Жажда монстра

"Призрак" заботливо щелкнул дверным замком, отпирая его ровно на столько, что бы пустить Адель внутрь. Сама по себе, без чьей либо руки, включилась тусклая лампочка над барной стойкой — точно над ее привычным местом, будто старое существо знало, куда она пойдет в первую очередь. Экза не было видно. Бар был закрыт для посетителей, пуст и темен, лишь этот одинокий островок полусвета мерцал в полумраке. Девушка оперлась на стойку, тяжело дыша. Перед глазами все плыло, от быстрого бега. Не человечески быстрого. Дрожь от подавленной ярости и липкого страха не отпускала. Внутри въедливо шипел голос: "Он отнимет у тебя все. Как и все они..." Девушка обессилено опустилась на стул, тело стало ватным, мышцы противно подрагивали от перенапряжения. Медленно и вкрадчиво ее окутала изумрудная густая аура. Теплая. Знакомая до дрожи. Адель закрыла глаза, позволяя себе утонуть в этом ощущении. Экз появился беззвучно, материализовался из темноты, его зеленые глаза, мерцая в полумраке изучали ее без тени осуждения, без привычных вопросов. Вчера он видел, как она сбежала. Как не смогла выдерживать то всеобщее помешательство, что накрыло всех, кроме нее. Видел животный ужас в ее глазах, когда она вылетела из бара не в силах оставаться среди этого морока. Легкий стук о столешницу, и перед ней уже стоял бокал с густым красным коктейлем. Фирменный микс Экза. Тот самый, от которого у нее каждый раз перехватывало дыхание и затуманивался рассудок. Адель подняла на него безумные, все еще мечущиеся глаза, и вдруг заметила, что голос внутри снова отступил. Он всегда отступал, когда рядом оказывался кто-то другой. Особенно этот перевертыш. И это давало такое необходимое, выстраданное облегчение. Но вместе с тем, будто делало ее... зависимой. От его присутствия, от его ауры, от этого проклятого коктейля. Адель ненавидела зависимость всеми фибрами своей вампирской души, но сейчас, раздавленная, опустошённая, не могла произнести ни слова. Только смотрела на него этими своими чёрными, бездонными глазищами, в которых плескалась целая вселенная боли и благодарности Первый глоток обжег горло, хоть в нем не было ни капли алкоголя — только кровь, специи, и что-то еще тонизирующее. Тишина затягивалась. Экз поглядывая на девушку краем глаза, по привычке взялся полировать бокалы. На Адель были наспех надетые рваные джинсы, плотно облегающие стройные бедра, и простая черная футболка, подчеркивающая каждый изгиб хрупкого тела. Густые черные волосы рассыпались по плечам и спине, укрывая ее словно шелковым, живым одеялом, единственное, что в этом образе казалось роскошным. Лицо чистое, без единого следа макияжа, с почти фарфоровой кожей, придавало ей сейчас уязвимое, почти детское, очарование, которого она не позволяла себе показывать на людях. В тишине бара, нарушаемой, лишь тихим потрескиванием еще нескольких, включившихся за баром ламп, ее мысли снова унеслись прочь. К Кэсси. К демону. К его притягательному, красивому лицу и улыбке, от которой внутри все переворачивалось. К тому, как подруга совершенно естественно, с легкостью, будто речь шла о новом платье, сказала "Он мой". От этого воспоминания внутри поднялась мутная, тяжёлая волна, Адель зажмурилась. Что это было? Ревность? Обида? Или просто страх потерять единственного близкого человека? Она не знала. Она сделала еще один глоток. Кровь прохладная, но живая, текла по горлу, наполняя тело успокаивающим теплом, которое разливалось от груди по каждой клетке. С того самого момента, как она впервые испробовала кровь Экза, между ними сформировалась, связь. Тихая, незримая, но неумолимая, как сама природа вампирского существования. Адель перевела внимание с беспокойных мыслей о Кэсси, перевела его на эту тонкую нить, соединяющую ее и перевертышем. С каждым разом, когда она брала его кровь, эта нить укреплялась, становилась толще и ощутимее. И Адель знала о нем почти все. Не факты, их он умел прятать за непроницаемой стеной, а его суть. Она чувствовала, как в его груди сплетаются звериная, первобытная ярость и то ледяное спокойствие, которое он носил, как маску. Как его эмоции, видоизмененные и мутировавшие за столетия, что он уже прожил на этой земле, превратились в нечто сложное, многослойное, почти не читаемое для посторонних. Она ощутила, как в глубине, бушуют противоречия между его истинной природой — дикой, свободной, и той ролью, что он выбрал для себя. Она знала вкус его одиночества - такого же глубокого, как и ее собственное. Чувствовала, как под слоем холодной вековой сдержанности бьется сердце, способное на безумную, почти бессмысленную преданность. И в этот момент, сидя в полумраке пустого бара, прижимая к губам холодный край бокала, она цеплялась за это ощущение. Оно было единственным якорем в мире, который стремительно терял все свои берега. Он вероятно тоже чувствовал ее в ответ. Может быть не так явно, на зверином уровне ощущал ее страх, ярость, ее бесконечную, выматывающую борьбу с самой собой. Таковы были законы природы, связывающие донора и вампира — не больше, ни меньше. Он не вампир, но кровь, которую она пила, оставляла свой след в них обоих. Возможно именно поэтому он никогда не задавал лишних вопросов. Тишину, когда слова были невыносимы. Кровь, когда силы иссякали. И своё присутствие — тяжёлое, тёплое, непоколебимое, как старый дуб, когда мир вокруг начинал рушиться. Его профиль был освещен тусклым светом лампы, выхватывающей из темноты резкие, благородные черты. Темные волосы аккуратными волнами спадали на лоб и виски, прикрывая брови и добавляя его облику той ленивой, опасной красоты, от которой у нормальных девушек должно было останавливаться дыхание. Он все так же неторопливо полировал посуду, до идеала, в его расслабленной позе не чувствовалось ни капли напряжения. Широкие плечи, опущенные вниз, спокойное дыхание, отсутствующий, но внимательный взгляд зелёных глаз. Но Адель, сидящая напротив, словно была неспособна расслабиться до конца. Её пальцы всё ещё сжимали бокал чуть сильнее, чем нужно. Спина оставалась прямой, будто она ждала удара. Даже здесь, в этом единственном безопасном месте, даже рядом с ним, её тело отказывалось верить в покой. Слишком долго она выживала, чтобы теперь позволить себе просто существовать. — Черт... — вырвалось у нее хрипло. Экз стоял напротив, отделенный лишь деревянной столешницей, приподняв последний бокал, подержал его между лицом и лампой, проверил на свету и, довольный результатом, бесшумно поставил к остальным. — Адель... Что бы не