Прости меня.
***
Кричащая тишина. Такая томная и агрессивная.Тревожность тихим холодом распронялась по телу эколога...
Спустя два часа после того, как свет в комнате погас, Ло лежал, глядя в потолок и слушая, как Дилан на соседней кровати ворочается во сне.Да,Ло успел уйти на свою постель.Каждое его негромкое ворчание, каждый вздох отзывались в Ло огненным стыдом. Слова «узнать вместе» висели в темноте ядовитым маревом, смешиваясь с навязчивыми образами из прошлого — насмешливыми лицами, холодом лезвия на правом бедре , мгновенным, очищающим жжением пореза. Этот почти новый, но верный ритуал звал его сейчас с силой, перед которой блекло тепло Дилановых рук.
Он бесшумно скользнул с кровати, босые ноги коснулись ледяного линолеума. В кармане брошенных на стул джинсов лежала старая, затупившаяся бритва, которую он всегда носил с собой так как вечно забывал выбросить. Туалет в конце общей комнаты встретил его ярким, безжалостным светом и лёгким запахом хлорки. Ло щёлкнул замком, прислонился лбом к прохладной стене и выдохнул. Здесь, в этой кафельной коробке, мир снова обретал простые, чёрно-белые очертания: боль и облегчение, действие и результат.
Рука не дрогнула, когда лезвие знакомым, уверенным движением рассекло кожу на бедре,повыше того места, что мог увидеть кто-то другой.Порез был явно до дермы.Острая, ясная боль взметнулась вверх, вытесняя хаос из головы. Первая алая капля упала на белоснежный кафель с тихим, почти неразличимым звуком. Затем вторая. Третья. Он наблюдал, как они растекаются, образуя абстрактные, гипнотические узоры, и мир наконец замер в хрупком, кровавом равновесии.
Он не услышал шагов. Не заметил, как ручка двери дрогнула. Резкий щелчок сломанного хлипкого замка прозвучал как выстрел. Дверь распахнулась, впустив ледяной сквозняк из общей комнаты и силуэт геймера.
Время остановилось. Ло замер, сжимая в окровавленных пальцах блестящее лезвие. Его широко открытые глаза, полные животного ужаса, встретились с взглядом Дилана. А Дилан смотрел не на него. Его стеклянный, невидящий взгляд был прикован к полу. К тем самым алым каплям на кафеле, которые медленно растягивались, сливаясь в короткий, прерывистый след. Цвет был тот же самый — яркий, вишнёво-медный, как и тогда ночью, когда он стирал с его губ следы кошмара.
Лицо Дилана исказилось. Не отвращением. Не гневом. На нём читалась тихая, вселенская ярость — но не на Ло. На мир, который снова, уже здесь и сейчас, в этой вонючей каморке, причинял боль тому, кто… Его взгляд медленно, с невыносимым усилием поднялся от пола к лицу Ло.
— Дай, — его голос был хриплым, лишённым всяких интонаций, протянутая ладонь требовала и умоляла одновременно. — Ло. Дай мне лезвие.
Ло не мог пошевелиться. Его тело, до этого такое послушное в ритуале самоистязания, теперь превратилось в камень. Он видел, как Дилан смотрит на него, и в этом взгляде не было ни осуждения, ни брезгливости, только что-то гораздо более страшное – глубокая, бездонная боль, которая отражалась в его собственных глазах. Слова Дилана, хриплые и отчаянные, пронзили его насквозь. «Дай мне это».
Лезвие в его руке казалось продолжением его самого, единственным якорем в бушующем море хаоса. Отдать его – значило отдать часть себя, свою защиту, свой способ справляться с миром. Но взгляд Дилана… этот взгляд был сильнее любого страха, сильнее любой боли. В нем читалось такое отчаяние, такая мольба, что Ло почувствовал, как что-то внутри него надламывается.
Он медленно, почти непроизвольно, разжал пальцы. Бритва, тускло блеснув в ярком свете, упала на кафель с тихим, но оглушительным звоном. Звук этот эхом разнесся по маленькой комнате, словно разбивая хрупкое равновесие, которое Ло так тщательно выстраивал.
Дилан не двинулся. Он просто смотрел на упавшее лезвие, а затем снова на Ло. Его глаза, до этого полные невыносимой боли, теперь наполнились чем-то новым – смесью облегчения и глубокой, почти физической усталости. Он сделал шаг вперед, затем еще один, сокращая расстояние между ними. Ло инстинктивно отшатнулся, прижимаясь спиной к холодной кафельной стене.
— Не надо, — прошептал он, его голос был едва слышен. — Не смотри...
Но Дилан не слушал. Он подошел вплотную, его дыхание опалило щеку Ло. Он протянул руку, и Ло вздропнул, ожидая удара, или упрека, или… чего угодно, только не того, что произошло. Пальцы Дилана осторожно, почти нежно, коснулись его бедра, чуть выше пореза. Ло вздрогнул от неожиданности, но не отдернул ногу. Прикосновение было легким, но в нем чувствовалась такая сила, такая забота, что Ло почувствовал, как по его телу пробегает дрожь.
