Chapter 2.
15 февраля 2026 г., 19:47
— Ты меня до полусмерти напугал, засранец. Так себя изводить — верный путь в могилу, — настойчиво проговорила Айрин, сидя у кровати Гука. — А если бы клиент понял, что у тебя жар? Нельзя больным выходить на смену!
— Прости, нуна, — выдохнул он, не открывая глаз.
Прохладное полотенце на лбу постепенно сбивало жар. После той ночи он проспал больше половины суток: организм сдался, требуя передышки. Температура подскочила резко — тело взбунтовалось против бесконечного истощения. Минхва дала ему три дня на восстановление. Теперь Гук отлеживался в своей маленькой комнатушке, впервые за долгое время не чувствуя, как из него что-то тянут.
— Ты совершенно не бережёшь себя, — продолжала причитать Айрин. — Так нельзя.
— Со мной всё в порядке, — отмахнулся Чонгук. — Если бы тот недоумок вовремя остановился, я бы не вырубился.
— Не смей так говорить о клиентах, — одёрнула девушка, замахнувшись, но тут же опустила руку. — Кстати, Минхва сказала, что твой последний визитёр оставил очень щедрые чаевые. Эти три дня тебе оплатят. Или три месяца… — Она задумалась, и Гук позволил себе слабую улыбку. Значит, совесть у Тэхёна всё-таки имелась. Хоть какой-то толк от этого ненасытного кровопийцы.
***
Перед следующей сменой Гук привычно размялся, разогревая затёкшие плечи и спину, готовясь к очередному раунду выживания. Болезнь наконец отступила, а Тэхён больше не появлялся, что не могло не радовать: долг пусть и медленно, но таял. Айрин сообщила, что хозяйка требует его аудиенции по срочному вопросу. Коротко выдохнув, парень поднялся на второй этаж. Благополучно забыв постучаться, он бесцеремонно зашел в кабинет. — Ты вообще знаешь, что такое нормы приличия?! — взорвалась Минхва. — У нас почётный гость, а ты вваливаешься, как к себе домой! Чонгук уже открыл рот, чтобы извиниться, но осёкся, заметив статного незнакомца. Он ожидал увидеть Тэхёна, но сразу же отметил явные отличия: шрам на правой щеке, длинные волосы цвета вороньего крыла, убранные в хвост, холодный взгляд и деловую улыбку. Не копия, скорее пугающе точная вариация, узнаваемая с первого взгляда. — Познакомься, — сухо сказала хозяйка. — Господин Ким Хван. Вампир едва заметно кивнул, окинув хостеса сверху вниз оценивающим взглядом, и тут же вернул внимание женщине. — Приятно познакомиться, — выдавил Гук, натягивая фальшивую улыбку. — У господина Кима к тебе предложение, — сообщила Минхва. — Садись и внимательно слушай. — Позвольте мне, — мягко перебил мужчина, и произошло странное: хозяйка клуба мгновенно сменила тон, закивала и сама усадила парня на стул. Голос Хвана был ровным, сухим и без той ледяной насмешки, что сопровождала Тэхёна, но поразительное сходство всё равно бросалось в глаза. Только сейчас Гук заметил, с каким почтением его начальница держалась рядом с гостем, и внутренне поморщился. — Вы похожи на господина Тэхёна, — невольно сорвалось у него. — Я его старший брат, — спокойно подтвердил вампир, и эта фраза неожиданно прозвучала тепло. — Моё предложение связано именно с Тэхёном. Наша семья живёт обособленно. Людей мы выбираем тщательно. Тэ… не слишком требователен. Но твоя кровь его заинтересовала. Он хочет, чтобы ты переехал в его дом. — Что, простите?.. — Чонгук растерянно перевёл взгляд на Минхву, не сразу находя слова. — Ты решила меня продать, старая карга? — Закрой рот, сопляк! — ледяным тоном оборвала она. — Ты вправе отказаться, — без нажима добавил Хван. Но Гук уже понял: «отказ» — слово формальное. — Это не продажа, — невозмутимо продолжил вампир. — Скорее, смена условий. Не переживай, неустойку платить ты не будешь. — А почему ваш младший брат сам не пришёл? — обидчиво поинтересовался Гук, принимая договор. Текст плыл перед глазами, как и в прошлый раз, когда он заключал рабочий контракт с начальницей клуба. — Бизнес, — коротко ответил Хван. — У тебя есть неделя на принятие решения. Если согласишься, госпожа Минхва свяжется со мной. — Я в любом случае вам позвоню, господин Хван, — с готовностью вставила свои пять