случилось, тут тебе ничего не угрожает. — тихо произнес он. Что то подобное он говорил уже много раз, но сегодня в голосе звучала не только привычная уверенность, но и едва уловимая горечь. — Да, пока он снова тут не появится, — она замерла, не отрывая взгляда от кровавого коктейля, — "Призрак", дорогой, — взмолилась она в пустоту зала, — Почему ты впустил его сюда? Почему ты впустил его в мою жизнь? Где то в углу тихо скрипнула половица — будто сам "Призрак" вздохнул в ответ. Адель зажмурилась, пытаясь сдержать бушующие эмоции, и в этот момент крупная ладонь бармена легла рядом с ее рукой, кончиками пальцев слегка коснулись ее кожи. — "Призрак" приводит сюда каждого, кому это нужно... — Его голос звучал мягко, примирительно. Он медленно, без резких движений, достал из под рубашки витой латунный амулет. При тусклом свете лампы древний металл тускло мерцал, покрытый патиной и мелкими царапинами, что выдавало его почтенный возраст. Простая грубая работа, но в ней чувствовалась сила. — Я изучил чары этого демона, — продолжил Экз, не отрывая взгляда от амулета, который теперь лежал на его широкой груди поверх рубашки. — На меня они больше не подействуют. Адель постучала стаканом по стойке откинувшись на кресле и переваривая услышанное. Она смотрела на амулет, на его уверенное спокойное лицо и понимала, он сделал это и для нее тоже, что когда в следущий раз рядом окажется демон, Экз не поддастся тому всеобщему помешательству, что накрыло всех в баре. — Водки. — Её тонкий пальчик указал на бутылку с красной жидкостью. Экз приподнял бровь, но без лишних слов налил бордовой жидкости в стакан, ловя её непреклонный взгляд. — Записать на твой счёт? — подшутил он, плеснув алкоголь. — Как хочешь... — Водка днём... — он замедлился, продолжил с сарказмом. — Ты удивительная. — А ты быстро пришел в себя, когда появился демон... — будто невзначай обронила вампирша, рассматривая его профиль, в голосе сквозило любопытство и нотка осторожности. — Почему? Экз на мгновение замешкался, будто взвешивая, стоит ли озвучивать то, что раньше оставалось между строк. Тёмные брови чуть сошлись к переносице, но лицо оставалось спокойным. — Мы с Призраком почувствовали его заранее, — начал он, тщательно подбирая слова, — А потом... ты выпила мою кровь, и частичка твоей силы сразу пришла ко мне. Он приподнял одну бровь и забавно, немного неловко, почесал щеку, оценивая насколько дико прозвучало это признание. — И так получилось, что этой силы достаточно что бы противостоять ему... — закончил он, пожимая плечами. — Вот оно как… — выдохнула Адель, переваривая информацию. Частичка её силы теперь в нём. И этого достаточно, чтобы противостоять демону. Мысль была одновременно пугающей и… какой-то тёплой. Парень внезапно кивнул в сторону подсобки, откуда иногда доносились едва уловимые звуки старого здания. — Бери стакан. Пойдём. Он просто обозначил направление, будто это было само собой разумеющимся. И Адель, сама от себя не ожидая, послушно взяла бокал и поднялась со стула, следуя за ним в темноту. Шкафчики за стойкой ожили, захлопываясь в такт его шагам, будто провожали. Скользнув вдоль стойки, Адель провела бледной ладонью по дереву. — Куда мы идем, "Призрак"? — спросила она у воздуха. Ответом стал тихий, многозначительный скрип половиц под ногами. Они свернули в узкий проход — тот самый, где накануне Экз прятал её вчера. Воздух резко изменился, их обступила знакомая прохлада. Коридор тянулся вперёд, чёрный, без единой видимой лампы, но освещённый изнутри тусклым ровным магическим сиянием. Десятки дверей расходились по бокам — все одинаково неприметные, из темного дерева, без табличек и номеров. Какие то были приоткрыты, другие плотно закрыты, Адель невольно притормозила. — Ого... — Вырвалось у нее шепотом, — Куда они ведут? — Много куда. В основном — в хранилища. Алкоголь, припасы... Ничего интересного, — Экз ухмыльнулся, его зелёные глаза блеснули в полумраке, - Не отставай, а то "Призрак" еще съест тебя. Доски в стенах слабо вздохнули, будто сдавленный смех. Адель вздрогнула, прибавив шагу. — Он... может? — Шутка, — сказал Экз, но в его голосе была серьезность. Он остановился у одной из дверей, неприметной, как все остальные. — Нам сюда. Он приложил ладонь к дереву, и дверь беззвучно отъехала в сторону, впуская их в следующую часть тайны. За дверью оказалась мрачная камера с глухими каменными стенами и массивной железной дверью напротив. В воздухе витал запах металла. — Где мы? — прошептала Адель. Экз повернулся. В почти полной темноте она отчетливо видела его силуэт — так же, как и он, вероятно, видел ее. Глаза слабо светились зеленым, как у кошки. — Просто часть " Призрака", мое убежище. Точнее... покои. Не знаю как это называют сейчас... Мое жилище? — Экз нежно провел рукой по шершавому каменному откосу двери, будто глядя на старого друга, и решительно направился вперед. Адель внутренне улыбнулась тому, как забавно прозвучала его последняя фраза — будто он на ходу подбирал человеческие слова для чего-то, что было для него древнее и проще. Она решила, что парень просто расслабился, оказавшись дома, и позволил себе стать чуть более неформальным. Пропустив девушку вперед он не спускал с нее глаз. Как только они вошли лампы зажглись сами собой, озаряя помещение. Это был лофт с высокими потолками, среднего размера. Меньше, чем гостиная Кэсси, и куда более аскетичный: широкий диван из темной кожи, стеллаж, доверху забитый книгами, компактный холодильник и большой телевизор на грубой кирпичной стене. Чисто и строго, берлога для одинокого волка. Адель медленно обернулась на месте, впитывая атмосферу. Здесь чувствовался он, его уединение, его тихая неспешная сила. — Уютно, — наконец сказала она, в ее голосе прозвучала неподдельная искренность. Берлога оказалась намного больше чем на первый взгляд. Адель словно исследователь медленно обошла пространство. За неприметной дверью обнаружились чистенькие и просторные душ с туалетом, спальня, небольшая кухня, вшитая прямо в нишу в стене. На подоконниках лежали низкие матрасы, заваленные десятками подушек разных форм и размеров — очевидно, любимое место отдыха с видом на... Стекло было словно тонированным наглухо. За ним виднелась лишь непроглядная тьма. Добравшись до двери в кабинет, Адель лишь заглянула внутрь. Полки до потолка, заставленные папками, свитками и странными артефактами показались ей слишком серьезными, слишком личными. Она прошла мимо, не нарушая границ. В конце концов она расположилась на диване из мягкой