Яблочный пирог

В аудитории знакомо и приятно пахло краской и сточенными карандашами, этот запах знаком мне с самого детства, с того самого дня, когда мама впервые привела меня в художественную школу Мейплвью. Помню, тогда я очень сомневалась в себе, боялась даже один мазок кистью сделать, мои маленькие детские ручки в неуверенности дрожали и совсем не хотели слушаться. Но с того момента прошло уже очень много времени, и теперь кисть я держала уже без страха, вкладывая в каждый свой рисунок, будь то даже обычный и никому ненужный набросок, крохотную частичку себя. Мисс Брамс, дав моей группе задание, отвлеклась от нашего практического занятия и что-то бурно обсуждала с каким-то мужчиной, который пришел несколько минут назад, заверяя, что его визит является очень срочным, выглядел он как охранник, но я никогда не видела его раньше в стенах колледжа. - И что? Он просто исчез? – раздался слишком громкий возмущенный возглас. - Простите, - удрученно ответил мужчина. - Как вы могли упустить из виду мольберт?! – продолжала сокрушаться мисс Брамс, а я навострила уши. – Это ведь не какая-нибудь мелкая безделушка! - Мэм, я здесь совсем не при чем, я заступил на работу всего пару дней назад, может быть его вынесли раньше? – виновато объяснялся «охранник». - Это совершенно точно не мои проблемы, - сухо заявила Брамс. – Либо вы найдете пропавший мольберт, либо мне придется обратиться к ректору. Они еще немного поговорили, но я перестала вслушиваться в суть разговора, потому что задумалась. Из колледжа пропал мольберт? А не тот ли это самый мольберт, который теперь красуется в моей комнате? Погрузившись в раздумья, я и не заметила, как просто бессмысленно водила карандашом по холсту, а также как мисс Брамс почти бесшумно ко мне приблизилась. - Что-то новенькое в современном искусстве? – подшутила она, а я вздрогнула от неожиданности. Взглянув на свое так называемое «творение», я немного смутилась. - Простите, - улыбнулась я. – Просто задумалась, сейчас все уберу. С этими словами я взяла в руки ластик и начала усердно тереть им по загогулинам, нарисованным мной только что. - Как твой павлин, Джулия? Мисс Брамс была одной из немногих преподавателей, с которой у меня были просто замечательные отношения, она разговаривала со мной почти на равных, я любила просто поболтать с ней во время занятий о моих работах, которые я делала самостоятельно, как, например, сейчас. Уже долгое время рисовала картину довольно большого формата, на которой должен был быть изображен павлин. Я билась с ним уже который месяц, тщательно подбирая все оттенки его пестрых перьев, пытаясь сделать плавные переходы, прорисовать каждую мельчайшую деталь. Мисс Брамс здорово помогала мне с этим, постоянно давала нужные советы, какую краску лучше использовать, как лучше располагать кисть, чтобы перья получились более правдоподобными, натуральными. В общем, с ней я чувствовала себя в своей тарелке. Она молодо выглядела, была замужем, я заметила, как она часто теребила обручальное кольцо на пальце, когда задумывалась или была чем-то увлечена. Я была уверена, что она даже не замечает этого, но в такие моменты преподаватель выглядела очень мило. - Я немного застряла, - честно призналась я. В последнее время, мне было совсем не до того, да и к тому же, мой мольберт с холстом, на котором был тот самый павлин, я оставила дома. - Это ничего, - мягко улыбнувшись, она дотронулась до моего плеча. – Думаю, тебе тоже нужен отдых. - Я обязательно его дорисую, - серьезно сказала я, когда мисс Брамс направилась в сторону Катаржины Рейнолдс, чтобы проверить ее наброски, мне не хотелось ее разочаровывать. - Конечно, дорисуешь, Джулия, - она снова одарила меня мягкой улыбкой, обернувшись через плечо, а затем ее вниманием завладел холст одногруппницы. Закончив стирать свои каракули, которые, если можно так сказать, нарисовала во время того, как задумалась, я взглянула в окно, снова отвлекаясь от процесса рисования. Сегодня меня явно покинуло вдохновение, и я пыталась найти его хоть в чем-то. Однако не успела я хотя бы сосредоточиться на виде за окном, как почувствовала