчиной, которой посмел с вами так поступить! Ни одна девушка с достоинством не может любить и уважать мужчину, что поставил на кон в картах её тело и достоинство! Юнхо доказал всё своё неуважение к вам, с подобным ему останется только такая же презренная душонка, наподобие этой Корделии! — Причем здесь она?! — вспыхнула Селин. — Причём здесь его кузина? — Да какая она кузина, не будьте так наивны и слепы! — ядовито хмыкнул Сан. — Его настоящей кузине где-то лет пять, это просто его любовница под прикрытием! Селин выдохнула, ошарашенная ещё больше, она не могла поверить в такое. — Послушайте! — горячо продолжал Чхве Сан. — Не оставляйте всё как есть. Этот мерзавец на вас играл. Я могу вас забрать, увести в свой дом за морем. Я вас не трону без вашего согласия, и пальцем не притронусь. Вы тоже человек горячей натуры, мне так это импонирует. Я могу вас сделать счастливой, море отделит вас от этого недостойного человека. — И породнит с не менее недостойным! — вспыхнула Селин. Теперь она вела себя осмотрительнее и хладнокровнее, отвечая циничнее, когда как корсар, напротив, стал несдержанней в порыве странной взбудораженности. Она вдруг поняла прекрасно его пристальный и жадный взгляд, вечно направленный на неё: он пытается ещё быть джентльменом, но с лёгкостью перейдёт рубеж ради наслаждения. Эта ситуация здорово подстегнула чей-то охотничий азарт. Селин явственно поняла возможную власть женщины над мужчиной, как в тех самых чёртовых романах, но упорно гнула свою линию. — Если на вас всё же снизошли благородные порывы, господин Чхве Сан, — она не устояла, чтобы проверить его заинтересованность в ней. — То у вас есть более простой способ доказать ваше рыцарское поведение и честь! — И какой же это способ? — его бровь медленно приподнялась, она словно сбила его страстный порыв, и его лицо вновь стало жёстким. — Верните мне все права на то, что выиграли у моего супруга. Всё моё состояние, земли и поместье. Всё, что коварно отобрали у пьяного Юнхо! Он получил это всё только сегодня — это не тот срок, чтобы распоряжаться моим имуществом так нахально! И тогда я буду думать о вас без гнева, даже оценю благородный жест. Что же касается того, чтобы хоть на час отдаться вам, мне кажется, вы сами никогда в это не верили. Что-то яростное мелькнуло в его взгляде, хотя лицо оставалось мнимо беспристрастным. Ноздри Сана раздулись, и он заговорил горячо: — Увы, моя дорогая, я не смею отказываться от такой удачи! Мой корабль изрядно пострадал в морском сражении, его потрепало на скалах. С деньгами, которые я выручу за продажу ваших земель и замка-поместья, у меня будет новый корабль, довольный экипаж, провиант. Нет, я не могу так просто возвращать такую удачу обратно. Однако… Он оттолкнулся от стула и медленно, очень медленно стал идти к ней вальяжной походкой, словно хищник, загоняющий маленькую мышку в угол. В тенях, отбрасываемых светом свечей на столе, его лицо казалось маской, высеченной из камня, а тёмные глаза превратились в чёрные угли. — Тяжело избавиться от ваших обольстительных чар, — его губы тронула лёгкая усмешка. — И знаете, я достаточно безрассуден и безумен, чтобы согласиться на последнюю сделку. Я верну вам всё до цента, до клочка земли, если вы подарите мне эту ночь с вами. Я исчезну из вашей жизни до рассвета, а вы сохраните всё своё имущество. Это будет мой так называемый благородный жест. С каждым этим ужасным словом он приближался к ней как коршун. Селин опешила, широко раскрывая глаза и смотря на него с возмущением и шоком. На миг в ней всё же промелькнула эгоистичная мысль, а если отдаться, позволить час провести с ней и остаться со всем своим богатством? К тому же этот Чхве Сан был красив и статен, что отрицать…. Но она тут же подавила в себе эти грешные мысли — гордость и гнев всколыхнулись в ней ярче всего, напоминая о том, что нужно держать себя благородно до конца. Она уже поняла, что доверять мужчинам нельзя. Даже самая наивная простушка сейчас бы прочла в глазах напротив скотское желание, желание обладать. Где гарантии, что он исполнит с утра своё обещание, удовлетворив зов плоти с отчаявшейся девушкой? И сможет ли после такого она хоть кому-то доверять, полюбить снова? Вряд ли… К тому же она уже видела, что слова этого мужчины мало что значили. Минуту назад он обещал увезти её за море, не тронуть пальцем, а теперь похабно предлагал переспать ради возвращения её же земель. Она растерялась от шока, но когда Сан навис над ней, и его рука коснулась её локтя, пройдя пальцами вниз и касаясь кисти, и Селин