Яблочный пирог

С Арчи я договорилась встретиться вечером следующего дня. Поэтому всю первую его половину проходила, трясясь от нервозности. Я хотела все сделать в один день. Поговорить с Ричардом, попытаться как-то все исправить, извиниться перед Арчи и… Наверное навсегда перестать быть его другом после всего… Утром родители собрались в Гридпоинт. Это была наша семейная традиция, отмечать новогодние праздники вместе с семьей Уилсон, но в этот год родители решили ехать пораньше. Точнее так решил папа, видимо думая, что расстояние поможет маме меньше нервничать из-за того, что я почти перестала есть и ночевать дома. Хотя, по-моему, это было совершенно нелогичным. Так или иначе, решение было принято, я должна была присоединиться к ним после сдачи экзаменов и закрытия сессии. Если бы все было так просто. Грин ни за что не поставит мне зачет с первой попытки… После занятий я отрабатывала свою драку с Лейси в кабинете мисс Брамс. В последнее время наши отношения немного испортились, впрочем, как и со всеми, кто окружал меня до расставания с Грандом. Однако, во время моих отработок она всегда была безумно мила со мной, наотрез запрещая мне передвигать тяжелые мольберты. - Я сделаю это сама, хорошо? А ты принеси воды, думаю, не помешает сделать здесь влажную уборку, - она мягко коснулась моего плеча, останавливая мои попытки сдвинуть мольберт с места. - Хорошо, - я улыбнулась ей, испытывая глубокую благодарность, потому что частенько после того, как я наклонялась или физически нагружала себя больше обычного, у меня кружилась голова или темнело в глазах. Я знала, что нужно больше есть, но не могла заставить себя. Я направилась по коридору к женскому туалету, намереваясь раздобыть там воды, обратно проложив себе путь через второй этаж мимо аудитории для французского, дверь в которую почему-то оказалась приоткрытой. Я попыталась заставить себя просто пройти мимо, но… Остановившись прямо у двери, застыла как вкопанная, наблюдая сквозь небольшую щель мисс Грин и … Ричарда. Грин стояла, облокотившись на стол своей пятой точкой, а Гранд был напротив слишком близко. Она что-то говорила, но я не могла разобрать слов. Сердце стучало как бешеное, пытаясь заставить меня уйти, не смотреть за тем, что будет дальше, словно предчувствуя, но я будто бы разучилась двигаться, продолжая стоять на месте. Внезапно Эйприл Грин выпрямилась, становясь напротив Ричарда, она произнесла еще несколько слов, а затем…. Их губы встретились. Мне показалось, что удары моего сердца раздались на весь этаж, оглушая меня, разрушая мои барабанные перепонки. Ведро с водой выпало из моих рук, разливая жидкость по всему пространству перед входом в кабинет. Я рванула с места, совершенно не понимая, что делаю. Пронеслась по лестнице, выбежала на улицу, совсем забыв о том, что все мои вещи, в том числе куртка, остались в кабинете мисс Брамс. Ноги сами несли меня по серым улицам Мейплвью. Мне не хватало воздуха. Хотелось кричать. Я снова не могла вспомнить, как оказалась у дома Арчибальда. Остановившись на пороге, я вытерла заплаканные глаза и еле слышно постучала в дверь. «Друг» почти сразу же впустил меня внутрь. - Джу, что с тобой? У меня словно помутился рассудок и я… Я уже целовала Арчи. Слишком напористо, слишком яростно. Я зажмурилась, пытаясь не думать о том, что это не он… Что это не тот, кто мне нужен. Что тот, кто мне нужен сейчас с другой. Мы быстро переместились на диван в гостиной Арчи. Я оказалась под ним, задыхаясь от поцелуя или от того, что сердце прокололо мои легкие своими осколками. Арчи снял с себя футболку, разрывая наш поцелуй всего на секунду, а затем принялся за мои джинсы. Как только его холодные пальцы коснулись оголенного участка моей кожи, я вдруг вздрогнула, резко выставляя руку вперед и упираясь в его грудь. Что я делаю? Какая же я мерзкая, отвратительная, глупая… - Нет, - тяжело дыша, сказала я, пытаясь выбраться из-под парня. Он непонимающе смотрел на меня, препятствуя моему освобождению, все еще находясь нависая надо мной. - Джу, что не так? Господи, я ведь сама все время задавала этот вопрос… - Мне не следовало приходить… Отпусти, Арчи… - я попыталась снова толкнуть его. - Но все ведь было в порядке, - он приобнял меня, не давая выбраться. - Прекрати! – я ударила его в грудь, уже