вибрацию в кармане, Арчи снова хочет утащить меня в магазин? Улыбнувшись, я достала телефон и взглянула на экран. Сердце издало какой-то гулкий удар, и меня мгновенно парализовал страх, казалось еще чуть-чуть и я закричу. «Джули, я знаю, что ты на уроках, поэтому не звоню. Отец в реанимации, он попал в аварию по дороге к дедушке в Гридпоинт. Пожалуйста, не волнуйся. Перезвони, как появится время». Это была мама. Господи, голова пошла кругом, меня словно ударили, ноги подкосились. Я уставилась в экран телефона, не моргая, и пыталась убедить себя, что это просто чья-то глупая шутка. Внезапно ступор сменился какой-то невыносимой тревогой и желанием бежать, бежать и не останавливаться. Выронив карандаш из рук, я помчалась прочь из кабинета, проносясь мимо удивленной мисс Брамс, кажется, она что-то крикнула мне в спину, но я ничего не могла расслышать из-за раздражающего звона в ушах. На лестнице, несясь на первый этаж, я задела кого-то плечом, но и до этого мне не было никакого дела. В голове проносился вопрос «что делать?», он прокручивался снова и снова, как заевшая пластинка в старом, потрепанном проигрывателе. Мне нужно было успокоиться. Я выскочила на улицу, устремляясь на свое любимое место, дрожащими пальцами доставая сигарету по пути. Появившийся дым немного прочистил мне мозги, однако накрывшая меня дрожь все никак не унималась. Нужно было срочно найти способ добраться до Гридпоинта. Курение способствовало началу самокопаний. В голову полезли ужасные мысли. А что, если с отцом случится что-то серьезное? Я ведь даже прощения попросить не успею, если вдруг… Я встряхнула головой, пытаясь заставить себя не думать об этом, и сделала очередную затяжку уже у второй сигареты. Полностью погрузившись в свои мысли, я сначала и не заметила, как ко мне кто-то присоединился. Обратила внимание на соседа я только тогда, когда дыма стало уж слишком много, и обернулась. Каково же было мое удивление, когда я увидела, что рядом со мной пристроился сам Гранд. Он, казалось, совсем не обращая на мою персону никакого внимания, глядел куда-то вверх и вдаль, выпуская плотный, извивающийся дым. Зануда Гранд курит! Это стало для меня настоящим открытием, я так удивилась, что на мгновение даже забыла об ужасных обстоятельствах, произошедших с моим отцом. - Вы курите? – задала я глупый вопрос. Неужели непонятно, что он делает? Гранд повернул голову в мою сторону и состроил какую-то странную гримасу, будто только что заметил меня и крайне удивлен моему существованию. - Гораздо больше меня интересует, почему вы курите, мисс Дензел, - серьезно сказал он, когда удивление на его лице сменилось привычным выражением лица. Я не стала ничего отвечать, потому что это было совсем не его дело, и дрожащими руками снова сделала затяжку. Увидев, как трясутся мои руки, снова вспомнила о произошедшем и моментально отвлеклась от преподавателя, опять погружаясь в раздумья о том, как покинуть Мейплвью. Может позвонить Арчибальду? Вдруг он снова сможет попросить Тони отвезти нас? Хотя едва ли это возможно, Гридпоинт ведь находится не так близко, как мой дом. - Что-то случилось? – как-то непривычно обеспокоенно спросил мистер Гранд, когда я уже думать забыла о том, что он стоит в паре метров от меня. - Это вас не касается, - сухо ответила я охрипшим внезапно голосом. - То, что вы прогуливаете уроки, выкуривая черт знает какую сигарету на заднем дворе колледжа, меня тоже не касается? – подойдя ближе, сурово спросил он. - Мы не на заднем дворе, - буркнула я, продолжая трястись, как лист на ветру. - Вы что, замерзли? - Нет. - Тогда почему трясетесь, как от передоза? Отлично, теперь он еще будет думать, что я наркоманка. Что так похоже? - Я лучше пойду, - пробубнила я себе под нос, направляясь в сторону ворот. - Погодите, - слегка касаясь моего плеча рукой, попросил Гранд. Этот его жест немного смутил меня, но поскольку я и так уже нервничала слишком сильно, я почти не обратила на это внимания. – Может, я могу чем-то помочь? - Думаю, нет. Только если вы вдруг не волшебник и не сможете чудесным образом телепортировать меня в Гридпоинт, - язвительно