Наследники короны

***

Во дворце начинали шептаться гораздо раньше, чем король успевал зайтись в очередном приступе кашля. Слухи в этих стенах не имели четкой формы, они существовали как само дыхание бесконечных коридоров, как мимолетное скольжение настороженных взглядов или внезапная, тяжелая тишина, воцарявшаяся в залах при чьем-то появлении. Придворные вполголоса предрекали, что грядущая зима будет небывало тяжелой. Поговаривали, что здоровье Его Величества стало хрупче тонкого стекла, и шептали, никогда не глядя в глаза Илье, что короне теперь нужен тот, кто по-настоящему умеет ждать. Шейн Холландер умел. На заседаниях Совета он неизменно занимал место ближе всех к трону. Отец обращался к нему все чаще, словно медленно проверяя само звучание его имени на вкус. Голос короля дрожал, дыхание то и дело срывалось на сухой, болезненный кашель, и каждый раз придворные замирали, будто боялись, что следующий вдох окажется последним. — Терпение является главным качеством истинного наследника, — произнес король, пристально глядя на Шейна. — Великая власть никогда не терпит тех, кто слишком поспешен в своих желаниях. Эти последние слова острой иглой врезались в самое сердце Ильи. Когда он пытался говорить, его бесцеремонно перебивали, а когда решался возражать, его попросту не дослушивали до конца. Его идеи неизменно называли излишне резкими, а предложения — крайне неосмотрительными. Стоило королю лишь устало поморщиться, как этого оказывалось достаточно, чтобы любой начатый разговор немедленно свернули. Шейн при этом хранил ледяное молчание: он не защищал, но и не нападал, он просто наблюдал со стороны. И это бездействие было куда мучительнее любого открытого удара.

***

Поручение, данное королем спустя несколько дней, на первый взгляд выглядело безупречно. Древний дом Реймаров уже давно не появлялся при дворе лично, будучи представителем слишком старого рода с застарелыми обидами и независимыми землями. Именно поэтому король, с трудом сдерживая кашель, доверил переговоры Розанову, представив это как жест особого доверия и почти публичное возвышение. — Тебе будет полезно научиться вести диалог с теми, кто не привык склонять голову по первому требованию, — сказал он тогда, намеренно не глядя на Илью. — Шейн в этом вопросе уже давно знает, как следует себя вести. Холландер предпочел промолчать.

***

Илья же почувствовал неладное еще в самом начале пути. Ответ от Реймаров пришел подозрительно быстро, и они слишком охотно согласились принять его без лишних посредников. Тон их писем был подчеркнуто вежливым, но в этой вежливости сквозило не почтение, а осторожность, будто каждый оборот речи заранее согласовывался с кем-то третьим. Сами переговоры проходили в старом зале, холодном и мрачном, украшенном символами древних легенд. Лорд Реймар был предельно любезен, но никогда не говорил прямо, постоянно уводя беседу в сторону от главной темы. Он задавал вопросы, в которых уже содержались скрытые обвинения, и мастерски делал паузы там, где ожидал от Ильи встречных уступок. — Вы требуете значительно больше, чем было изначально оговорено короной, — заметил он, неспешно листая документы. — Или мне стоит полагать, что это ваша сугубо личная инициатива? В этот момент Илья физически ощутил, как вокруг него медленно смыкается невидимая сеть. Если бы он сейчас отказался от требований, его немедленно обвинили бы в слабости и ничтожности. Если бы согласился — в превышении полномочий и дерзком посягательстве на волю трона. Потребуй он отсрочки, по двору тут же поползли бы слухи, что он совершенно не готов к бремени власти. Он внезапно понял, что его расчетливо ведут к роковой ошибке, к той самой фразе, которую можно будет вырвать из контекста и превратить в смертоносное оружие. Тогда он заговорил резко и почти грубо, решительно отбросив в сторону все дипломатические обходы. Он напомнил Реймару о старых обязательствах его дома, о накопленных долгах и о том, что терпение короны вовсе не бесконечно. Это был огромный риск, но риск полностью контролируемый. Лорд Реймар опасно сузил глаза. — Вы говорите слишком смело для человека, чью голову еще не украшает корона. — Я говорю достаточно смело для человека, который ее в итоге получит, — отрезал Илья. Он одержал победу. Не полностью, но этого было достаточно, чтобы выйти из расставленной ловушки несломленным. Однако когда переговоры завершились, напряжение не исчезло, оно лишь сменило свою форму.