темной ткани, закинув ногу на ногу, она взяла стакан и начала плавно перемешивать напиток трубочкой, наблюдая, как выпавший осадок сливается с более прозрачной жидкостью в единый оттенок. Экз, растянулся на диване на расстоянии вытянутой руки от Адель. Его узкая черная одежда - простые штаны и черная рубашка, словно слились с обивкой дивана, оставляя видимыми только складки ткани, обрисовывающие мощные контуры его плеч и бедер. Он казался частью этого пространства - естественным, как камень или дерево. — Быстро осваиваешься, — он облокотился на подлокотник и с легким, изучающим прищуром разглядывал девушку, — Ощущение, что ты очень много держишь в себе, — как то задумчиво проговорил он, смахивая с лица непослушную прядь темных кудрей. Адель замерла. Он не спрашивал. Он констатировал факт. И он был прав. Экз тоже был существом, носившим маску, живущим между мирами. Она доверяла ему, не потому что он был безопасен, а потому что понимал цену их тайн. — Да — наконец выдохнула она, чувствуя, как с груди сваливается тяжёлый, давящий камень. — Много. И боюсь, что если выпущу хоть что-то... весь мир, даже ты, отвернетесь от меня. Глаза ее затуманились, теряя привычную колючую остроту. На секунду она позволила себе забыть, что она — хищник, выживающий в одиночку. Почувствовала, что перед ним можно быть слабой. Что он, как и Кэсси - существо абсолютно другого порядка. Для него, ее попытки выглядеть сильной были лишь притворством, лепетанием ребенка, уверяющего, что он уже большой и самостоятельный. Адель взяла пульт и включила телевизор. Экран вспыхнул холодным светом. -Тут можно посмотреть запись уже прошедших передач? Он лишь кивнул, и она погрузилась в свой ритуал. Кадры новостных каналов замелькали один за другим. Адель, словно загипнотизированная, лихорадочно перематывала, впитывая каждое слово и всматриваясь в лица на экране. Экз не прерывал ее. Он пару раз задремал и проснулся, каждый раз обнаруживая, что неосознанно пододвинулся ближе к девушке. Наконец он вскинул глаза к самому тёмному углу под потолком - туда, куда всегда смотрел, когда хотел что-то сказать "Призраку". В ответ из стен донёсся утробный, похожий на смех звук. У "Призрака" явно было хорошее настроение. Отодвигаться от Адель Экз всё же не стал. — И всё-таки, что ты делаешь? — Наконец спросил он, решив избавиться от накопившихся вопросов. Его голос прозвучал, как обычно, но в нем читалось недоумение. Адель устало положила пульт на столик, провела пальцами по переносице. Чёрные волосы рассыпались по её худой спине, холодно поблёскивая в свете экрана. В голове до сих пор не укладывалось — как, кому и зачем она могла рассказать о Чарльзе. О своем провале. Она искоса взглянула на друга. Сердце сжалось от леденящего ужаса, ком в горле мешал говорить, но она всё же дала им шанс: — Мне кажется, я убила человека... Экз лишь слегка нахмурился, его лицо выражало скорее недоумение, чем ожидаемый ужас. — Но ты же всё-таки вампир, — произнёс он, всматриваясь в её глаза в поисках причины такого преувеличенного беспокойства. — Одним больше, одним меньше... Адель резко вдохнула слишком резко и закашлялась, широко раскрыв глаза. — Эндрю! — её тон мгновенно сменился, как всегда бывало, когда она переходила на его настоящее имя. Это значило: "Шутки кончились". — Я не убиваю людей. Теперь удивлённое выражение появилось на лице Экза. Его глаза забегали, будто он заново оценивал свою подругу-вампиршу. — Подумать только... — в воздухе повисло напряжённое молчание. Он явно пытался сдержать улыбку, но безуспешно. — Ты удивила меня, Адель. — Да не в этом дело! Я правда не знаю, что стало с последним парнем... Она почуяла, как от этих двух слов сердцебиение Экза стало чуть тяжелее. Она взглянула на него, но тот уперся взглядом в экран телевизора, будто нарочно избегая ее. И тут ее просто прорвало: — Я не знаю, что стало с тем человеком. Такого раньше не было. Я была голодна. Очень. На него не действовали мои чары, а я этого не заметила. Думала, он полностью в моей власти... а потом... Хотела, как обычно выпить, и стереть память... Даже след от укуса всегда залечивала в конце... Экз внимательно слушал ее, соединяя воедино обрывки ее исповеди. Он аккуратно положил руку на ее узкое плечо, останавливая поток бессвязной речи. — Что тебе известно о нем? — голос Экза прозвучал неожиданно твёрдо. — Его зовут Чарльз. Фамилию не знаю, но имя... Думаю, оно настоящее. Я знаю, что его увезли на скорой, — Ее голос сорвался на высокой ноте, истерика сжимала горло, — после того, как я чуть не вырвала ему глотку.. Её пальцы сжали пульт так сильно, что пластмасса жалобно затрещала. На экране застыло лицо очередного ведущего, его улыбка казалась сейчас особенно фальшивой. Где-то в глубине комнаты "Призрак" тихо застонал, будто чувствуя нарастающее напряжение. — "Чуть не вырвала" — ключевые слова, — Произнес он медленно, вглядываясь в ее лицо, — Ты не видела тело. Не видела смерти. Скорая приехала, значит, он еще дышал. Ты не убийца, Адель. Ты напугана. И это нормально. Он сделал паузу давая словам проникнуть сквозь ее панику, после продолжил: — Но если он выжил... Если он не обычный человек... Нам надо выяснить, кто он такой. Почему на него не действуют чары, — Адель поникла, словно из нее вытянули все силы разом. Она повернулась к парню всем телом, ее черные волосы упали на лицо, и она посмотрела на него из-под них, с выражением в котором смешались усталость, страх и немой вопрос. — И это не единственная проблема... Ты ведь понимаешь? Сглотнув, она постаралась переключиться на более свежие воспоминания из бара: — Его зовут Клайдио, и я точно знаю что он демон, — будто отрезала девушка сдавлено, — Сегодня он ночевал в спальне Кэсси, утром допрашивал меня... И я не вижу его ауру, не знаю, что такого он делает с окружающими одним своим присутствием... Она сказала все это быстро, почти с вызовом, словно боялась, что если замедлится — передумает говорить. В ее глаза читалась растерянность. Но Экз не моргнул. Он лишь медленно кивнул, будто складывая последний кусочек пазла. Его лицо стало каменным от сосредоточенности. Опасность обрела имя, это было уже что-то. — Демон, — повторил он тихо, — Инкуб, судя по ощущениям... и по реакции других. Значит его влияние — не принуждение, а... искушение. Он не ломает волю, он делает так, что тебе хочется подчиниться. Экз поднялся с дивана, и с уверенной, звериной грацией, направился к кухонной нише.