сказала я, нервы начинали потихоньку сдавать. Гранд как-то подозрительно улыбнулся, а затем убрал руку с моего плеча, а я с интересом уставилась на него. - Я, конечно, не волшебник, - начал он, а затем снова улыбнулся. Почему-то его улыбка была такой… я даже не могла описать, было в ней что-то, что заставило меня засмотреться. – Но машина ведь у меня есть. Я бы мог вас подвезти. Только если пообещаете больше не прогуливать мои лекции. Сначала я не поняла всю суть его предложения, а потом, когда до меня все-таки дошел смысл, сердце начало бешено биться о ребра. Ричард Гранд может стать моим спасательным кругом. - Вы серьезно? – не веря своим ушам, спросила я. - Моя машина здесь рядом, на стоянке. Ждите меня там, я заберу свои вещи из аудитории, - только и сказал он, и скрылся за углом, а я все стояла в ступоре. Как вообще так получилось? Гранд меня ненавидит. Я его тоже. Я и Гранд в одной машине? Несколько часов туда, а затем обратно? Он сам мне это предложил? Бред какой-то. Однако времени на подобные размышления не оставалось, если уж он сам вызвался помогать, а альтернатив у меня вообще никаких, то стоит воспользоваться шансом, пусть и не самый удачный вариант, но я доберусь до Гридпоинта. Послушно стоя у парковки рядом с колледжем, я не знала, куда себя деть. Будучи совсем не из робких особ, я редко переживала о подобном, но сейчас просто не знала, как мне себя вести. Столько времени в таком маленьком замкнутом пространстве, как машина, с преподавателем, который невзлюбил меня с самого начала, да и я, собственно, ангелом не была. Стоит ли начинать какой-то диалог? Или лучше помалкивать, уставившись в окно? Я решила, что лучшим решением проблемы станет просто от нее абстрагироваться, поэтому позвонила маме. - Джули, как хорошо, что ты позвонила, - послышался голос мамы, который звучал как-то совершенно не в ее характере. Он был очень серьезным и спокойным, хотя я знала, что мама сейчас в ужасном состоянии и где-то внутри себя очень переживает. Однако она старалась держаться, наверное, ради меня, ведь если бы и мама билась в истерике, я бы просто сошла с ума. – Я в больнице. К отцу меня не пускают, но врачи говорят, что самое страшное уже позади. - Мам! – воскликнула я, еле сдерживая себя, чтобы не начать рыдать прямо сейчас. - Все будет хорошо, родная, - ее голос смягчился, и мне стало немного спокойнее. – Ты сейчас на учебе? - Я собираюсь приехать, - серьезно сказала я, когда окончательно убедилась, что успокоилась и плакать не буду. - Что? – мама начала нервничать. – Но как? Ты собираешься ехать на поезде? Джули, я ведь не высылала тебе деньги, это займет слишком много времени. Не переживай, с отцом все будет в порядке, лучше оставайся и продолжай учебу. - Мам, я должна извиниться, - тихо сказала я. – Должна поговорить с ним. - Это может подождать, - мягко сказала она. - Меня довезет мистер Гранд, - зачем-то ляпнула я. - Мистер Гранд? – удивилась мама. - Да… он… - я запнулась. – Он предложил мне свою помощь. А вот и он! Гранд приближался к стоянке уверенной походкой, слегка поправляя рыжие пряди волос, которые выбились из общей прически из-за ветра. Что за пафос? Он выглядел словно герой боевика, который не оборачивается на взрыв. Я открывала для себя все новые и новые грани тихони Гранда. Мама, все еще немного удивленная моим водителем, сказала мне адрес больницы, и мы попрощались, как только Ричард Гранд окончательно приблизился ко мне. Он серьезно на меня посмотрел, а затем просто кивнул в сторону парковки, и я последовала за ним, потому что, если честно, понятия не имела, как вообще выглядит его машина. В салоне негромко играла музыка, которая видимо должна была разряжать атмосферу, но удавалось ей это так себе. Мы ехали, молча, я смотрела на дорогу впереди и все еще нервничала. Мама сказала, что с отцом все будет хорошо, но я не могла отделаться от мысли, что последний раз, когда я видела его, мы так поссорились. - Не расскажете, к чему такая срочность этой поездки? – голос преподавателя неожиданно отвлек меня от угнетающих мыслей. Я не стала смотреть на него, в обычной ситуации я бы выдала