тут же отлетела от него, как ошпаренная. — Не смейте прикасаться ко мне! — взревела она. Он было сделал к ней шаг вперёд снова, но Селин кинулась к камину. За стеной она хранила спрятанный клинок, и тут же выхватила его, вскидывая вверх и шагая обратно к Чхве Сану. Острие упёрлось в его грудь. Сан замер, явно не испуганный, но очень удивлённый. Его бровь взлетела верх, он со скептической ухмылкой посмотрел на неё. — Выметайтесь! — злобно процедила сквозь зубы Селин. — Выметайтесь из моей комнаты, или я вас проткну, клянусь! Забирайте всё, что выиграли и катитесь к чёрту! Всё забирайте, но не смейте говорить эти гнусности, прикасаться ко мне! Идите прочь! — она зло тыкнула в него клинком, остриё чуть кольнуло его жилет на рубахе. — Приходи завтра с поверенным, но сегодня я остаюсь спать в своих покоях! Одна! Сан, только что готовый её обнять и притянуть к себе, резко замер. Улыбка, едва дрогнувшая на его лице, в миг погасла, возвращая ледяную маску раздражения. — Как знаете, леди де Хала, но как же вы наивны! — сухо сказал он. — И дурны. Прямо под стать своему муженьку! Только теперь вы потеряли для него всю рыночную ценность! Вы же не думали, что он от великой любви женился на вас спустя всего два месяца? — А вы что, не от великой ли похоти припёрлись ко мне сейчас, устроив всё это? — выплюнула эти слова уязвлённая Селин. Узкие глаза сощурились в тонкие щёлки — Сан глядел на неё так мрачно, что его лицо казалось поистине пугающим. — Спите в своей кровати одна, бедняжка, со всеми своими необласканными прелестями. Можете пожить пару дней, вскоре пришлю поверенного, он займётся бумагами и оформлением земель и поместья на меня. Я благородно позволю вам собрать вещи без спешки, так и быть. Вопрос исчерпан, засим откланиваюсь. Он отвесил ей галантный поклон, очень низкий — явно с огромной издёвкой. Разогнулся обратно, расправляя широкие плечи, и пошёл к двери, уже не глядя на неё. Селин инстинктивно пошла за ним, чтобы закрыться. Но, глядя на его ровную спину, этот внушительный размах плеч, тонкую талию в плотно прилегающем жилете, она чего-то испытала такую злость, что не смогла сдержаться от гневного порыва. В неё словно плюнули и раздавили её гордость! — Я вас ненавижу! — прошипела она. — Ненавижу всем сердцем, проклятый мерзавец! Я бы с радостью посмотрела, как утонет ваш новый корабль! И я бы улыбалась, видя ваше распухшее утонувшее тело, всплывшее со дна моря! Вы омерзительны! И наконец-то вы уходите! Сан резко остановился прямо у двери, мгновенно повернулся, глядя на неё в упор. — Ба! Сколько в вас злости, юная леди! — вопреки её ожиданиями, он улыбнулся, и ямочки проступили на его щеках. — Несмотря на эти злые слова, ядом выплюнутые из вашего прелестного рта, я даже немного восхищён вашей ненавистью. Интересно, умеете ли вы любить так, как ненавидите? Что ж, пожалуй, всё же один маленький подарочек я заберу себе на память, заставлю вас замолчать напоследок. И, прежде чем Селин успела что-то осознать, он в пару шагов метнулся к ней, да так быстро, что она ничего не успела осмыслить, как её тут же сжали в стальных объятиях и плотно прижали к себе. Она успела лишь выдохнуть, а потом её губы накрыли чужие, и она выпустила из ладони клинок, который так уверенно сжимала мгновение назад. Он с тихим стуком упал под им ноги. Селин забарахталась в чужих руках, но хватка этого мужчины поражала, она как слабый котёнок дрыгалась в лапах медведя, хотя Сан был больше похож на дикого волка. Но неожиданно его горячий и наглый поцелуй превратился в более чувственный и ласковый, он стал терзать её губы своими, уверенно, но без лишней грубости, прорывая её оборону. Почувствовав внутри себя чужой язык, Селин обомлела, но тут же обмякла. Может, дело было в ощущении разницы их силы, от дикого звериного порыва, что парализовал её напрочь, и одной сильной, но нежной руки, что зарылась в волосы на её затылке, и оттягивая пряди, и лаская её кожу головы — словно сквозь страсть пробивалась и нежность. Она ощущала запах кожи Сана, его одеколона, чистой рубахи, и его дыхание обдавало её лицо, рука на спине плотно сжимала ткань её халата. Селин на миг размякла, одурманенная поцелуем, этими нагло ласкающими губами, и вдруг с сомнением подумала, что сейчас проиграет и разомлеет под ним. И это породило в ней волну яркого протеста и паники. Она резко оттолкнулась ладонями от груди Сана, вырываясь из хвата. А затем от возмущения занесла руку, и воздух окрасил звук громкой пощёчины. — Да как вы смеете! — Селин снова занесла руку и ударила