находясь в истерике. Меня всю трясло. Что я здесь делаю? Что творю? Арчи ослабил хватку, и я вскочила на ноги, собираясь уйти. - Куда ты? – совершенно растерянно спросил он. - Мы больше не можем быть вместе и… И не должны были. Никогда. Все это время, Арчи, я была влюблена в Ричарда Гранда. Все это время. Мы были вместе, но затем… Затем этот случай когда ты увидел нас… Он бросил меня и я… Я хотела заставить его пожалеть об этом, хотела, чтобы он смотрел на меня с тобой, и ему было больно, так же как и мне, но.. Но в итоге мне было еще хуже. От всего. От того, что я врала всем вокруг, использовала тебя… Я не могу больше есть, спать, жить нормально. Будто сошла с ума, Арчи. Я стала просто ужасным человеком и только я во всем виновата. И надеюсь, ты когда-нибудь простишь меня. Я последний раз взглянула в его глаза, которые в полном недоумении оглядывали меня. - Прости, - шепнула я, пятясь назад, а затем, выбегая на улицу, позволяя иголкам мороза колоть мои тут же продрогшие руки и плечи. Снова бег не зная куда, не зная зачем. Из-за непрекращающихся слез я не разбирала дороги. Поняв, что ноги привели меня домой, я ворвалась внутрь, и, даже не разуваясь, бросилась в свою комнату. Там, под матрасом своей кровати, я откопала бутылку вина, которую мы спрятали вместе с Агнес, когда она приходила ко мне, чтобы сделать дырки на мои старых джинсах. Открыв ее, я сделала несколько больших глотков уже даже не пытаясь сдерживаться. Мои всхлипы, кажется, должны были быть слышны на весь квартал. Какое тебе дело, Гранд? Какое тебе дело до меня, если ты теперь с ней? Я в ярости бросила бутылку прямо себе под ноги. Темное стекло разлетелось по всему полу, освобождая бордовую жидкость, так похожую на кровь. Я бросилась в ванную. Не могу. Не могу больше. Не могу больше видеть тебя, слышать твой голос. Не могу больше.. Не могу… Зеркало прямо у раковины снова показало мне мое отражение, тушь растеклась по всему лицу, я провела пальцами по щекам, только усугубляя ситуацию. Взгляд упал вниз… Что это? Глаза зацепились за лезвие… Мы с Агнес делали дырки в моих старых джинсах. Плохая мысль слишком быстро пронеслась в моей голове и дрожащими руками я схватила его, завороженно рассматривая то, что могло навсегда избавить меня от всего. Я поднесла лезвие к запястью, почему-то зажав его в левой руке. Раз и все. И больше никогда я не увижу этих глаз, которые заставляют мое сердце сжиматься в комок. Я испортила все. Я использовала своего лучшего друга, я отказалась от людей, которые хотели меня поддержать, я причиняла боль родителям и я… Я больше не хотела здесь находиться. - Господи, ну почему… - слезы снова полились ручьем, капая на приготовленную к порезу руку, потому что я даже на это решиться не могла. Маленькая слабачка. Просто глупый ребенок. Только я собралась убрать лезвие, испугавшись своих собственных предыдущих намерений, как вдруг… - Джулия, что здесь происходит? Я вздрогнула от неожиданности, не глубоко разрезая тонкую кожу запястья. Дверь в ванную комнату распахнулась. На пороге стояла мама. - Ай! – вскрикнула я, опрометчиво поворачиваясь в ее сторону. Глаза мамы округлились, а затем… - Джули… Что… - мама закатила глаза, падая на пол. Сердце колотилось как бешеное, из раны сочилась кровь. - Мама! – я бросилась к ней на пол, приподнимая ее голову. Они ведь должны быть в Гридпоинт... Мысли путались, я не соображала, что делать. Послышался стон.. - Мама! Я запаниковала, не зная, как помочь. - Папа! – истошно выкрикнула я на весь дом, надеясь, что мама вернулась не одна. Отец тут же возник перед нами. - Господи! Он кинулся на колени, теперь сам придерживая голову матери. Кинув взгляд на мою руку, он моментально сорвал с двери полотенце. - Быстро, перевяжи! Ну же! – скомандовал он. – Что с твоей рукой? Ты что… Его лицо стало бледным. - Это просто случайность, я не хотела! – всхлипнула я, смотря на отца, глаза которого почему-то заблестели, словно он был на грани того, чтобы заплакать. Я в панике прижала полотенце к руке. Весь пол в ванной был в крови. - Аврора! Ты слышишь меня? Слышишь? – склонившись над мамой, кричал отец. Все было как в тумане. Мама… что я натворила… Она так и не пришла в сознание до приезда скорой, которая увезла нас троих, а точнее четверых, в больницу. Я надеялась, что