— Почему? — голос Дилана был теперь тихим, почти шепотом, но в нем звучала такая глубина, такая боль, что Ло почувствовал, как его собственное сердце сжимается. — Почему ты это делаешь?
Ло не мог ответить. Слова застряли в горле, превратившись в комок. Как объяснить то, что он сам не до конца понимал? Как рассказать о глупых и неизвестных недо видениях, о жжении, которое приносило такое странное, извращенное облегчение? Как объяснить, что это был его способ выжить, его способ не сойти с ума?
Дилан опустился на колени, его глаза были на одном уровне с порезом. Он осторожно, кончиками пальцев, провел по краю раны. Ло почувствовал легкое жжение, но оно было ничто по сравнению с тем, что он чувствовал внутри.
— Это… это не выход, Ло, — прошептал Дилан, его голос дрожал. — Это… это просто…
Он не закончил фразу, но Ло все понял. Это был не выход. Это было лишь временное облегчение, иллюзия контроля, которая каждый раз оставляла после себя еще большую пустоту.
Дилан поднял голову, его глаза встретились с глазами Ло. В них была такая боль, такая мольба, что Ло почувствовал, как его собственное сердце разрывается.
— Пожалуйста, — сказал Дилан, его голос был едва слышен. — Пожалуйста, поговори со мной. Расскажи мне. Что бы это ни было, я… я хочу понять.
Ло смотрел на него, и в этот момент что-то изменилось. Страх, который до этого сковывал его, начал отступать, уступая место чему-то новому, чему-то хрупкому и нежному. Впервые за долгое время он почувствовал, что не одинок. Что есть кто-то, кто готов слушать, кто готов понять, кто готов быть рядом, даже когда он сам себя ненавидит.
Слезы навернулись на глаза Ло, но это были не слезы боли или отчаяния. Это были слезы облегчения, слезы надежды. Он медленно и нервно вздохнул, прижимаясь к Дилану. Его тело дрожало, но это была уже дрожь освобождения, а не страха.
— Я… я не знаю, — прошептал Ло, его голос был слабым, но в нем уже звучала нотка искренности. — Это… это просто… привычка. Старая. Да...Очень старая.
Дилан обнял его крепче, его руки были сильными и успокаивающими. Он прижал Ло к себе, и Ло почувствовал тепло его тела, его биение сердца, которое отзывалось в его собственном.
— Я знаю, — тихо сказал Дилан. — Я знаю, что это тяжело. Но ты не один. Никогда больше не будешь один.
Ло уткнулся лицом в плечо Дилана, вдыхая его запах – смесь хлорки и чего-то неуловимо родного. Он чувствовал, как слезы текут по его щекам, но они больше не были горькими. Они были очищающими.
— Я боялся, — признался Ло, его голос был приглушенным. — Боялся, что ты увидишь. Что ты… оттолкнешь меня.
— Никогда, — твердо сказал Дилан. — Никогда я тебя не оттолкну. Ты мне дорог, Ло. Очень дорог. И я хочу помочь тебе. Если ты позволишь.
Ло поднял голову, его глаза встретились с глазами Дилана. В них не было ни жалости, ни осуждения, только безграничная любовь и понимание. Это было то, чего Ло так долго искал, то, что он боялся даже мечтать.
— Я… я хочу, — прошептал Ло, и в этом простом слове было столько надежды, столько отчаяния, столько желания жить.
Дилан улыбнулся, и эта улыбка была самой прекрасной вещью, которую Ло когда-либо видел. Она была нежной, искренней, полной обещания.
— Тогда мы справимся, — сказал Дилан, его голос был полон уверенности. — Вместе.
Он осторожно поднял Ло на ноги. Ло чувствовал слабость в коленях, но рука Дилана была крепкой опорой. Они стояли так некоторое время, просто обнявшись в маленькой, холодной ванной комнате, одежда и кожа Дилана пачкалась от крови До.
Дилан помог Лошке промыть рану, его прикосновения были нежными и заботливыми. Он не задавал лишних вопросов, не давил. Он просто был рядом, его присутствие было самым лучшим лекарством.
Когда они вернулись в комнату, Ло лег на свою кровать. Дилан сел рядом, его рука нашла руку Ло. Тепло его ладони проникало сквозь кожу, успокаивая дрожь, которая еще не совсем утихла.
— Ты точно сможешь уснуть? — тихо спросил Дилан.
Ло кивнул. Страх, который раньше сковывал его, теперь уступил место усталости и странному, новому спокойствию. Он знал, что впереди еще долгий путь, но теперь он знал, что идет не один.
— Спасибо, — прошептал Ло, его глаза закрылись.
— Спи, — ответил Дилан, его голос был мягким, как колыбельная. — Я здесь.
Ло почувствовал, как рука Дилана сжимается в его руке, и погрузился в сон. Это был не тот сон, который приносил облегчение от боли, а тот, который дарил надежду на будущее. Сон, в котором кричащая тишина наконец-то сменилась тихим, успокаивающим дыханием. Сон, в котором он больше не был один...
Продолжение следует..!