второй раз, а когда она вскинула её в третий раз, её кисть перехватили в воздухе. Крепкая ладонь Чхве Сана сжимала её руку, не давая вырваться. На его щеке остался красный след, тёмные глаза пристально глядели на неё, и в них отражалось что-то дикое. Селин, которая едва стояла на ватных ногах, тяжело дышала. Она зажмурила глаза, почему-то решив, что он ударит её в ответ за обидные пощёчины, но вместо этого услышала над собой злой смех: — Ох, моя дорогая леди Селин, невероятное дело, чтобы знатная дама так яростно бросалась с кулаками на защиту своей чести. Вы просто… нечто. Есть что-то в этом восхитительное. Прошу прощения за дерзость — не смог устоять перед вашими чарами. Вы должны мне ночь, не забывайте. Возможно, я когда-то влезу в ваше окно за расчётом… Его смех звучал в её ушах ещё долго. Селин открыла глаза только тогда, когда он ушёл, закрыв дверь, и по коридору раздался быстрый, но тихий звук шагов. Вскоре за окном она услышала звук ржания лошади, а потом цокот копыт, перешедший в галоп. Ей не нужно было выглядывать в окно, и так понимала, что Чхве Сан покинул поместье. Селин медленно опустилась на пол, раскинув руки вдоль тела. Она сидела так долго. Вначале предавалась апатии. Как так могло провернуться за один лишь вечер? Вот вроде всё складывалось идеально — молодой муж, своя семья, возможность раскрыть своё имя… И тут всё махом отбирают, ещё ей приходится испытать столь унизительную ситуацию. Слёз не было. Селин редко плакала, не умела особо. В её груди вначале царили безжизненность и оцепенение, но они быстро вытеснялись разрастающимися чувствами праведного гнева и слепой ярости. Она ощутила, что буквально за пару мгновений в ней умерла старая Селин, та невинная и романтичная девочка, грезившая о сладкой любви и верившая в хороших людей. А сейчас она словно восстала из пепла, как сгоревший и заново родившийся Феникс. Только он превратился в жестокую и агрессивную Селин, требующую отмщения. Настоящей мести за попранную честь и оскорблённую гордость! И не сучий Чхве Сан за это должен ответить, а её драгоценный супруг, прямо натворивший подобную мерзость! Селин превратилась в неистовую фурию, едва сдерживающую свирепость. Она встала, уверенно распрямила плечи и прошла к шкафу, на ходу скидывая халат и ночное платье. Из шкафа она достала костюм для верховой езды и надела брюки и высокие сапоги — ей сшили это тайком на заказ, как мужской костюм, подогнанный под женские габариты. Дядя в первый раз был в шоке, и Селин щеголяла в брюках лишь с самого утра по местью, чтобы своим видом не смущать остальных. У неё и платья для верховой езды имелись, но они оставались неудобными. Наверх она сейчас надела лишь широкую рубаху и заправила её в пояс брюк. Следом надела длинный камзол для езды, закрывающий бёдра, взяла упавший клинок и вышла в коридор. Пусть её запомнят в таком виде — вызывающем, бросающим вызов устоям! Пусть её муженёк последним увидит лишь её буйную натуру и поймёт, что сильно погорячился, устроив этот позор. Поместье словно погрузилось в сон — везде царила тишина, слуги явно спали, никого не встречалось на пути. Селин тихо спустилась на первый этаж, прошла в зал. Она услышала едва уловимый звук позвякивание стекла, и оно прозвучало из будуара возле игорной комнаты. Селин бесшумно проскользнула туда, в приоткрытую дверь. Юнхо она увидела сразу. Он развалился в кресле полубоком, практически спиной к ней. Он закинул длинные ноги в туфлях на кофейный столик перед собой. В его руке, лежавшей на подлокотнике, была уже практически допитая бутылка виски, и Юнхо лениво бултыхал её, бездумно смотря в горящий камин. Он даже не со стакана или бокала пил! А вот так, с горла? Ох, мироздание, как она вообще могла думать, что этот человек полон манер? Селин смотрела на него исподтишка, и даже в её сердце, полном гнева и ярости, что-то защемилось. Девичья душа всё ещё тосковала по упущенной возможности искренней первой любви. Юнхо ведь ей так нравился… Или так она считала из-за первой влюблённости? Ведь она ничего не знала о мужчинах толком… А сейчас она с горечью рассматривала своего новоиспечённого мужа, полулежавшего в кресле. Её взгляд прошёлся по его красивому профилю, этим сладким на вид губам, копне тёмных шоколадных волос. А затем она засмотрелась на его длинные тонкие пальцы, лениво играющиеся с горлышком бутылки. У Юнхо были такие красивые руки… Селин не раз постыдно думала, как эти длинные ловкие пальцы будут ласкать её наедине, сколько приятных и горячих прикосновений ей подарят. Как и эти губы, на