копеек старая кошёлка. — Он согласится. — Тогда всего доброго, — вампир слегка склонил голову в знак почтения. Когда дверь за ним закрылась, Минхва мгновенно посуровела: — Подписывай договор, сопляк, сейчас же! — Я даже не понимаю, на что должен подписаться. Куда ты меня отправляешь? Почему? Я и здесь неплохо зарабатываю. — Потому что такие предложения делают единицам. У тебя будут только те клиенты, что указаны в договоре. Питание, жильё, поездки — всё будет оплачивать хозяин. — Хозяин? То есть я кто, по-твоему, домашний питомец? — вспыхнул Гук. — Мне и здесь нравится. У меня тут жизнь, друзья… — Такой шанс выпадает редко, Чонгук. Обдумай всё ещё раз. Даю тебе два дня, — безапелляционно отрезала Минхва, указывая на выход рукой. — Свободен!***
За ужином с подругой Гук выглядел растерянным. Ковыряясь в тарелке, он время от времени поднимал взгляд на Айрин, пытаясь найти в её глазах уверенность, которой не обладал сам. — Говорят, платить будут в два, а то и в три раза больше, — признался он, ковыряя рыбу с овощами на тарелке. — И что тебя останавливает? — вскинув брови, удивилась Айрин. — Всё. — Ты серьёзно? — девушка усмехнулась. — Многие только мечтают о таком. Собственный дом, стабильный заработок, безопасность… шанс на обращение без госпрограмм. Ты понимаешь, какой это подарок судьбы? — Подарок? — фыркнул Чонгук, и голос предательски дрогнул. — Как же… быть безвольной кормушкой? — он невольно сжался от подобной мысли. — Зато ты не будешь валиться без сил в раздевалке каждый божий день. Закроешь долг быстрее, восстановишь силы, а потом вернёшься к людям. К привычной жизни. — Там не будет тебя, нуна. — Вот подлиза, — по-доброму рассмеялась Айрин. — Кстати, а фамилия у твоего благоверного имеется? — Ким. Девушка резко замолчала, округлив глаза от шока: — Боже мой, Ким? — обронила она. — Ты вообще осознаешь, с кем тебе довелось остаться наедине? Их предок был тем, кто подписал мирный договор между людьми и вампирами. — Не зря в договоре написано, что их фамилию нельзя разглашать. — Я — могила, — лукаво подмигнула Айрин. — Мы же друзья. — Друзья. — Если будет приставать — соглашайся, не раздумывая. — Чаво? Ты в своём уме, нуна?! — Если это младший Ким — можно и потерпеть, — пожала плечами девушка, уже подсчитывая в голове чужие деньги. — Квартира, машина… — Нет. — Зря. — Ему понравилась только моя кровь. — Я куплю тебе инструкцию для девственников. — Нуна!***
Ровно через неделю Гук стоял у входа в клуб, сжимая ремень дорожной сумки, и ждал сопровождающего. Минхва светилась довольством, заранее зная, что к вечеру на её счёте появится кругленькая сумма, способная перекрыть любые капризы судьбы, а в списке полезных знакомств — представитель знатной семьи, господин Ким Хван. Айрин, скрывая зависть за мягкой улыбкой, сама собрала ему перекус в дорогу и настояла на покупке тёплых вещей: договор не терпел беспечности. Лишь сам Чонгук не находил в этом дне ни радости, ни облегчения. Страх был почти животным: ощущение, что его могут привязать к чужому дому на неопределённый срок, превратив в живую кормушку, а не позволив остаться человеком, не покидало. Так себе перспективка. Он грел себя единственной мыслью: так долги закроются быстрее. Кивал Айрин, которая с надеждой смотрела на него, «благодарил» Минхву, мысленно желая ей сгнить среди велюра и крови, и поглубже спрятал в карман бархатную чёрную бабочку, как личный талисман, который якобы мог уберечь его от смерти. Чёрный тонированный внедорожник остановился у тротуара беззвучно. — Добрый день, господин Хван, — сдержанно поздоровался Гук, забираясь на заднее сиденье. Старший Ким коротко кивнул, позволяя сесть рядом. Как только ремень безопасности щёлкнул, он подал водителю знак, и машина мягко тронулась с места. — Здравствуй, Чонгук. Через час мы будем на месте, — ровно оповестил вампир, глядя вперёд. — Документы подписал? — Да, — ответил Гук после небольшой заминки. — А куда мы едем? — В Инчхон. Парень едва сдержал желание сорваться с места и убежать. Инчхон — сияющая витрина