нас все-таки станет четверо… Ричард Зимние каникулы тянулись слишком медленно, без работы в колледже я почти изнывал. Мне было нечем себя занять, а еще я поймал себя на мысли, что не могу найти себе места от того, что у меня больше нет возможности видеть Джулию. Поэтому, когда занятия снова начались, я был не то чтобы счастлив, но настроение изрядно улучшилось. Эйприл в который раз на неделе решила заглянуть ко мне на чай после занятий. Без приглашения. Вероятно, она думала, что этот ритуал уже перерос в нашу с ней маленькую традицию, а я же вообще об этом не думал. Знал, что каждый раз, когда мы выходим из колледжа, Джулия видит меня в компании преподавателя по французскому, знал, что каждый раз ее сердце при виде нас сжимается, как и мое, когда я вижу ее лицо, слишком озлобленное, слишком печальное. Наша яростная игра “сделай другому больнее”, сначала приносила какое-то удовлетворение, особенно после того, как видел ее с Гарднером, а после стала оставлять после себя лишь горечь. Постоянное мысленное осуждение себя. Я вел себя как придурок, наблюдая за тем, как мои поступки постепенно разрушают Джулию, от этого хотелось биться головой в стену. Она ужасно похудела, свитер, постоянно прикрывающий ее руки, не мог скрыть слишком тонкие хрупкие запястья, ноги были словно спички, а скулы выпирали так сильно, что казалось о них можно порезаться. Джулия изменилась. Не только внешне, худоба и пепельные волосы шли ей гораздо меньше, чем предыдущий естественный образ, но и внутренне. Было ощущение, что произошло что-то еще, о чем я не мог узнать. Словно внутри нее что-то выключилось. В последние дни перед каникулами и после она приходила в колледж одна, уходила тоже, ссутулившись и прижав к себе какие-то листы, вечно смотрела под ноги и редко поднимала голову, не обращала внимания ни на кого вокруг. Не появилась она и на Рождественском балу, который был традиционным в колледже, хотя раньше вряд ли бы смогла пропустить такое событие. С Гарднером они больше не общались. Мы сидели в гостиной с мисс Грин. Я не очень-то хотел видеть ее в своей квартире и подпускать настолько близко к себе, скорее привык, что с ней можно поговорить, узнать что-то о Джулии. Эйприл часто болтала о своих занятиях и о студентах, почему-то зная обо всех сплетнях, которые крутились в колледже. Джули была постоянным объектом для обсуждений. От этого я испытывал странную смесь противоречивых чувств. С одной стороны, мне хотелось защитить ее от нападок, заставить Грин молчать, а с другой, это был единственный способ узнать о девушке чуть больше. Когда она говорила о ком-то другом, я слушал, иногда даже внимательно, но в основном мою голову занимали совсем иные мысли. Прошло полтора месяца после инцидента с Гарднером, и именно сейчас я начинал задумываться о том, каким же идиотом я был. Так просто ее отпустил. Нет. Я сам прогнал ее. Ее глаза в тот день. Наверное, я никогда их не забуду, увидев их, чуть не бросился к ней, чтобы покрепче прижать уже навсегда. И зря не бросился. - Я хотела поговорить с тобой кое-о-ком, - проговорила Эйприл, отвлекая меня от воспоминаний. - Снова твои студенты что-то натворили? – спросил я, делая глоток горячего напитка. - Нет, - ответила она. – У меня были проблемы с этой студенткой, и, возможно, я ошибаюсь или просто придумала себе чепуху, но я хотела посоветоваться с тобой на этот счет. - Что за студентка? - Это Дензел. Джулия Дензел, у тебя ведь были пары с ее группой? Услышав имя я тут же напрягся, сильнее сжимая пальцы на кружке с чаем. Она снова натворила что-то? - Закончились в прошлом семестре, - стараясь быть как можно более серьезным, ответил я. - Тогда ты знаешь, как она выглядела буквально несколько месяцев назад. Словно совершенно другой человек. Я немного расслабился, услышав это заявление. - Просто сменила имидж? – делая очередной глоток, спросил я. - Дело не только в этом, Ричард. У нас с ней были напряженные отношения. Весь семестр. Она прогуливала мои занятия, не делала домашние работы, и ее произношение… - она закатила глаза, а я почему-то про себя улыбнулся. – Но это не важно… Вернемся к теме разговора. В последнее время она стала какой-то тихой. И слишком…. Какое бы подобрать слово? Изможденной? Не знаю, что с ней происходит, может быть она просто заболела… Но… Может