которые она смотрела, — чуть похожие на бантик из-за верхней. И эти чувственные губы уже не поцелуют её никогда, потому что она намерена вырвать из сердца эти ядовитые чувства к недостойному человеку, и он отплатит за столь огромное унижение! Селин тихо отошла, рассматривая всю комнату, и взгляд наткнулся на охотничью стенку в правом углу длинного будуара. Там висели ножи, всякое оружие и незаряженные ружья. Она тихо скользнула туда, и Юнхо даже не услышал, настолько поглощённый собственными думами. Селин сняла шпагу, положив на стол рядом клинок. Она не раз брала здесь оружие, тренируясь со стариной Донсоком. Первая мысль была подойти тихо, подкрасться и воткнуть шпагу в спину Юнхо через диван, быстро и чётко. И Селин едва не сделала так, тихо крадучись. Как вдруг застыла с выпрямленной рукой со шпагой. Она смотрела и смотрела на макушку Юнхо. И сердце её сжалось. Она не могла так подло поступить. Но не из-за любви и сентиментальности — она не хотела опускаться до уровня этого гадкого человека, тоже быть отродьем, тем низким созданием, кто убьёт в спину ничего не подозревающего муженька. Нет, она сохранит честь в себе. Селин снова отошла и взяла вторую шпагу. Она заставит его драться на дуэли, дав шанс. Она ведь не монстр! Её скрытно обучали, она много тренировалась с Донсоком, а Юнхо пьян, его координация и внимание нарушены. У неё есть шансы победить. А если он её заколет, то так тому и быть! Она унесёт в могилу с собой поруганную невинность своей души, свои растоптанные наивные чувства, и ей будет не жаль, ведь она не сможет жить с таким мужем, который проиграл её в карты! И Селин резко вышла перед Юнхо, дёрнув рукой в воздухе. От резкого свиста шпагой он дёрнулся, вскинул голову и уставился на неё. Вначале как на приведение, а потом его взгляд прояснился. Юнхо приподнял бровь, окидывая любопытным, чуть блуждающим взглядом и её костюм, и фигуру, что особо не скрывал длинный камзол на ней. — Ради всего святого, что на вас надето, дорогая? — усмехнулся он, а потом медленно отпил из горла виски. — Я слышал о ваших странностях, но, оказывается, вы ещё любите ролевые игры? Неожиданный приятный бонус для первой брачной ночи. Селин опешила, сжала губы, справляясь с гневом, и сказала твёрдым властным голосом: — Вставайте! Как вы смеете вести себя так? После вашего непростительного поведения?! Я не вижу и нотки раскаяния в вашем голосе, кажется, вы даже в лучшем расположении духа, чем были днём! Вы проиграли меня как вещь, как рабыню на плантациях, как самый презренный мерзавец! И после всего даже не хотите мне что-то сказать в своё оправдание? Никаких объяснений? — И всего-то? Лицо Селин полыхнуло холодной яростью при виде его ироничной ухмылки. Юнхо поставил бутылку на столик перед ней, убрал ноги оттуда и поставил их на пол, широко расставил бёдра и сложил руки в замок на животе. Столь вальяжная и непристойная поза разозлила Селин ещё больше, а её муженек продолжал смотреть на неё, снисходительно улыбаясь. — Так забавно, — протянул он. — Только я заикнулся о вас как ставке, лицо Чхве Сана вначале вспыхнуло гневом, а потом его глаза жадно заблестели, и он не смог отказаться. Кажется, он безумно хотел вас, что я даже опешил. Весь такой из себя суровый и серьёзный Чхве Сан оказался таким романтиком, прямо готов был поставить все сокровища мира, чтобы выиграть вас у меня. — Сокровища, которых у него нет, — мрачно сказала Селин. — И как мы уже знаем, мои сокровища в виде приданного его заинтересовали больше. — О! Он же корсар, а по факту от пиратов не отличается, — хмыкнул Юнхо. — Он бы украл что нужно, чтобы заплатить. Чем-то вы ему очень приглянулись, что он стал так жаден и напорист. Я, конечно, был уверен, что выиграю всё обратно, но сегодня судьба впервые была не на моей стороне! Селин прерывисто дышала, возмущённая до предела. — И вы считали, что я исполню ваш карточный долг?! — воскликнула она в праведном гневе, смотря на этого мерзавца, который, напротив, глядел на неё спокойно и чуть скучающе. — Вы серьёзно рассчитывали, что я буду платить по счетам собой?! — Нет, если честно, — со слабой улыбкой покачал головой Юнхо. — Я видел ваш буйный нрав, который вы неумело прятали под маской добропорядочной девицы, моя милая Селин. Я надеялся, что вы сполна оскорбите наглеца Чхве Сана, унизите его, пощёчину дадите там, что ли. Я не сомневался, что вы выкинете его за порог. А он, хоть и тварь с манерами, но насилием над женщинами точно никогда не промышлял. У нас с ним сложные отношения. У него много денег, и мне