богатства и власти, главный вампирский портовый мегаполис, выстроенный из стекла, стали и мрамора. Людей туда впускали только по строгим пропускам и под надзором попечителей, а правила нарушать было чревато смертью. Многие исчезали бесследно, и лишь единицы возвращались, напуганные, с памятью об унижении от порабощения бездушных тварей, уже не теми, кем были прежде. — Не волнуйся, — мягко произнёс Хван, будто уловив ход чужих мыслей. — У тебя есть разрешение. Чонгук промолчал. Он боялся вовсе не пропусков. И, кажется, вампир это понял без слов. — А почему господин Тэхён сам не приехал? — всё же уточнил он. — У него свои обязательства, — спокойно ответил Хван. — Я же был в Сеуле по личным делам. Поверь, если бы они заняли два дня — у тебя было бы два дня на раздумья. Если бы пять часов — то пять… Ход моих мыслей, надеюсь, понятен? Гук коротко кивнул — не в знак согласия, а скорее принимая демонстративный способ, каким вампир подчёркивал ценность человеческого мнения. После этого он замолчал, предпочтя не испытывать шаткое терпение спутника. Чем дальше они отъезжали от Сеула, тем реже на пути встречались признаки человеческой жизни: дома редели, дороги пустели. У пограничного поста и вовсе стояли не люди: строгие, безмолвные фигуры, чьи взгляды, казалось, пронзали насквозь. В представлениях Чонгука вампиры всегда были чем-то абстрактным: богатыми, ленивыми существами, пьющими кровь в свободное время. Реальность оказалась куда приземлённее — среди них были работяги, тихо выполнявшие свои обязанности, и бизнесмены, чьи доходы мерялись не только богатством, но и властью над людьми. Пока Хван неторопливо пил кофе, скорее из привычки, чем из необходимости, позволяя чужой крови в венах насытиться кофеином, охранники занялись Гуком. Его проверяли тщательно и без стеснения: одежду, карманы, тело — на предмет оружия, способного причинить вред сородичам. Закончив, один из таможенников потребовал надеть символ принадлежности. — Символ принадлежности?.. — Чонгук нахмурился. — Господин Хван, от меня требуют какую-то метку, знак для людей. — Браслет или ошейник? — безразлично уточнил тот. — Какого?.. — замер парень, ощущая, как по спине пробежал холодок. — Возьмём браслет, — решил старший Ким, даже не взглянув на него. — Если не понравится, позже заменим. Он перехватил запястье Чонгука прежде, чем тот успел отдёрнуть руку, и быстро защёлкнул тонкую кожаную ленту. Металлическая вставка холодно блеснула: с одной стороны — герб клана, с другой — замок под специальный ключ. Гук опустил взгляд, стиснув зубы. Злость поднималась медленно, как густая смола, разливалась по венам, обжигала нервные окончания, но он заставил себя проглотить её. Сердце бешено колотилось, а в голове крутилась одна мысль: «Это ублюдочное рабство! Безжалостное, как у скота». — Можете проезжать, господин Ким, — отозвался охранник. Хван направился к машине, и Чонгук последовал за ним, украдкой глядя на левую руку. Мысль о том, что на него могут так же легко надеть ошейник, заставляла парня внутренне сжиматься, отчаянно цепляясь за остатки собственного достоинства. Когда дверь в салон захлопнулась, он не выдержал: — Для чего это? — Что именно? — ровно отозвался Хван, без тени эмоций. — Эти браслеты… Ошейники для людей, — Чонгук стиснул кулаки. — Кем я буду? Домашним зверьком? Я понимаю ограничения, пропуска, но ошейник — это ту мач. Я вам кто, собака? Тишина давила сильнее, чем холодный металл на запястье. Вампир не спешил с ответом. — На тебя не будут нападать другие вампиры, — прозвучало наконец сухо и бескомпромиссно. — Это всё, что тебе следует знать. Строгий тон не оставлял места для возражений. Внутри Чонгука разливалась смесь страха, злости и беспомощности, словно он был и маленьким ребёнком, и пленником. — Ясно, — выдохнул он, отворачиваясь к окну, пытаясь унять сердцебиение и горячее чувство стыда. Машина уносила их всё дальше от города, в котором он родился и выживал, и всё ближе к месту, где ему ещё предстояло понять, кем он станет — гостем или рабом.