тебе известно что-то о ее семье? Родителях? Может быть у нее какие-то проблемы? - Ты сделала такой вывод только потому что девушка похудела на пару килограммов и перекрасила волосы? Я задал этот вопрос, прокручивая сказанное Эйприл в голове. Сделать вид, что Джулия меня не интересует было сложно, потому что слова мисс Грин самого напрягали меня уже несколько месяцев. И я знал, кто был этому виной. - Нет, Ричард, - серьезно сказала она. – Недавно я вызвала ее к доске. Ничего необычного, просто грамматическое задание… - И? – спросил я, когда драматическая пауза затянулась. - В общем, я не знаю, как расценивать это, потому что мы не знаем всех обстоятельств…. Но…. Ее правое запястье было перебинтовано, Ричард. Может быть, она просто поцарапалась где-то, да и вообще странно, что порезана правая рука, ведь насколько я знаю, она правша, но не стоит ли нам связаться с ее родителями? Или хоть с кем-нибудь? Я почти не слушал, что лепечет Эйприл, все крепче и крепче сжимая кружку с чаем в руке, удивляясь тому, что керамика еще не успела лопнуть под моим напором. Она серьезно? Джулия порезала свое запястье? Я резко вскочил с места, громко ставя кружку на стол, начиная мерить комнату шагами. Внутри творилось что-то странное. Я был зол. Меня трясло. Хотелось вмазать кулаком в стену, а лучше прямо себе, по лицу. Кретин! Кретин! Кретин! Я совсем перестал соображать, когда прямо передо мной внезапно возникла Эйприл. - Ричард, ты чего? – обеспокоенно спросила она, зачем-то кладя руку на мою щеку, которую я незамедлительно убрал. Не хотел, чтобы она касалась меня. Особенно после того внезапного поцелуя. - Оставь меня одного, пожалуйста, - как можно спокойнее сказал я, хотя мои глаза наверняка сейчас яростно горели. - Почему? Что произошло? - Эйприл, пожалуйста, - повторил я. - А что делать с девочкой? – растерянно переспросила она. - Я сам все решу, я уже разговаривал с ее отцом однажды. - Но Ричард…. - Я сказал, я все решу, - оборвав ее на полуслове, сухо проговорил я, еле сдерживаясь, чтобы не разнести свою квартиру прямо на глазах у испуганной девушки. Она поджала губы, а затем еле заметно кивнула и направилась к выходу. Провожать я ее не стал. Знал, что все это выглядело слишком подозрительно, но честно говоря, впервые мне было абсолютно плевать, что подумают вокруг. Подумать только! Из-за своих идиотских, чертовых принципов я просто взял и отказался от нее! Так просто, словно между нами и не было ничего. А теперь что-то произошло… И я совершенно не знал, что. Почему она больше не зажималась мне назло со своим дружком? Почему не вела себя так, словно ей плевать, чтобы показать мне, что она может и без меня? Почему она больше не Джулия? Она ее тень. А теперь еще и это… Я пытался успокоиться, пытался привести свои мысли и чувства в порядок. Нужно было сосредоточиться и прислушаться к голосу разума. Грин сказала, что порезано было правое запястье, и как она верно заметила, Джулия была правшой, а значит, по логике резать она должна была левую руку, так ведь удобней…. Я поежился от собственных мыслей и от картинок, возникших в голове. Но это же Джулия… Она все делала не так, как другие… А может это и правда обычный случайный порез? Ну да…. На запястье. Ты вообще себя слышишь, Гранд? Нужно было решить, что делать. Звонить ее родителям я не стану, учитывая наши отношения, это было бы слишком … странно? Я должен поговорить именно с ней, аккуратно и ненавязчиво. Я не должен давить, и не должен случайно обидеть ее каким-нибудь лишним словом. Нужно было поговорить как раньше. Как это всегда у нас получалось. Она ведь всегда слушала меня так внимательно, даже когда злилась, готова была пойти на примирение, всегда готова была простить меня за что угодно. Я так… так любил ее, когда произошло все это дерьмо с Гарднером. Так любил, что пришлось закончить все это, чтобы она не страдала, разрываясь между мной и своей обычной жизнью, где много друзей, Гарднер и счастливые родители, у которых дочь не встречается с чертовым преподавателем по мировой литературе. Только проблема в том, что сделал я только хуже. И вижу плоды своего поступка прямо сейчас и на протяжении нескольких месяцев наблюдал их. Молча смотрел. Идиот. Я должен был все исправить. Как можно скорее. Ведь я до сих пор люблю ее.