приходилось впускать его в свой круг, да и связей у него много. Но я чувствовал, что он ненавидит меня, хоть и всегда улыбался. Уверен, он и насолить мне хотел вами, и я рад, что вы не дались. Хотя, с другой стороны… — он поморщился. — Я бы спокойно пережил, что вы бы подарили ему свои прелести на одну ночь, чтобы вернуть моё состояние, которое я спьяну так позорно проиграл. Может, когда он вернётся, то ваше обаяние и слёзы смягчат его захватнические порывы на чужое добро, и… — Прекратите! — рявкнула Селин. Её глаза пылали гневом. — Вставайте, милорд! — Вставать? Зачем? — Вы же не собираетесь драться, сидя в кресле? С этими словами она бросила в него второй шпагой, которую держала в левой руке. Юнхо поймал её инстинктивно на лету. Это разозлило Селин ещё больше — ведь он не был так сильно пьян, чтобы утратить ловкость и координацию, значит, отдавал отчёт своим действиям, но даже не пытался извиняться хоть как-то! От этого её злость и намерения возросли в сто крат. А Юнхо сейчас таращился на шпагу в своей руке и вопросительно посмотрел на Селин исподлобья. — И зачем мне это? Чхве Сан не уехал, что ли? И вы хотите поединка за даму, как в ваших книжках? — Нет, лорд де Хала, драться вы будете со мной за мою поруганную честь! — С вами? За вашу поруганную честь? — Юнхо захохотал, и его смех стал настоящим оскорблением для Селин. — Моя дорогая, — он посмотрел на неё снисходительно, склоняя голову вбок. — Понимаю, вы сейчас возмущены, но это пройдёт. Да, увы, случилась неприятность, и завтра нам придётся быстро собираться, что уж поделать! Но, ради всего святого, оставьте эту тыкалку, которой можете пораниться! Вы выглядите смешно со шпагой и со своими угрозами! Возвращайтесь в свою комнату и ложитесь спать, Селин. Мне не до сентиментального нытья и глупых истерик. Оставьте меня. — Кажется, вы не поняли, лорд де Хала, — сухо сказала Селин, крепче сжимая эфес шпаги. — Я намерена требовать отмщения прямо сейчас и до конца! Вы посмели мной распоряжаться, как товаром, и унизили моё имя! — Отныне вы носите моё имя, и, как муж перед законом, я имею право делать с моей женой всё, что мне вздумается, — жестко отрезал Юнхо. — Мне принадлежат ваши тело, душа и имущество. А вы всего лишь… моя жена! Перестаньте строить из себя дуру и оставьте в покое оружие, с которым вы не знаете что делать. — Я не про ваше имя говорила, которое теперь ничего не стоит, и которое я отказываюсь носить! — её глаза зло сузились. — Я про своё родное имя, про честь семьи Дэвэро. И теперь я отказываюсь быть вашей женой! — Это как? — хмыкнул Юнхо. — Воспользуетесь нынче модным разводом? Но его получить не так-то просто, особенно женщине. Миллионов кругов ада и бюрократии надо пройти, так что угомонитесь, моя дорогая! Перебеситесь! — Есть более лёгкий путь, — мягко улыбнулась Селин. — Я просто стану вдовой. Защищайтесь! Я пришла вас убить! Юнхо прыснул, попытался подавить смешок. Потом, видя её каменное лицо, он не сдержался и засмеялся уже в голос. Селин терпела его вспышку веселья, холодно смотря на этого человека, по которому только ещё сегодня влюбленно вздыхала, а сейчас он вызывал у неё лишь презрительное отвращение. Она сделала два шага к низкому столу, где стояла бутылка виски. Она схватила её и плеснула содержимым прямо в хохочущего Юнхо. Струя алкоголя полетела ему в лицо, потекла следом на белую рубаху под распахнутым камзолом. Он резко замолк и опешил, уставившись на неё. По его лицу стекали струйки виски, а взгляд приобрёл нечто агрессивное и безумное. — Это что сейчас был… Юнхо не договорил и инстинктивно уклонился, закрывая голову левой рукой, и мимо него пролетела бутылка виски, упала за кресло и разбилась об пол. — Полоумная! — Юнхо в шоке повернул голову обратно и подскочил на ноги, сжимая в правой руке шпагу. — С ума сошли?! Вместо ответа Селин сделала выпад и кончиком шпаги нанесла ему царапину на щеке. Юнхо отшатнулся, но не достаточно, и багровая полоса тут же разрослась на его коже, на скуле. Он изумился, а потом яростью уставился на неё. — Надеюсь, эти действия ясно дали вам понять, что я серьёзна в своих намерениях, лорд де Хала, — сухо процедила Селин, смотря на него с холодным вызовом. — Защищайтесь! На этот раз она сделала серьёзный выпад. И Юнхо отреагировал, как подобает — вскинул руку и отбил своей шпагой её удар. — Шлюха! Его лицо перекосило от холодного бешенства, глаза выпятились. Селин с омерзением отметила багровые пятна, покрывавшие щеки и шею Юнхо от гнева и алкоголя. Она же напротив оставалась хладнокровной и невозмутимой. Селин