Он налил себе стакан воды из-под крана и выпил его залпом. Затем продолжил: — А ты не чувствуешь его. Ни ауры, ни его чар? Почему? Вопрос повис в воздухе. Экз смотрел на девушку не как на проблему, а как на ключ. — Я никогда не видела ауры демонов... — Начала было девушка, но ее голос дрогнул. — А ты, что, много их встречала? — перебил Экз. — Приходилось... — Адель указала тонким пальчиком на стоявший на столе пустой стакан, — Можно мне тоже воды. Экз наполнил стакан до краев, и протянул ей. Он не сводил с нее глаз, ожидая, что она скажет дальше. Адель сделала глоток холодной воды. — Я мало, что помню, из той жизни. Я была ребенком, и долго жила под фамилией своего клана... Свенссон, — Она поперхнулась, словно ощутив как близко она подбирается к тем участкам памяти, которых касаться совсем не хотела, — Бесконечные подземелья, вокруг всегда были демоны. Отец... Дядя... Они сотрудничали с ними. А я должна была учиться этим устоям... Она замолчала, погруженная в свои мысли она не заметила, как Экз подошел к окну, и выглянул из него. — Может поэтому, — прошептала она, почти не слышно, — Может они сделали что то со мной. Или я сама... Отгородилась, что бы не видеть? Аура Экза, стоящего у окна, внезапно вспыхнула, не гневом, чем то вроде сдержанной, глубокой печали. Он подошел к Адель, ощущая, как ее собственная энергия, обычно колючая и напряженная, теперь текла слабо немного сбивчиво, как у раненого зверька. —Хочешь поспать? Договорим позже. Мне пока что нужно обдумать все это... и открыть бар. Но Адель уже почти не слышала его. — Надо убить их всех... — пробились слова сквозь дремоту, — демонов и людей... и вампиров... всех убить... Экз замер, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах что то дрогнуло. Он принес из спальни подушку и одеяло и осторожно, почти с нежностью, уложил девушку на диване. Поправил подушку под ее головой. Ее миниатюрная фигура утонула в безразмерных складках одеяла. Экз еще раз окинул вид спящей девушки, беззащитность которой, было больно видеть. И покинул комнату. Спустя примерно час девушка проснулась. Вместо того что бы вставать, она занялась своим любимым занятием — лежала с закрытыми глазами, откладывая момент подъема до последнего. Она меняла позу все чаще, пока диван не стал настоящим орудием пытки. Она не помнила как Экз ушел, но мысленно благодарила его за одеяло и подушку. Поднявшись, Адель сладко потянулась, и тело ответило хрустом суставов и легким, почти приятным головокружением. Она в полной мере ощущала действие чудодейственного коктейля, кровь леопарда делала свое дело, растекаясь по венам жидким огнем. В полумраке, освещенном лишь мерцанием экрана телевизора, каждый угол проступал почти пугающей четкостью. Она видела мельчайшие трещинки на старых стенах, пылинки, танцующие в луче света, текстуру дерева на столе — дар кошачьей крови обострял восприятие до невозможности. Мышцы наполнялись силой, обещая возможность запрыгнуть на крышу многоэтажки одним движением; инстинкты обострились до животной остроты. Она буквально чувствовала присутствие Экза сквозь стены — ток его крови по сосудам, ровный и мощный, как подземное течение. Сердце билось откуда то снизу, его ритм отдавался в ее собственной груди успокаивающим эхом. Размышляя о том, как перевертыш добывает для нее этот редкий ингредиент, Адель подошла к окну. За тонированным стеклом виднелась площадка перед входом в бар. “Как это — Призрак? — мысль кольнула где-то в затылке. Она отчётливо помнила, что ещё пару часов назад, когда только вошла, вид из этого окна был совсем другим. Там была только чернота, пустота, стена соседнего здания. А теперь — крыльцо, ступени, фонари, — Какая то магия. — Заключила она. Адель перевела взгляд на посетителей бара, рассыпанных вблизи крыльца. Пестрая, невероятная смесь аур, обычная для "Призрака": сатиры, сирены, какие-то полукровки. Девушка напряглась, всматриваясь в толпу, пытаясь разглядеть знакомое золотисто-зеленое сияние. Эльфийской ауры нигде не было, от чего стало чуть легче, но и тревожнее. Внутренним взором она осмотрелась поблизости, позволяя своей ауре мягко просачиваться сквозь стены, словно туман. Входная дверь в лофт вызывала странное беспокойство — коридор за ней излучал что-то мистически-жуткое, неподвластное ее восприятию. Адель поморщилась, пытаясь понять природу этого ощущения, и вдруг осознала: по пути сюда они с Экзом не преодолели ни одной ступеньки. Хотя сейчас она явно находилась на втором этаже, тогда как бар был на первом. “Призрак” каким то образом перенес их, мысль об этом немного пугала. “Хорошо, что ты на нашей стороне, дружище...” Не желая всматриваться в бездну коридора, Адель поспешно сосредоточилась на окне. Часть её ауры просочилась сквозь стекло, мягко и незаметно для посторонних глаз. Она окинула взором улицу, вглядываясь в разноцветные энергетические следы прошедших посетителей. Среди них витал слабый, почти стертый, но узнаваемый шлейф эльфийской энергии. Но самой Кэсси не было. Ни на улице, не в баре. Только чужие ауры и жизни. Адель отняла руку от холодного стекла и замерла, прислушиваясь к себе. Тревога, которая, казалось, отпустила её в этом убежище, снова поднимала голову, ворочаясь где-то в груди тяжёлым, липким комом. Где Кэсси? Демон рядом с ней? Эти вопроса не давали покоя. “Залягу на дно... — подумала она, — Спрячусь от демона и от Чарльза, пока они не забудут о моем существовании, — стукнула она кулаком по ладони, — Отлично... Это ведь лучшее решение?” Больше не в силах оставаться наедине с собой, она вслух проговорила: — “Призрак”… выведи меня к Экзу. Ответом стал глухой щелчок — металлическая дверь в конце комнаты приоткрылась, словно приглашая войти в тёмный коридор. Адель скользнула по коридору, и путь до бара оказался на удивление коротким — будто «Призрак» сам сократил для неё расстояние. Мысленно преклонив колено перед его странной магией, она свернула за угол и вышла в просторный зал. За стойкой Экз собирал осколки разбитого бокала, его зелёные глаза сузились, лицо выражало легкое недовольство. — Работа кипит? — Адель скользнула взглядом по посетителям — пестрой шумной смеси полукровок и не-людей — и направилась к своему привычному месту у дальнего конца стойки. Бармен-лепрекон Фауст, услышав голос Адель, поднял голову и замер, наблюдая, как она выходит из загадочного, обычно закрытого для посетителей коридора. Он бросал короткие, быстрые взгляды то на вампиршу, то на Экза. На Адель взгляды были более беглые и кроткие, испуганные — будто она была существом из недосигаемой для него реальности. Экз, закончив