что-нибудь колкое, что, несомненно, задело бы этого зануду, но сейчас была слишком расстроена для подобных выходок. Да и повод для поездки был совсем не радужный. - Мой отец попал в аварию, - тихо сказала я себе под нос, а Гранд напрягся, сильнее сжимая руль, это я заметила боковым зрением. - Простите, - его тон стал серьезнее, а и без того накаленная обстановка в машине стала еще более напряженной. - Ничего, - пробормотала я и отвернулась к окну. - Надеюсь, все обойдется, - добавил он, спустя несколько секунд молчания. - Мистер Гранд? – резко развернувшись в его сторону, начала я. - Да? – каким-то странным тоном ответил он, вперив в меня взгляд темно-карих глаз, которые как будто хотели затянуть меня. - Почему вы предложили мне помощь? - Вы выглядели так, словно у вас нервный срыв, - серьезно сказал он. Я промолчала, видимо я и правда выглядела настолько ужасно, что даже сам Гранд вызвался мне помогать. - Ваши родители, - он снова завел разговор, после длительной тишины. – Они уехали из города? - Мама навещает подругу, а отец должен был поехать к дедушке, - не знаю, зачем я ему это рассказывала, хотя с другой стороны, он ведь просто препод. - Ясно, - коротко сказал Гранд, видимо намереваясь убить нашу и без того тухлую беседу. – Кажется, вам снова придется переписывать тест, Джулия. - Совсем неподходящий момент, мистер Гранд, - раздраженно закатывая глаза, простонала я. - Простите, - снова повторил он, а затем опять уставился прямо перед собой. – У вас с отцом натянутые отношения, да? - Вам не кажется, что вы слегка, - я сделала паузу. – Нет вовсе не слегка, а даже чересчур, лезете не в свое дело? Моя натура снова проснулась и лезла наружу, хотя я изо всех сил старалась быть вежливой, иногда это давалось мне нелегко. - Просто подумал, вы захотите поговорить, - спокойно продолжал он. - Уж точно не с вами, с человеком, отчасти благодаря которому у меня натянутые отношения с отцом, - огрызнулась я. Гранд почему-то слегка улыбнулся, и это заставило меня еще больше разозлиться. Он что, ухмыляется? - Вы считаете меня смешной? – недовольно спросила я, скрещивая руки на груди. - Немного забавной, - он снова улыбнулся и посмотрел на меня. – Я вовсе не хочу вас обидеть, Джулия. Просто пытаюсь разрядить обстановку. - Задавая вопрос о моих отношениях с отцом? Не думаю, что это ваша лучшая идея, - продолжала в том же тоне я. - Тут вы правы, - неожиданно согласился Гранд, а мое эго в этот момент возликовало, хотя внешне я осталась такой же нервной и раздраженной. – Тогда, может, поговорим о чем-то другом? - О чем же? - Как давно вы рисуете? - С чего такой интерес к моей персоне? – я продолжала вести себя словно обиженный ребенок. - Хотелось бы знать, на что вы тратите время, прогуливая мои лекции, - спокойно ответил Гранд, однако его руки на руле снова напряглись, видимо я начинала его раздражать. Я постаралась собраться, не стоило так вести себя с ним, он ведь согласился помочь и, кажется, действительно дружелюбно настроен. - Мама отправила меня в художественную школу в шесть лет, - я вздохнула, снова погружаясь в воспоминания о том дне. - Почему именно рисование? – с интересом продолжал спрашивать Гранд. - Уже и не знаю. Просто теперь рисовать для меня – как дышать. Не представляю своей жизни без этого. Без приятного, еле заметного звука, когда карандаш соприкасается с бумагой, без чуть шершавой поверхности нового холста, без предвкушения результата, когда до окончания картины или наброска остается всего пару штрихов. А потом, когда смотришь на этот самый результат, гордишься проделанными усилиями, или не всегда гордишься, замечая какие-то огрехи, неровности. Рисование для меня – это вся моя жизнь. Чувствую себя совершенно другой, когда держу в руках кисть. Словно все внутри успокаивается, все плохое уходит, а нужное остается и становится на свои места. Только закончив мысль до конца, я поняла, какую же речь я внезапно задвинула, и смутилась. Гранд неотрывно смотрел на меня, а я на него, кажется, задержав дыхание. Не знаю, как в это время он вел машину, потому что клянусь, минуты две он не сводил с меня