чувствовала, как прогулочный камзол стесняет её движения, и без стыда скинула его с себя, оставаясь в облегающих брюках и заправленной рубахе перед взором мужа. Юнхо вначале опешил, а потом её вид вызывал у него новый приступ злорадства. — Ба! Что это за наряд скрывался под верхней одеждой? Селин, дорогая, эти вещи ничего не скрывают. У тебя, оказывается, такая фигура! Только что я действительно думал прибить тебя от злости, раз приданного уже нет! Но, кажется, я погорячился, и кое-что приятное сегодня получу. Мне достаточно будет обезоружить тебя и повалить на пол, там и закончим нашу консумацию брака. Молодые кобылки часто требую хлыста, чтобы стать шёлковыми. Говоря все эти гнусности, он шагнул вперёд, протягивая шпагу кончиком в ворот рубахи Селин, прямо посредине груди. — Не покажите мне уж всё до конца, дорогая жёнушка? Я планирую осуществить свои супружеские права. Он попытался разорвать её рубаху, но Селин со звоном отбила шпагу своей, а потом атаковала прямо. Звук столкнувшейся стали прозвучал сухо и отчётливо. Бровь Юнхо взлетела вверх, и он шагнул назад, чтобы парировать. Протянул левую руку, чтобы расслабить душащий воротник рубахи. Он снова шагнул вперёд, остриё его шпаги описало короткую дугу и направилось к плечу Селин, но она отступила на полшага и отбила клинок в сторону. — Кто учил вас драться? — с сомнением спросил Юнхо, хмуря брови. Селин не ответила, атакуя в очередной раз. Быстрый выпад в грудь, который Юнхо парировал, затем шаг в сторону, контрвыпад к его запястью. Он едва успел отвести руку и теперь улыбался иначе — явно напряжённо. Широкий будуар вдруг показался узким, всё мешало — стол, стулья, кресла, низкая софа. Юнхо словно чуть пришёл в себя и пошёл на неё напором, явно пытаясь загнать её к стене, работая серией коротких, точных уколов, заставляя её пятиться. Он был сильнее, но он был пьян — это чувствовалось в его грубых и хаотичных движениях. Будь он в спокойном состоянии, Селин явно бы проиграла. Но сейчас спокойной как удав была она, а Юнхо то злился, то приходил в звериный азарт. Его глаза порой следили не за шпагой, а за явно колыхающейся девичьей грудью под рубашкой. — Я даю тебе последний шанс, — процедил он сквозь зубы. — Положи оружие, и я не буду так зол. Иначе завалю на пол, и наказание будет серьёзным! Селин молчала. Её холодность и игнорирование ещё больше стали его бесить. Он пошёл на неё агрессивнее, но от того необдуманнее. Она уклонялась, держала корпус прямо, левую руку чуть отведя назад, чтобы не мешала. Лезвия скрещивались снова и снова, Юнхо резко усилил нажим и сделал резкий финт — ложный выпад в лицо и мгновенный перевод вниз, к животу. Селин отреагировала поздно — кончик его шпаги задел ткань её рубахи — не глубоко, но ощутимо. — Сдавайся! — прорычал Юнхо. — Ты уже достаточно наигралась в обиженную жёнушку! Ответом был её шаг вперёд. Селин внезапно перехватила инициативу, скача как кузнечик. Вместо того, чтобы отступать, она сократила дистанцию, вынудив Юнхо откинуться назад. Он чуть не споткнулся об стол, грязно выругался, заставляя её бровь подняться. Такой высокий, обычно такой проворный и изящный, сейчас он из-за алкоголя казался неповоротливой глыбой. Селин активно пользовалась этой слабостью, чтобы не дать продавить её силой, и быстрая серия уколов понеслась на Юнхо, чтобы сбить его ритм. Он отступил, упёрся каблуком в край ковра, чуть потерял равновесие, но удержался. Его лицо покрылось багровыми пятнами, он психовал и начал атаковать резко, с раздражением. Его удары теперь ощущались сильными, почти грубыми. Селин отбила их не силой, а углом, позволив чужой шпаге скользнуть мимо, и одновременно шагнула в сторону — их лица оказались на расстоянии вытянутой руки. Она слышала его дыхание, ощущала запах алкоголя. Юнхо облизнулся, смотря на её губы, его тёмно-каштановые волосы сбились на лбу от пота, хотя даже так он оставался так красив, что Селин скривилась, чувствуя нечто щемящее в сердце. Юнхо попытался оттолкнуть её гардой, но она уже сместилась. Лёгкий поворот корпуса — и её клинок прошёл вдоль его, соскользнул и нашёл просвет. Укол был точным. Остриё вошло в его торс чуть ниже рёбер, мгновенно останавливая его движение. Юнхо замер, словно не сразу понял, что произошло. Селин же отступила на шаг, не выдёргивая клинок резко, а аккуратно освобождая его. На ткани его камзола расползалось тёмное пятно. Он опустил взгляд, и рука его дрогнула, шпага с глухим звоном упала на ковёр. Разъяренный сопротивлением смазливой влюблённой дурочки, кою он