уборку, распрямился во верь рост и облокотился на стойку, устало вздохнув. Посетители наконец оставили его в покое. Он перевел взгляд на Адель и молча кивнул ей на два свободных стула в дальнем конце стойки, подальше от всех. — Фауст, постой за главного… — бросил он лепрекону, приподнимая откидную створку стойки и оказываясь рядом с Адель. Они присели на высокие стулья, и Экз лениво махнул рукой, делая заказ, даже не глядя на Фауста: — Мне тёмного. Девушке... —Красного вина, — быстро вставила Адель, опережая его вопрос. Лепрекон засуетился, стараясь выполнить заказ как можно быстрее. Его вопросительные взгляды были очевидны, но при Адель он не решался проронить ни слова. Экз повернулся к вампирше, его голос прозвучал тихо, только для неё: — Как часто тебе нужна кровь? Бармен быстрее положенного принёс их заказ — Фауст явно старался угодить, но спешка сыграла с ним злую шутку. На бокале Адель, чуть ниже ободка, красовалась небольшая кроваво-красная капля вина, растёкшаяся неаккуратным пятном. Адель задумчиво провела пальцем по краю стекла, размазывая эту каплю по гладкой поверхности. Движение вышло почти машинальным, но в нём чувствовалась та особая, вампирская тяга ко всему красному, тягучему, живому. Палец оставил за собой тонкий влажный след, и на мгновение она задержала его у края бокала, глядя, как вино медленно стекает по стеклу вниз. Экз молча наблюдал за этим жестом, и в его зелёных глазах мелькнуло то ли влечение, то ли что-то глубже, что он не собирался озвучивать. Он просто поднял свой стакан с тёмным пивом и сделал глоток, давая ей пространство для её собственных мыслей. Отпрянув от стакана он облизнул губы снимая пену. Этот простой жест почему то приковал внимание девушки. В нем была неприкрытая естественность, которую он редко позволял себе показывать. — Каждый месяц, хотя бы, — ответила Адель прогуливаясь взглядом по безупречным складкам рубашки Экза, цепляясь за каждую деталь. — На самом деле того бутыля, если я правильно помню сколько там оставалось, хватит очень надолго, — девушка сконфуженно улыбнулась, отводя глаза — Не стоит волноваться обо мне. Главное — припрячь ее в погреб. У тебя ведь есть погреб? — Есть... — Экз казался каким то другим. Когда его кровь полностью усваивалась вампиршей их связь становилась похожа на телепатическую. Его обычное загадочное молчание, превращалось из части безразличного образа, в точно выверенную стратегию, которую он применял в общении со всеми, — И еще я кое что узнал. О нашей второй проблеме. Адель приподняла брови, пытаясь надеть свою ироничную маску. — И амулет, кстати, ты тоже быстро нашел... — Вместе с силами вернулась и ее привычная ирония. Экз не стал реагировать на ее выпад, будто не услышал, просто спокойно договорил: — Он живет на восточном побережье, прямо у канала, продолжал Экз, и в голове девушки вырисовалась карта города, — На улицах его встречают пару лет, значит... — Значит из Ада он вылез не очень то и давно... — закончила фразу Адель. И в этот момент в баре стало очень тихо. Фауст за стойкой нервно уронил бокал. Звон разбитого стекла прокатился по залу. Экз, оторвав взгляд от кружки, сурово посмотрел на него, от чего тот аш подпрыгнул от волнения и быстро схватился за метлу. — Именно, — Тихо сказал Экз, — Недавно. И это плохо. Потому что молодые демоны... голодны, импульсивны. Им неведомы тонкости маскировки. — Он сделал паузу, — Им неведом страх. Адель почувствовала облегчение, осознавая, что Экз на её стороне и прекрасно понимает опасность демонов. Но при этом в груди защемило — угроза стала осязаемой, тяжелая как туча, нависла над ней и Кэсси. Демоны. Эти существа давно обосновались в мире людей, и как вампиры с эльфами за столетия успели обзавестись деньгами, связями и властью. Но в отличие от других, они не прятались в тени. Они строили. Возводили роскошные небоскрёбы вдоль широкого канала, который делил город на мир людей и существ. Молодые демоны, только что принявшие человеческий облик селились на восточном побережье. Там воздух всегда был заряжен - энергия сотен полукровок и чистокровных, существ с самой каплей магии в жилах переплеталась, боролась, вспыхивала яркими, не всегда контролируемыми всполохами. Место где можно было затеряться - или наоборот, заявить о себе. Энергии там словно питали весь город. А западное побережье... бережно охраняли древние. Демоны, которые помнили те времена, когда заключались первые договоры. Они не блистали аурой, они скрывали ее так искусно, что даже другие существа не всегда могли их распознать. Они любили близость к людям, но не как соседи - как садовники, наблюдающие за своим садом. Или как коллекционеры, следящие за своими экспонатами. И теперь один из них — молодой, еще не научившийся скрывать свою природу — вошел в жизнь Кэсси. И жил на восточном берегу, где энергии кипят, а правила очень гибки. Адель вздохнула: — Значит новичок, и он уже обосновался, Скорее всего у него есть деньги, связи.. И Кстати... Ты быстро раздобыл амулет... — Повторила она, уже спокойнее, ожидая все таки получить ответ. Парень, взглянул на девушку, словно что то взвешивая в голове. Возможно решал, сколько правды ей можно доверять. — Если вкратце — у меня есть парочка знакомых, через которых можно найти что угодно. Амулет зачарован против инкубов и суккубов. Повезло, что быстро нашелся, — последним глотком он осушил стакан, и накрыл его ладонью, будто поставив точку в этой теме. Взгляд его стал серьезнее, — Я поразмыслил, Адель. Тебе нужно вернуться домой.. Девушка нахмурилась. Она до последнего не хотела принимать эту мысль, но та уже закрадывалась в ее собственную голову. — Надо наблюдать. Если он сделает неверный шаг — действовать. Без надобности, не нападай, — Экз отодвинул бокал в сторону. Взгляд его был утомленным. Мышцы, обычно собранные и напряженные, вяло опали. От усталости, от долгих раздумий. Непослушные каштановые локоны прикрывали глаза, но он не поправлял их. Адель внезапно подумала, что такое поведение будто было свойственно старым душам. Кэсси так же, часто терялась глубоко в своих мыслях, оставляя тело на автопилоте, словно советовалась со всеми версиями себя, прожитыми в разных столетиях. Будто вела безмолвный диалог с теми, кем была когда-то. Экз сейчас стал таким же. Будто его мысли ушли куда-то глубоко, и ему просто физически сложно одновременно пребывать и здесь, с ней, и там — в чертогах своего многовекового разума. — Пока что, ты — ее единственная защита, — Тихо, но очень четко сказал он, тяжело