глаз, пребывая в каком-то непонятном состоянии. Да я и сама была не лучше, сидела в ступоре и шоке, от того, что сама только что произнесла такое. - Что? – наконец, спросила я, когда игра в гляделки уже достигла своего апогея. - Ничего, - Гранд улыбнулся мне мимолетной улыбкой, а затем все-таки вернул свое внимание дороге. - Ну а что же вы, мистер Гранд? Вся ваша жизнь в книгах? – мое настроение внезапно улучшилось, каким-то непонятным образом Ричарду Гранду удалось его мне поднять. - Глупо посвящать всю свою жизнь чему-то нереальному, вы так не думаете? – спросил он. - Почему нереальному? – не поняла я. - Все книги, кроме, разумеется, научной литературы, всего лишь фантазия, вымысел кого-то другого, его собственный, придуманный мир, в который он позволяет вторгнуться чужакам. Я считаю, что каждый может написать книгу, вопрос только в том, насколько ты открыт, насколько доверяешь другим людям? В том смысле, что не каждый способен позволить кому-то другому заглянуть в его мир. Вероятность, что этот мир будет разрушен каким-нибудь чужаком слишком велика. Теперь уже я сидела с открытым ртом. Мысль оказалась для меня чрезвычайно глубокой, даже слишком. - То есть, даже я могу написать книгу? – да, именно такой глупый вопрос я задала. - Я думаю, что у вас бы вышло чудесно, - он снова улыбнулся, но уже не смотря на меня, я видела лишь его профиль. Я тоже улыбнулась, почему-то сейчас мне было совершенно комфортно в обществе преподавателя, напряжение спало, и я ощутила себя словно в правильном месте с нужным человеком. Мы еще немного поболтали о каких-то незначительных мелочах, а потом какое-то время ехали в тишине, но эта тишина больше не была неловкой. Когда мы, наконец, приехали, было уже три часа дня, я вышла из машины и позвонила маме. - Вы же подождете меня здесь? Я постараюсь недолго, - смущенно спросила я, открывая дверь машины, получив все указания о расположении палаты отца. - Конечно, подожду, не торопитесь, Джулия, - как-то слишком мягко сказал Гранд. Я кивнула и закрыла дверь, стараясь сильно не хлопать, что всегда получалось у меня так себе. Покинув автомобиль преподавателя, я на дрожащих ногах кинулась в здание больницы, которое одним своим видом пугало меня еще больше. Пока мы ехали, Гранду удалось меня немного отвлечь, поэтому в машине я почти перестала волноваться и чувствовать дрожь, но как только оказалась за пределами машины, сердце моментально вернулось в прежний режим, больно долбясь о ребра и сбивая и без того тяжелое дыхание. Палата отца находилась на втором этаже центральной больницы Гридпоинта, мне казалось, что так быстро по лестнице я еще не поднималась, потому что очутилась на нужном этаже будто в долю секунды, думаю мисс Хатчерсон, мой преподаватель по физкультуре, в кои-то веки, просто гордилась бы мной. Первым делом я заметила съежившуюся фигурку матери, она сидела на стуле, видимо напротив двери в палату, приобняв себя обеими руками, она смотрела прямо перед собой, уголки ее губ были опущены, и я была на сто процентов уверена, что где-то внутри ее серых, намного светлее, чем у меня, глаз плескалась тревога и страх. - Мам? – почти бесшумно приблизившись к ней, с опаской спросила я. Признаться честно, ее вид меня немного напугал, я никогда еще не видела маму такой, бледная и заплаканная, она вызывала во мне какие-то странные чувства. Внутри меня все сжалось, и я готова была сделать что угодно, лишь бы ее лицо снова стало прежним. Увидев меня, она мгновенно улыбнулась, и мне показалось, что ее глаза немного оживились. Она подскочила со стула и крепко обняла меня, а я еле сдерживала слезы, ощущая теплые прикосновения мамы. - К нему не пускают, Джули, - отстранившись от меня, спокойно сказала мама. – Но врач заверил меня, что с папой все будет в порядке. - Но ведь можно же как-то увидеть его? – обеспокоенно спросила я. – Мне нужно с ним поговорить, мам. - Детка, он без сознания и только что перенес тяжелую операцию. Я знаю, вы поссорились, знаю, что ты чувствуешь, поверь мне, но сейчас, отцу нужен покой. Нужно немного подождать и все образуется, мы вернемся домой, и вы обязательно