её считал до этого, охваченный также желанием поскорей окончить бой, чтобы удовлетворить вспыхнувшую похоть, Юнхо разгорячился и сделал роковую ошибку. Сказывалась бессонная ночь за картами, курением и выпивкой, одурманившими его рассудок. И теперь он был продырявлен, не восприняв свою жёнушку со шпагой за настоящую угрозу. Несколько секунд они стояли молча. Юнхо медленно опустился на колено, удерживая себя одной рукой за край стола, а другой зажимая рану. — Ты… — начал он, но слова оборвались. Селин держала шпагу опущенной, дыхание её было тяжёлым, однако взгляд оставался ясным. — Ты заслужил это, поступив так со мной! — горячо воскликнула она, смотря на его удивлённое бледнеющее лицо. — Как посмел ты так поступить! За что?! Юнхо вдруг хмыкнул, а затем завалился на пол, рухнув на спину. Он кривился, держась за рану. Его глаза оставались прикованными к Селин, и на губах неожиданно дрогнула тень улыбки. — Я бы мог любить тебя, — прошептал он, протягивая к ней другую руку. Но его глаза закатились, а потом закрылись, рука обмякла и упала на пол. И Юнхо уронил голову вбок. Селин выдохнула и хотела было метнуться к нему, как её остановил болезненный вскрик: — Юнхо, бог мой, не-е-ет!!! Селин отшатнулась в сторону, когда из-за двери вылетела стройная фигура в синем платье и промчалась мимо неё. Это Корделия Габриэльс метнулась через весь будуар, рухнула на колени возле обмякшего Юнхо, схватила его за лицо и пришла в ужас. — Юнхо, милый! О господи, о нет! — завыла она, тряся его за щёки. А потом развернула голову к Селин, одаривая её взглядом, полным ненависти и злобы. — Проклятая стерва! Вы убили его! Убийца! Юнхо, мой Юнхо! — запричитала она, прижимая его тело к себе и целуя лоб. Селин смотрел на это хмуро, поджимая губы. Какая же она была наивная дура! — Так это правда? — тихо сказала она. — Вы не кузены? Скажите уже, что уж. — Конечно, нет! — горячо, с каким-то злорадным смешком фыркнула Корделия, и её красиво лицо исказилось в страшной гримасе. — Мы были любовниками! Но оба бедны, чтобы жениться. И тут вы! Молоденькая влюблённая дурочка с подыхающим дядей и приданным! Юнхо сразу решил, что вы лёгкая добыча! Вы бы тут остались жить в своей захолустной деревне, а мы бы с вашими деньгами перебрались в столицу! Но вы прознали про всё, да? Ревнивая ведьма! Завистливая сучка! Вы убили моего Юнхо! Убили!!! — Не таким уж был и вашим, — сухо ответила Селин, наблюдая за этой жалкой сценой на полу. — Вас он явно использовал тоже, только в другом ключе, как доступ к удовольствию, — мрачно заметила она. — О вас он тоже явно не думал, когда проиграл сегодня ночью всё моё состояние в карты. То есть, у вас бы ничего не было. — Что? — брови Корделии взлетели вверх. — Что вы несёте?! Это неправда! — Это правда. Наш драгоценный Юнхо проиграл всё моё состояние до последней нитки, скоро его придут забирать. И только что был мой акт возмездия! И вы тоже теперь не получите ничего! Лицо Корделии перекосило в жуткой гримасе. — Психопатка! — вскричала она. — И вас повесят за содеянное! Думаете, вам сойдёт с рук убийство мужа? Он был другом нескольких лордов и особенно барона Вонхо, тот не оставит это безнаказанным! Общество засудит вас за убийство мужа, а благородные джентльмены постараются, чтобы суд наказал вас по-настоящему! Я буду свидетельствовать против вас! О! Я буду так лгать и так наговаривать! О да, столько врать, сколько потребуется, чтобы не было возможности вас оправдать! И в день, когда на вашу шею накинут петлю, я буду хлопать в ладоши в первых рядах! Селин опешила. Ведь эта проклятая Корделия была права. Сколь бы не были справедливы её намерения, общество всегда осудит женщину за неподчинение мужу. И перед всеми она будет убийцей, ещё докажи про поруганную честь и что ею как рабу проиграли в карты. Эта любовница будет доказывать, что не было такого. Да и Чхве Сан теперь явно не признается, что приходил требовать долг. Ох, у неё огромные проблемы… Но она думала быстро, особенно, когда Корделия подскочила и заорала «на помощь!», явно намереваясь разбудить слуг. Селин метнулась к ней со скоростью ветра, более проворная и быстрая. Она мгновенно повалила молодую женщину на пол. Корделия взвизгнула под ней, попыталась сопротивляться, но тут со всего размаху получила удар эфесом шпаги в затылок. Глаза её выпятились, а затем она обмякла на полу. Селин испугалась, что переборщила с ударом, она протянула руку, но успокоилась, почувствовав чужое слабое дыхание на пальцах. Действовать надо было быстро. В доме оставаться нельзя. Если