возвращаясь в реальность, — Без тебя, она в любом случае проиграла. Он звучал так словно уже заглянул в будущее и изучил все варианты, просчитал все шаги. Мудрая эльфийка сейчас была слепа к опасности — ее очаровали. Адель могла выяснить истинные намерения демона, встать между ним и подругой. — Ради Кэсси я готова на все, — ее голос дрогнул, но она продолжила, — Вернусь... и буду следить... Адель неловко улыбнулась, пытаясь скрыть тяжесть этого решения, но внутреннее напряжение уже доходило до верхней границы, угрожающе переполняя тяжелыми эмоциями. Ей казалось, ещё немного — и она просто треснет по швам, рассыплется на осколки прямо здесь, на этом стуле. — Еще немного побуду тут, и пойду. Слишком уж вкусное у тебя вино. — Крови не нужно? Что то другое для храбрости? — Крови достаточно, — Она вскинула подбородок, бросая вызов неизвестно кому, — Вырубить того красавчика сил хватит, — но тут же смягчилась, — Да и вино, после твоей микстуры не подействует... Но я бы выпила еще бокал. Экз позаботился о ее напитке сам, взяв в руки откупоренную бутылку, стоявшую по ту сторону барной стойки. Он налил вино в высокий бокал, будто темную венозную кровь, но без той тягучей густоты. Когда он поставил бокал перед ней, то придвинулся чуть ближе. Его рука легла на спинку ее стула, не касаясь ее, но создавая незримый барьер между ней и остальным баром. Адель только плавно вдохнула. Воздух вокруг него пах старым деревом, кожей, по-дикарски и тепло — таинственный и успокаивающий мужской запах, чужой, но очень знакомый. Его молчание было пропитано пониманием. Он слегка наклонил голову, и этого было достаточно. Они оба знали что ей предстоит. Она оттягивала момент прощания, медленно потягивая вино, позволяя тишине между ними тянуться. Будто знала, что не скоро снова окажется в таком островке спокойствия. ### Новый день чертовски привлекательного инкуба начался на рассвете. Солнце только-только позолотило горизонт, когда его разбудило настойчивое, почти требовательное урчание собственного живота — организм напоминал, что даже демонам нужно топливо, желательно горячее и побольше. Клайд поморщился, не открывая глаз, и попытался зарыться лицом глубже в подушки, но голод был неумолим. Пришлось сдаваться. Он высвободился из тёплых объятий сна и некоторое время просто лежал, раскинувшись в форме звезды на огромной кровати, заваленной мягкими, разномастными подушками. В чём мать родила — ни грамма стеснения, ни намёка на одеяло. Простыни сбились, одеяло сползло на пол, явив миру идеальное, словно выточенное скульптором тело. Каждый мускул, каждая линия — творение совершенное и бесстыдное. Дикая, первобытная натура демона не терпела таких сковывающих условностей, как пижама, или хотя бы трусы, в собственной постели. Наконец, собрав остатки воли в кулак, он потянулся, длинно, со вкусом, до хруста в суставах, и протёр глаза руками. Сонно и медленно, словно огромный неповоротливый медведь, только что вышедший из спячки, он поднялся с постели. Ноги нащупали прохладный пол, и Клайд, всё ещё пребывая где-то между сном и реальностью, абсолютно голый и невозмутимый, побрёл в сторону кухни искать пропитание, попутно размышляя, где, чёрт возьми, все и почему никто не накормил демона завтраком. Он остановился у панорамного окна своего пентхауса, и выглянул в него, прижимаясь лбом к прохладному окну. Первые лучи солнца окрашивали все вокруг в теплые, золотые тона, ослепительно вспыхивая на стеклянных фасадах небоскребов, что выстроились на другом берегу широченной, величественной реки. Город просыпался, не подозревая, какое существо наблюдала за ним с высоты. Как и всегда, Клайд ощущал сильную странную, въедливую отчуждённость от мира. Цену, которую он платит за то, что сородичи выселили его подальше от остальных, туда где его необузданная, почти разрушительная энергия не доставала бы до обычных обывателей. "Мера предосторожности", — называли они это с особой бюрократической холодностью, на которую способны только те, кто живет веками. Никто из сородичей, не ожидал, что, когда сыну правителя почти всей Преисподней перевалит за триста пятьдесят лет, и он переселится в мир людей, из-за него придется закрыть больше десяти верхних этажей в этом небоскребе. Жить рядом с инкубом поначалу казалось заманчивой идеей — вечное, сладкое опьянение, легкость бытия, обострение, до предела, каждого чувства. Но со временем приятное возбуждение сменялось сильным, высасывающим душу истощением. Люди чахли, теряли интерес к жизни, а потом и вовсе рисковали ее лишиться, так и не поняв, что стало этому причиной. Поэтому верхние этажи. Изоляция. Но сегодня, сквозь привычную тишину и горечь, наблюдая, как солнечный зайчик скользит по его груди, демон вдруг вспомнил образ. Пара глаз. Зеленых, ярких, как залитый солнцем луг. Кэсси. Как любой демон, для которого собственное имя было самым священным, самым сильным заклинанием, он сразу понял - имя эльфийки не настоящее. Выдуманное, наверное, что бы окружающим было легче произносить его каждый день. Или что бы как-то оправдать столетия жизни, которые девушка несла с такой удивительной, пугающей легкостью, словно это был не груз, а дар. Она отличалась от других. Казалось, она единственная, кто знал о его природе и силе и при этом не был демоном. Обычные люди кто при виде демона вовсе превращались в податливых, восторженных кукол, готовых на все ради одного его взгляда. Но эльфийка... не просто не боялась его близости, а тянулась к ней. В ней была сила, которая могла выдержать его воздействие. И это немного пугало парня.