поговорите. Я уверена, что он сам захочет поговорить с тобой, - мама говорила слишком спокойно, и только непрекращающиеся нервные поглаживания моей руки и покрасневшие от слез глаза выдавали ее истинное состояние. - Ты хочешь, чтобы я вернулась в Мейплвью? – немного повысив голос, спросила я. - Джули, я знаю, ты хочешь остаться и дождаться, пока отец придет в себя, но у тебя учеба, пойми. Сейчас это важнее, - так же спокойно продолжала мама. - Что может быть важнее семьи, мам? – я была в явном недоумении, а нервы были на пределе, поэтому я чувствовала, как приближается истерика, однако изо всех сил пыталась держать себя в руках, потому что знала, что от этого маме лучше не станет. - Джулия, пожалуйста, пойми меня… - начала она, и я почувствовала, как ее руки сильнее задрожали, мама опустила глаза в пол. – Нет ничего важнее семьи, поэтому я прошу тебя, вернись на учебу, а когда отцу станет лучше, вы все решите. Не добавляй ко всему прочему и твои проблемы с обучением, я не в состоянии все это разгрести. Мама была на пределе, и я понимала, что ей действительно тяжело и что я веду себя как ребенок, поэтому решила, что необходимо согласиться и вернуться назад, а что еще более важно, постараться действительно подтянуть учебу, особенно несчастную мировую литературу. Я посидела с мамой в больничном коридоре еще несколько минут, она рассказала мне, что папа попал в аварию по дороге к дедушке, то есть его это ужасное событие не затронуло. - Почему мистер Гранд согласился тебя подвезти? – спросила она, когда я уже собиралась возвращаться на улицу к преподавателю, чтобы вернуться домой. - Он не то чтобы согласился… - замялась я. - А что же? Ты насильно посадила его за руль? – мама снова улыбнулась, и я удивилась тому, насколько сильной она была. - В общем-то, он сам предложил, - ответила я. - Вот видишь, Ричард Гранд вовсе не такой ужасный, как ты нам рассказывала, - уголки маминых губ снова приподнялись, и я улыбнулась ей в ответ, потому что была рада видеть эту ее улыбку, она напоминала мне о доме и о тех днях, когда мы с отцом не ругались, а просто вместе проводили время всей нашей семьей за завтраком или на прогулке на велосипедах. - Как все прошло? Ваш отец в порядке? – серьезно спросил Гранд, когда я плюхнулась на переднее сидение рядом с ним. - Без сознания, но говорят, что все будет хорошо, - расстроено сообщила я, смотря прямо перед собой, потому что на самом деле уезжать я совсем не хотела, и осознание того, что я так и не извинилась перед отцом заставляло меня вжаться в кресло. Я сдерживала желание разрыдаться прямо в машине Гранда, еще и у него на виду. - Значит так и будет, - я все так же смотрела вперед, но отчетливо ощутила на себе взгляд преподавателя. – Все в порядке, Джулия? - Не уверена, - дрожащим голосом ответила я. Ненавидела рыдать при других людях, особенно при посторонних, поэтому сейчас чувствовала себя настолько жалкой, что готова была провалиться сквозь землю. Я усиленно пыталась сдержать подступающие слезы, а в голову как назло лез образ заплаканной матери, что убивало меня еще больше, сжав кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони, я упрямо смотрела вперед, не моргая. Мистер Гранд молча завел машину, и мы тронулись с места, снова начав поездку в неловкой тишине, неловкой она была из-за моих отчаянных попыток не превратить авто преподавателя в мини-бассейн с соленой водой. - Знаете, что слезы – не признак слабости? – неожиданно спросил Гранд, а я, наконец, повернула голову в его сторону и удивленно моргнула. – То, что человек может чувствовать что-то – делает его уязвимым перед другими людьми, и нужно иметь определенную смелость, чтобы эту уязвимость показывать. Грустить от того, что кто-то, кто вам дорог в опасности или ему плохо – это совершенно нормально, Джулия. Поэтому не обязательно так терзать ваши ладони, можете поплакать прямо здесь, я никому не скажу, обещаю. Я ошеломленно уставилась на него, резко разжимая кулаки и вместо этого закусывая губу. Я и слова не могла вымолвить, настолько была удивлена в тот момент тому, что он вообще заметил мои попытки