Дом среди звёзд

Чимин работал молча. Комната была погружена в полумрак, только голографическая карта освещала его лицо холодным голубым светом. Перед ним — схема Амиде: орбитальные коридоры, частные доки, зоны слепых сканеров. Он двигал точки маршрута медленно, проверяя каждый вариант по несколько раз. — Здесь слишком открыто, — тихо сказал он, больше себе, чем Чонгуку. — Сканеры Совета накрывают сектор полностью. Чонгук сидел рядом, опираясь спиной о стену. Он уже мог сидеть дольше, но стоять — всё ещё с трудом. — А если уйти ниже, — предложил он. — Через технический пояс? Чимин замер, потом кивнул. — Да… Там старые каналы. Их считают нестабильными, поэтому редко используют. — Он взглянул на Чонгука. — Но это риск. — Мы и так живём в нём, — спокойно ответил тот. Чимин коротко усмехнулся. Маршрут начал складываться. Не идеальный, но возможный. — Завтра ночью я пойду в доки, — сказал Чимин. — Проверю корабль. Подготовлю его. Если всё пойдёт хорошо — через день мы улетим. Чонгук внимательно посмотрел на него. — Ты уверен, что сможешь выйти незаметно? — Я умею быть невидимым, — ответил Чимин. И добавил тише: — Меня научили. Ночь на Амиде была обманчиво спокойной. Улицы казались пустыми, но Чимин знал: за каждым углом — камеры, датчики, глаза. Он двигался уверенно, не спеша, как человек, которому нечего скрывать. Форма патрульного снова была на нём. Это давало доступ и делало уязвимым. Грузовые доки встретили его гулом генераторов и запахом металла. Старый грузовой корабль стоял на своём месте — тусклый, неприметный, именно такой, какой был нужен. Чимин поднялся по трапу. — Системы… — прошептал он, подключая терминал. — Топливо… навигация… Всё работало. Он уже собирался отключиться, когда услышал голос за спиной. — Ты хорошо выбираешь время. Чимин застыл. Он узнал этот голос мгновенно. — Отец… Генерал стоял у входа в док. Без формы. Без охраны. Только холодный взгляд и руки, сцепленные за спиной. — Я знал, что ты придёшь сюда, — сказал он спокойно. — Вопрос был только — когда. Чимин медленно повернулся. — Ты следил за мной? — Я воспитывал тебя, — ответил генерал. — Я знаю, когда ты врёшь. Тишина стала густой, давящей. — Ты был на месте крушения, — продолжил отец. — Ты первый. — Он сделал шаг вперёд. — Кровь есть. Тела нет. И теперь ты таскаешь военные модули в грузовые доки. Объясни. Чимин сжал челюсть. — Я выполняю свою работу. — Нет, — резко оборвал генерал. — Ты предаёшь. — Слово прозвучало как приговор. — Ты помнишь, — голос отца стал тише, опаснее, — кого изгнали много лет назад? Чимин не ответил. — Ты помнишь, как я сказал тебе забыть? — шаг ближе. — Как сказал, что чувства — слабость? — Это не слабость, — вырвалось у Чимина, — Это выбор. Генерал ударил. Не кулаком — тыльной стороной ладони. Быстро, точно. Голова Чимина дёрнулась в сторону, губы наполнились вкусом крови. — Молчать, — прошипел отец. — Ты забываешь с кем говоришь. Чимин медленно выпрямился. — Нет, — сказал он тихо. — Я просто больше не боюсь. Глаза генерала сузились. — Он жив, — произнёс он. — Правда? Молчание было ответом. — Ты прячешь его, — продолжил отец. — Ты готов уничтожить всё, ради изгнанника. Ради врага Амиде. — Он не враг, — сказал Чимин хрипло. — Он — мой дом. Эти слова повисли между ними, как удар. Генерал смотрел долго. Потом отступил на шаг. — Если ты уйдёшь, — сказал он холодно, — ты перестанешь быть моим сыном. И если Совет узнает — я не смогу тебя защитить. Чимин поднял на него взгляд — ровный, взрослый. — Ты никогда и не защищал. Генерал