Потому что впервые за долгое время он встретил кого-то, кто видел его настоящего, и не отшатнулся. Ему вспомнилась ее улыбка, она казалась такой светлой и... настоящей. Без примеси фальши, без той слащавой угодливости, что он привык видеть в глазах людей. Просто улыбка. Тёплая, открытая, предназначенная ему. Уголки его губ дрогнули в ответ на собственные мысли. Каждый раз, когда он вызывал в голове образ девушки, внизу живота разлилась тягучая, знакомая сладость. То самое чувство, которое он привык ассоциировать с питанием, с близостью, с властью — но сейчас оно было другим. Мягче. Глубже. Будто не он высасывал энергию, а наоборот — наполнялся чем-то, чему не мог подобрать названия. Весь вчерашний день они провели вместе. Сладости в кафе на завтрак, поездка на метро, прогулка по набережной, разговоры. Её смех сливался с шумом фонтанов на Центральной площади. Клайд вдруг подумал, что знакомые улицы, по которым он бродил в одиночестве, стоило ей появиться рядом, преображались. Они будто освящались изнутри, наполнялись красками. Пальцами он взлохматил и без того беспорядочные волосы. Город вдалеке сегодня показался другим. Ярче, живее. Даже рассвет, который он видел сотни раз, сегодня играл новыми красками. Взбудораженный воспоминаниями, Клайд лениво окинул взглядом свои владения. Высоченные потолки с позолоченной лепниной, дорогие современные люстры и идеальный, хоть и вычурный ремонт — всё это было насмешкой над хорошим вкусом, но как нельзя лучше соответствовало его вальяжной, слегка инфантильной натуре. На мраморном комоде красовалась безвкусная золотая статуэтка, подарок какого-то подхалима, на которой красовалась огромная коллекция фирменных солнцезащитных очков. По стенам висели слишком броские, слишком большие картины в витиеватых рамах, некоторые из них были щедро "дополнены" графитти и тэгами, сделанными кем то из многочисленных гостей и приятелей. Огромная студия дышала хаотичностью и остроумной незрелостью подросткового разума, которому дали во владение историческую усадьбу, и он постарался завалить ее всем, что блестит, шумит, ломает представления. Клайд усмехнулся. Ему все это нравилось. Да это было безвкусно. Да, это кричало о внутренней пустоте. Но все это было его. Первая неловкая попытка построить что то свое в мире, который до сих пор казался ему огромной сложной игрушкой. И теперь у игрушки появилась новая, самая интересная деталь. С сияющими зелеными глазами, которые видели в нем не монстра а... кого то другого. Он снова потянулся, чувствуя, как по спине пробежали мурашки от предвкушения. Сегодня будет новый день, и Клайд не собирался провести его в одиночестве. В просторной спальне царил привычный беспорядок. Среди разбросанных по полу и свешивающихся с мебели вещей Клайд отыскал относительно чистые чёрные спортивные брюки и простую футболку, пахнущие свежестью. "Неужели этот момент настал? — глубоко вздохнул он, разминая плечи. Неужели придётся научиться убираться..." С ироничной усмешкой демон принялся собирать разбросанную одежду, ворча себе под нос: "Не будет же принцесса эльфов жить в свинарнике..." Но энтузиазма хватило ненадолго, пройдя полкомнаты, он с раздражением швырнул весь собранный ворох вещей обратно на пол. "Ладно, хватит. Горничные разберутся..." — махнул он рукой, но тут же стукнув себя ладонью по лбу вырыл из кучи вещей те самые футболку и штаны. Где-то вдалеке вибрировал телефон, но инкуб не спешил даже подойти к нему, что бы взглянуть на экран. Вместо этого он лениво поплелся в ванную комнату, предвкушая холодный душ. Клайд обожал все блага верхнего мира. Он наслаждался простым утренним душем с той же страстью, с какой привык владеть несметными богатствами своей семьи. Вернее - богатствами отца. Могущественного владыки, чья аура могла стереть с лица земли этот уютный городок одним лишь неосторожным вздохом. В сравнении с ним, Клайд казался еще совсем подростком, хоть и на порядок сильнее многих свои соплеменников. Он провёл пальцами по волосам, откидывая их назад и пристально посмотрел в зеркало. Лукавая самодовольная ухмылка тронула его губы. В голове снова всплыл образ новой подруги. Ее сияющая аура, пьянящий аромат жизненной силы, исходивший от каждого её движения, от каждого вздоха. Она была источником самой сладкой энергии, которую он встречал. В зеркале он заметил, как его зрачки расширились, поглощая радужку. Ухмылка медленно, неконтролируемо перешла в животный оскал — при одной лишь мысли о её энергии рот наполнился слюной, по коже прокатились электрические разряды. Он резко прикрыл ладонью рот, будто пытаясь физически затолкать обратно эту проступившую наружу суть. "Чёрт!" — Глухой рык сорвался с губ, и он ударил кулаком по мраморной стене. Не сильно, скорее беспомощно, зеркало жалобно звякнуло. Он желал затоптать ту свою часть, что сейчас ныла от голода и желания. Через мгновение, когда боль в костяшках немного отрезвила, его лицо снова стало привычно-равнодушным. Но в глубине пепельных глаз еще тлел опасный огонь, как густая смесь желания, голода и ненасытности. Он резко отвернулся от зеркала, не в силах больше смотреть на этого хищника. Рука метнулась к крану, вода стала холоднее, а затем и вовсе ледяной. Он встал под обжигающе-холодные струи, пытаясь смыть остатки этого липкого наваждения. Демон не должен стыдится своего голода. Это естественно, как дыхание, как биение сердца. Демон не должен привязываться, ведь привязанность делает слабым, уязвимым и предсказуемым. Эти истины были впитаны с кровью, с первыми, уродливыми и жесткими, демоническими уроками. Но перед ней... Перед той, кто смотрела на него так живо, так открыто, кто была с ним на равных, не прогибаясь и не пытаясь использовать, перед Кэсси ему безумно хотелось контролировать свою природу, полностью подавить ее. Не хотелось становиться монстром для такого прекрасного существа. Хоть он и был демоном, носил в себе всю древнюю ненасытную суть, отец все же воспитал в нем какую то эстетику. То особое чувство меры и красоты, что было присуще любому высшему демону. Дал ему возможность выработать собственные принципы, еще до того, как Клайда, совсем молодого по меркам Преисподней, переместили сюда, в этот мир. Ледяная вода стекала по спине, по лицу, смешиваясь с дыханием, и Клайд медленно успокаивался, возвращая себе контроль над телом и мыслями. Образ её глаз всё ещё стоял перед внутренним взором. Предыдущие попытки завести отношения всегда заканчивались одинаково. Сначала восторг, эйфория, когда людям кажется что его появление в их жизни — подарок судьбы. Потом — одержимость они становились жадные до его внимания, теряли границы, постепенно забывая себя. И в финале - громкие сцены, когда пассии узнавали друг о друге, либо, что похуже, если дело заходило слишком далеко. Потеря рассудка. Истощение. Медленный упадок, который они списывали на стресс, на усталость, приобретал критические значения. А если он не успевал исчезнуть из жизни человека вовремя — вовсе полное, бесследное исчезновение. Без криков, без скандалов, просто пустота там, где еще вчера была жизнь. Клайд отогнал эти воспоминания, но осадок остался. Осадок всегда оставался, накапливался безмятежно печалью на дне серебристых глаз. Но Кэсси была другой. Сильнее. Ярче. Но это не отменяло того факта, что он — демон, а она — эльфийка, ее энергия манила его сильнее, чем любая другая. Этот страх, причинить ей боль, был новым, непривычным и оттого особенно острым. Накинув полотенце