сдержать слезы и то, насколько тяжело мне это давалось. Гранд был совершенно невозмутим и смотрел на дорогу, наверное, ожидая какого-то ответа от меня, но я не хотела говорить. Я отвернулась к окну, закрыла глаза и глубоко вдохнула, а затем громко выдохнула, позволяя первой слезе, которую я так усиленно держала в себе, проложить дорожку по моей щеке. Должна признаться, мне правда стало легче, чувство стыда и неловкости по-прежнему съедало меня, но зато ужасный ком в горле больше не мучил и не мешал свободно дышать. - Спасибо, - прошептала я, через несколько минут, после того, как влажные следы от слез на моих щеках высохли, и я смогла открыть глаза. - За что? – немного удивленно спросил мистер Гранд, отвлекаясь от дороги и переводя на меня взгляд. Я, однако, на него не смотрела, вся зареванная, а вдобавок к этому еще и раскрасневшаяся от смущения, я вряд ли сейчас выглядела привлекательно. Я правда сейчас мысленно произнесла слово «привлекательно»? - Вы помогли, - так же тихо ответила я, стараясь не замечать боковым зрением, как он смотрит на меня. – Спасибо. - Я сам вызвался вас везти, так что благодарить не за что. - Я не об этом, - я покачала головой. - А о чем же? – он снова посмотрел на меня и на этот раз мы встретились взглядами, потому что я, осмелев после того, как он отвернулся к дороге, подняла на него глаза, чтобы рассмотреть профиль преподавателя. Кофейные глаза Гранда блестели каким-то золотистым оттенком на солнце, лучи которого пробивались в окно с водительской стороны, в тон к его медным волосам. Почему-то его взгляд был таким теплым, будто он не был моим преподавателем, и я знала его тысячу лет. Так смотрят только на близких людей, но я ведь лишь его ученица, да еще и так себе ученица. Не выдержав больше десяти секунд таких гляделок, я снова отвернулась. - Я всегда считала, что если заплачу, то все будут думать, что я размазня какая-то, маленький ребенок, у которого отобрали игрушку. Вы помогли мне понять, что это не так, и мне стало легче. Гранд улыбнулся мне, но ничего не ответил и мы продолжили ехать в тишине еще какое-то время. Высотные здания за окном сменились мелькающими деревьями и полями с яркими желтыми цветами, названия которых я не знала, что означало, что мы покинули Гридпоинт, а значит, с отцом я не увижусь еще очень долго. Теперь, когда случилась эта авария, я начала осознавать, каким же вредным и упрямым ребенком я была, сколько раз подводила их с мамой, сколько раз огорчала, пусть такими мелочами, как оценки, но все же огорчала. Наверное, все подростки ведут себя так. Совершенно не думая о последствиях сказанного или сделанного, мы раним самых близких так глубоко, как не ранил бы никто другой, потому мы ближе всех, потому что мы роднее всех. И самое ужасное, что родители никогда не требуют прощения, их кредит доверия и доброты никогда бесконечен. Мы можем делать им больно сколько угодно, а они все равно будут любить нас, принимать нас, какими бы мы ни были, какую бы сильную рану не нанесли. - Мне отвезти вас домой? – вывел меня из размышлений голос Гранда. - Нет, - ответила я. – Мои вещи остались в колледже, мне нужно забрать свои кисти из аудитории мисс Брамс. Мистер Гранд? - Да? – он заинтересованно на меня посмотрел. - Не могли бы вы называть меня на «ты»? Я чувствую себя некомфортно, когда вы обращаетесь ко мне на «вы» или называете меня мисс Дензел, - уж не знаю каким образом я осмелилась задать этот вопрос, но за эту поездку я полностью поменяла мнение о преподавателе, и хотела, чтобы и он поменял мнение обо мне. - Джулия, это было бы… Неправильно. Вы – моя ученица. - Можно хотя бы когда мы одни? Например, сейчас? Или когда я переписываю ваши тесты? Я не могу больше слышать это «вы». Мне будто лет сорок, - продолжала я канючить. - Всего-то двадцать четыре года разница, не так уж и много, - сказал Гранд и рассмеялся. Кажется, я впервые слышала его смех и почему-то глупо начала улыбаться. - Так мы договорились? – снова спросила я. - Только когда вы… - он запнулся, и я многозначительно на него посмотрела. – Когда ты будешь переписывать мой очередной тест, Джулия.