***

В галерее замка было темно и неестественно тихо. Розанов успел сделать лишь несколько шагов, прежде чем заметил изящную фигуру, замершую у высокого окна.

Шейн.

Он стоял так, будто ждал именно этого момента. Не вмешался. Не предупредил. Не попытался перехватить инициативу. — Ты знал об этом, — произнес Илья, даже не пытаясь задавать вопрос. Шейн медленно повернулся к нему. — Я лишь предполагал подобный исход. — Меня пытались подставить самым гнусным образом. — Да, это так. — И ты сознательно позволил этому случиться. Холландер приблизился на один шаг, и его голос звучал ровно, почти холодно. — Я всего лишь позволил тебе показать всем, что ты не ломаешься под давлением, — спокойно возразил он. — Поверь, разница здесь принципиальна. — И ты всерьез думаешь, что я буду тебе за это благодарен? — Нет, — честно ответил Шейн. — Но я искренне надеюсь, что ты это запомнишь. Он подошел еще ближе, нарушая все границы допустимого. Взгляд был внимательным и расчетливым, как у человека, который уже давно взвесил все возможные риски. — В кругах власти никто и никогда никого не спасает, Розанов. Здесь либо учатся выживать самостоятельно, либо навсегда становятся послушными пешками. — Значит, в твоих глазах я всего лишь пешка? — тихо спросил Илья. — О нет, — Шейн чуть наклонил голову в сторону. — Ты — настоящая угроза. А это куда опаснее. Между ними повисло густое напряжение. Это больше не было простым соперничеством за внимание короля, это было осознание того, что они играют в одну и ту же игру, но понимают ее правила совершенно по-разному. Илья сделал уверенный шаг вперед. В этом жесте не было ни капли нежности или преданности, это было прямое вторжение. Он нарушил дистанцию намеренно и вызывающе, вынуждая Шейна либо отступить, либо признать неизбежность столкновения. И именно в этот момент он понял: опасен не заговор Реймаров. опасен не Совет. опасен человек, который стоит напротив и смотрит так, будто уже видит его слабости. — Ты слишком уверен в себе, — прошептал Илья. — Думаешь, что в этом мире абсолютно все можно просчитать? — Почти все, — ответил Шейн, и его голос даже не дрогнул. И тогда Илья сделал то, что не поддавалось никакому расчету. Поцелуй был резким и внезапным, он походил на удар или на отчаянный вызов. В нем не было и тени мягкости, только накопленное за долгие недели напряжение и глухая ярость. Это был своевольный жест власти, дерзкая попытка сломать привычное равновесие. Шейн замер в изумлении, на мгновение глупо повинуясь этой агрессивной атаке. Его рука, в попытке оказать сопротивление, на секунду задержалась на жестком воротнике Ильи, не притягивая, но и не спеша отпускать. Затем она медленно прошлась по его лицу, коснулась висков и, наконец, глубоко зарылась в запутанные кудри, невольно углубляя этот поцелуй. Одного этого касания оказалось достаточно, чтобы воздух вокруг стал тяжелее, а в легких перестало хватать кислорода. Время словно растянулось на целую вечность. Когда они наконец отстранились друг от друга, в галерее воцарилась оглушительная тишина. Горящими глазами они смотрели друг на друга, не до конца осознавая, что именно сейчас произошло между ними. Шейн пришел в себя первым. Он с силой оттолкнул Илью и наотмашь ударил его по плечу. — Это ошибка, Розанов. — Возможно, — ответил Илья, не сводя с него глаз. — Но теперь ты уже не кажешься таким самоуверенным, не так ли? — Пошел ты. Они продолжали смотреть друг на друга, окончательно теряясь в словах. — Убирайся, — наконец прошептал Холландер, пытаясь вернуть себе самообладание. Илья игриво подмигнул ему и быстро исчез в темноте зала, оставив на губах Шейна жаркий и страстный след. Где же теперь ваше хваленое достоинство, наследный принц? Где ваши безупречные манеры? Неужели этот наглый придурок действительно способен вывести из равновесия столь расчетливого и уравновешенного человека, как вы?