её поймают, то повесят быстрее, чем разберутся с произошедшим. Она кинулась обратно в свою комнату, старясь бежать бесшумно. Оказавшись у себя, Селин быстро начала переодеваться в новую удобную одежду, схватила драгоценности, спрятанные в тайничке деньги. Она закуталась в плащ и тихо прошмыгнула обратно в коридоры. Селин знала своё поместье, как пять пальцев, и незаметно прошла окольными путями, оказавшись на улице. Она уже слышала какие-то шорохи и переполох в доме, и страх подгонял её. Она побежала к конюшне, чтобы поскорее покинуть это место. Кобылка Звёздочка поприветствовала её ржанием, и Селин постаралась успокоить её, чтобы не поднимать шумихи. Она быстро стала цеплять седло на лошадь. Но когда она вывела Звёздочку за поводья, до носа донёсся запах гари, а потом Селин вскинула голову и ошалела, увидев языки пламени в небе. Её поместье горело, оно было охвачено разрастающимся огнём. — Пожар?! — воскликнула она, в ужасе смотря на горящий родной дом. Первой реакцией было кинуться обратно на помощь. — Леди Селин! — вдруг тихо позвал её знакомый голос. Она вздрогнула и обернулась. К ней из теней деревьев вышел старый Донсок, бывший военный, теперь конюх — тот человек, что учил её сражаться на шпагах. — Я… я… поместье горит! — растерянно сказала она. — Я знаю, — загадочно кивнул Донсок. — Так будет лучше, все улики сгорят в огне, труднее что-то будет доказать. Я видел тело только что. — Вы… что… — она растерянно смотрела на старого вояку, который был ей как учитель. Он что, намекает, что это он только что устроил?! Но вдруг она сама подумала, что это даже к лучшему — теперь её поместье не достанется никому! Она не готова отдавать родное тем, кто так коварно и нагло хочет отобрать у неё её имущество! И этому Чхве Сану не достанется ничего! Шиш ему, а не деньги за поместье на новый корабль! За сгоревшее он ничего не получит, лишь копейки! — Но там люди, наши слуги! — голос совести в ней ещё взыграл, Селин думала о других. — Всё хорошо. Я разбудил наших, заставляя выбегать из горящего дома, — быстро ответил Донсок. — Сейчас я вернусь и проверю всё, чтобы точно все выжили, — он почему-то отводил взгляд, но всё же горячо продолжил: — Уходите, Селин, быстрее! Езжайте через восточную дорогу к дальнему селению Брачтаун, там есть мой кузен Пикси, он укроет вас с женой на ночь. Я приеду позже, помогу вам исчезнуть! — Почему вы помогаете мне? — выдохнула Селин. — Что за вопросы? — вспыхнул Донсок. — Я вас тренировал с детства, вы мне как дочь! Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось, дитя. Быстрее, Селин, уезжайте! Не волнуйтесь, я позабочусь о людях! — Спасибо, старина Донсок! — слёзы застилали глаза, Селин пыталась справиться с эмоциями. Она вскочила в седло и пришпорила лошадь, помчавшись в ночи в неизвестность. Но тут, по дороге, она успела увидеть тень вдалеке и нырнула за деревья на опушке, пряча и себя, и Звёздочку. Она затаилась во мраке. К счастью, скачущий путник не успел её увидеть. Селин занервничала, когда неизвестный резко остановился рядом от её укрытия, натянув поводья лошади. И тут она в ужасе разглядела всадника в ночи, когда огненные блики причудливыми тенями легли на его лице. В седле сидел Чхве Сан в своём красном камзоле. Спину он держал идеально ровно, однако его лицо вытянулось в изумлении, он в шоке смотрел на горящее поместье, приоткрыв рот. А затаившаяся Селин глядела на его профиль за деревьями, надеясь, что бы Звёздочка сейчас не издала ни звука, не выдала их. Сан же казался таким поражённым, даже несколько испуганным, это придавало некой человечности его обычно циничному образу. Почему он вернулся, если ускакал прочь, что могло заставить его повернуть коня обратно? Не захотел ждать утра, чтобы потребовать поместье сразу, или что? Но он не успел, и Селин злорадно смотрела теперь в его спину, когда он пришпорил коня и нервно кинулся к горящему поместью. «Тебе тоже не достанется и половина моего!» — с горечью думала Селин, зачем-то всё следя за красным всадником, который уже практически добрался до входа в поместье. Ему ничего не достанется, как и Юнхо, который с ней так поступил. Пусть всё сгорит в огне, а она возродится как Феникс из пепла! Селин чувствовала, как горечь душит её. Но она похлопала Звёздочку и пустилась в галоп, стремительно скрываясь прочь, подальше от места, которое уже никогда не станет её домом. Сердце сжималось в тисках, когда она покидала родные места, но ей всё чудилась склоняющаяся над ней зловещая тень виселицы, и Селин больше не могла остановиться.