отвернулся. — Убирайся, — сказал он. — Я ничего не видел. Этой ночью. Чимин понял: это не прощение. Это — последний шанс. Он вышел из доков, не оборачиваясь. Ночь приняла его обратно — холодная, равнодушная. А где-то в доме на окраине его ждал Чонгук. И путь назад уже был невозможен. Чимин вернулся домой под утро. Небо Амиде было блеклым, почти прозрачным, как будто ночь выжала из него все краски. Он вошёл тихо, запер дверь и прислонился к ней спиной. Несколько секунд просто стоял, не двигаясь, позволяя телу догнать произошедшее. — Ты жив, — раздался голос. Чонгук сидел на кровати. Он не спал. Чимин медленно поднял на него взгляд. — Почти, — ответил он честно. Он прошёл в комнату, сел прямо на пол, опираясь спиной о кровать. Только сейчас руки начали дрожать — мелко, неконтролируемо. Чонгук сразу это заметил. — Он знает? — спросил он тихо. — Он догадался, — сказал Чимин. — Но не выдал. Чонгук нахмурился. — Это опаснее, чем если бы выдал. — Я знаю. Молчание затянулось. Не неловкое — тяжёлое. Такое, в котором слова могли ранить сильнее, чем правда. — Он ударил тебя, — вдруг сказал Чонгук. Чимин удивлённо посмотрел на него. — Ты… — Я вижу, — спокойно ответил Чонгук. — Ты всегда плохо скрывал боль. Чимин усмехнулся. — А ты всегда видел слишком много. — Он поднялся, налил воды, сделал глоток, потом ещё один. — Завтра ночью мы уходим. Я подготовил корабль. Маршрут проложен. Если мы задержимся — он либо сдаст меня Совету, либо… — он замолчал. — Либо сделает вид, что ничего не было, и это будет хуже. Чонгук медленно кивнул. — Я готов. — Нет, — Чимин резко повернулся. — Ты не готов. Он подошёл ближе, присел перед ним. — Ты всё ещё слаб. Если что-то пойдёт не так, я не смогу тащить тебя на себе и отбиваться одновременно. — Значит, мне нужно встать, — сказал Чонгук. Он попытался и почти сразу рухнул бы, если бы Чимин не успел подхватить его. — Чёрт… — выдохнул Чимин, удерживая его. — Ты упрямый идиот. — Это взаимно, — слабо усмехнулся Чонгук. Они замерли слишком близко.Дыхание к дыханию. — Почему ты вернулся? — вдруг спросил Чимин. Голос был тихим, почти уязвимым. — На Амиде. Не вообще… сюда. Чонгук долго молчал. — Я не выбирал, — сказал он наконец. — Корабль был повреждён. Но… — он поднял взгляд. — Если честно? Я, наверное, не стал бы сопротивляться, даже если бы мог изменить курс. Чимин закрыл глаза. — Я ненавидел себя за то, что остался, — прошептал он. — За то, что подчинился. Каждый раз, когда надевал эту форму. — Ты выжил, — ответил Чонгук. — А значит, сделал правильно. — Нет, — Чимин покачал головой. — Я просто ждал тебя. Наступивший день прошёл странно спокойно. Обыски в их секторе временно прекратились — силы Амиде сместили фокус. Это было плохим знаком: значит, Совет готовил что-то более масштабное. Чимин провёл день, проверяя припасы, коды доступа, поддельные разрешения. Чонгук наблюдал, иногда помогал. — На Деви тебе это не понадобится, — сказал он, показывая на одно из устройств подавления. — Но если Амиде решит идти дальше… — он замолчал. — Тогда вам нужно быть готовыми, — закончил Чимин. — Если я прилечу с тобой… Я стану мишенью. — Ты станешь свободным, — ответил Чонгук. — А мишенью ты стал в тот день, когда полюбил меня. Чимин фыркнул. — Это самый плохой аргумент, который ты мог выбрать. — Но самый честный. К вечеру Чонгук смог пройтись по комнате без опоры. Медленно. Больно. Но смог. Чимин наблюдал, не вмешиваясь. — Ещё одна ночь, — сказал он. — И мы уйдём. Он не сказал если. Потому что другого варианта больше не существовало.