на мокрые волосы, Клайд машинально побрёл к холодильнику и распахнул дверцу. Его встретила пустота. Совершенная, зияющая пустота. Он застыл, растерянно моргая. Кухня сияла стерильной чистотой, каждый предмет на своем месте, ни пылинки, ни крошки. Горничная изредка готовила здесь, когда он просил, но сейчас следов её присутствия не было. Ни запаха еды, ни забытой прихватки, ни грязной посуды в раковине. Идеально. Пусто. Мёртво. Он усмехнулся. Готовку он избегал категорически — не его стихия. Поэтому кухня, в его доме, всегда оставалась безупречно чистой, как выставочный зал в мебельном магазине. Громкое урчание живота грубо вернуло его к реальности, выдёргивая из философских размышлений о жизни, смерти и собственной исключительности. Организм настойчиво напоминал: философия философией, а жрать хочется. И плевать он хотел на всё величие демонической природы. "Так.. сначала одежда..." — пробормотал он, разворачиваясь обратно в ванную. Чёрные брюки и футболка лежали там же, где он их бросил - теперь ещё и промокшие от капель воды. Клайд вздохнул, поднимая их: "Идеально. Просто... идеально." Его телефон на тумбочке вдруг завибрировал. Экран вспыхнул, показывая "двадцать две тысячи триста сорок... сообщений..." Клайд намеренно не стал вчитываться, чем там заканчивалась эта цифра. Но даже будучи привычным к такому вниманию, он удивлённо приподнял бровь: сегодня их стало раза в два больше, чем обычно. Все мессенджеры буквально взрывались от активности. Иконки приложений горели красным, оповещения сыпались одно за другим, превращая экран в бесконечную ленту имён, смайликов, приглашений, требований, признаний и угроз, от чего у него пошла голова кругом. Мимолетно, без особого интереса, Клайд всегда знакомился с парнями и девушками, что бы утолять свои особые потребности. Коротко, ясно без обязательств, соглашались все. Если у кого то оказывалась вторая половинка, она совсем не ревновала, а присоединялась к процессу. В ответ они всегда осаждали его сообщениями, надеясь на продолжение, на что-то большее, на чудо, которое случалось с Клайдом очень редко. Его серебристые глаза беспокойно забегали по экрану, выхватывая обрывки фраз: «Ты где?», «Почему не отвечаешь?», «Я скучаю», «Мне плохо без тебя», «Давай встретимся сегодня». Знакомый, до оскомины надоевший рефрен. Он пролистывал их с механическим равнодушием. "Потом. Это тоже потом..." — мысленно отмахнулся он. Все серьезные разговоры он решительно отложил в долгий ящик, куда отправлял все, что требовало эмоциональных затрат. Пальцы лениво листали чаты, пока не наткнулись на знакомое название: "Цирк уродов”. Клайд невольно усмехнулся. Так они с его постоянной компанией друзей называли свой общий чат, с той особой, циничной нежностью, на которую способны только те, кто давно принял свои и чужие странности. Если и общаться с людьми, то Клайд предпочитал только так: в большой шумной компании, где его демоническая природа растворялась в общем веселье. Где не нужно было выбирать, боясь разжечь конфликт или обидеть кого то невниманием. Где они все вместе обожали его и друг друга, не борясь за внимание. С теми кто не устраивал сцен, не пытался завладеть им единолично. Он открыл чат и улыбнулся, глядя на бесконечный поток мемов, шуток, планов на вечер и откровенно идиотских фото. Здесь было безопасно. Их человеческие ауры в подобных компаниях были такими... вкусными. Слабыми, но такими сложно переплетенными эмоциями, что превращались в настоящий деликатес. Страх, восторг, робость, восхищение, даже злость, Клайд мог смаковать этот коктейль часами, не утоляя голод, а продлевая удовольствие. С существами он общался реже. В отличие от людей, они часто понимали кто перед ними, и чистый первозданный вкус эмоции был разбавлен горькой нотой ненависти к таким как он, демонам. Клайд резко встряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли о голоде. Мокрое полотенце, все еще лежавшее на голове, шлепнулось на мраморный пол. Он даже не взглянул в его сторону, просто небрежно перешагнул через него и направился в комнату. Он плюхнулся на роскошный глубокий диван из черного блестящего бархата, который принимал в свои объятия всех, кто на него садился, с той особой, щедрой роскошью, что бывает только у очень дорогих вещей. Тело утонуло в мягкости, пальцы забегали по экрану телефона, погружая его в водоворот сплетен и новостей, которые пропустил за последние полтора дня. Он лихорадочно листал сообщения, выхватывая не всё подряд, а только одно — упоминания о себе. Кто что сказал, кто что подумал, кто как отреагировал. Это был его способ оставаться в курсе, контролировать невидимое, чувствовать пульс той человеческой стаи, в которой он предпочитал существовать. "Хотя бы здесь все по-прежнему," — подумал он, отмечая привычные шаблоны в переписке. В этом знакомом "хаосе" он пробыл еще полчаса, отвечая на более интересные темы для разговора. Резкое урчание в животе в этот раз было особенно громким — настоящий рык. Клайд даже вздрогнул, выныривая из бесконечной ленты сообщений. Он осознал, что уже полчаса лежит в одних боксерах, уткнувшись в телефон, снова забыв об одежде и о голоде и обо всем остальном. Взгляд упал на черный костюм, брошенный на спинку дивана, как напоминание, что пора бы подкрепиться. Физический и демонический голод упрямо напоминали о себе, смешивая ощущения в странный и жутковатый коктейль. Рывком он поднялся. Оделся быстро. Схватил ключи со столика, на ходу засунул ноги в потрепанные любимые кроссовки и вызвал лифт, соединяющий его пентхаус прямо с холлом. Богатство для него было чем-то само собой разумеющимся, как воздух или вода. Он давно перестал замечать отполированный до зеркального блеска мрамора, дорогие картины на стенах. Все это было просто декорацией для его ослепительной неестественной красоты. Шаги гулко разнеслись по пустому холлу. Девушки за стойкой ресепшн застыли, заслышав их. Их глаза вспыхнули тем самым знакомым огоньком, когда они синхронно выдохнули: — Доброе утро, мистер Веросс. Голоса дрожали. Но Клайд даже не повернул головы. Прошел мимо, как мимо мебели, одной рукой сжимая ключи, другую незаметно прижимая к животу, где уже полыхало самое настоящее пламя. Голод, смешался с раздражением, с желанием сорваться, и заполнить эту зияющую пустоту внутри. В голове крутилась только одна мысль навязчивая и не терпящая возражений: "Весь ресторан. Сейчас же. Каждое блюдо в меню". И пусть на часах только девять утра - сегодня он устроит пир на весь мир. Для себя одного.