Еретик

      — Не сжимай перо так сильно, оно не убежит.       Дунк послушно попытался расслабить пальцы и приметиться, куда стоит поставить перо, чтобы начать писать. Пока он думал, на пергамент упала капля, оставив жирную кляксу.       — Ничего страшного, — прежде чем Дунк успел расстроиться, мягко сказал Лионель. — Попробуй снова.       Дунк снова обмакнул перо, на этот раз стряхнув с него лишние чернила обратно в чернильницу, и решительно принялся вычерчивать первую букву.       — Подожди, — на его руку легла чужая рука, поправляя положение пальцев. — Вот так. Теперь пиши.       Дунк в очередной раз порадовался царящей в комнате полутьме, способной скрыть его покрасневшие уши. Буква "Д" получилась до нелепого пузатой, слишком похожей на "О", и Дунк раздраженно поджал губы и приступил к букве "У".       — Очень хорошо, — довольно произнес Лионель.       — Да? — неуверенно спросил Дунк.       — Конечно. Особенно для первого раза.       Это придало ему сил, и дальше дело пошло лучше, но на букве "В" снова вышла накладка — верхняя ее часть получилась крупнее, чем нижняя.       — Она какая-то кривая, — расстроенно пожаловался Дунк.       — Главное, что она читаема. Со временем начнет получаться лучше.       Дунк продолжил и отвлекся лишь когда поставил галочку над буквой "Й". Откинувшись на стуле, он тяжело вздохнул и вытер со лба пот. Лионель тихо рассмеялся.       — О, настолько сложно?       — Да уж непросто, — пробормотал Дунк, разглядывая, что получилось. — Значит, так выглядит мое имя?       — Верно, — довольно мурлыкнул Лионель и склонился к пергаменту. — Да, очень хорошо.       От Лионеля тонко пахло пряностями и потом, это был особенный запах, очень характерный, Дунк узнал бы его из тысячи, едва почуяв. На мгновение Дунк зажмурился и, чтобы отвлечься от этих странных мыслей, спросил:       — А как пишется Ваше имя, милорд?       Лионель забрал из рук Дунка перо (теплое сухое прикосновение, легкое, как летний ветер), набрал чернил и начал писать. Выходило у него это намного быстрее и увереннее, а ещё — намного красивее. Буквы были тонкими и острыми, ровными, аккуратными.       — У Вас длиннее, — заметил Дунк с каким-то благоговением.       Лионель внезапно рассмеялся, будто услышал очень хорошую шутку.       — О, нет, я так не думаю.       Дунк недоуменно нахмурился.       — Но ведь правда длиннее?       Его слова вызвали новую вспышку смеха.       — Милорд, я не понимаю...       — Не бери в голову, — все ещё посмеиваясь, отмахнулся Лионель. — Хочешь ещё что-нибудь написать?       — Может, позже, — пожал плечами Дунк, а затем смущенно признался: — Рука болит.       — Ничего, потом будет легче.       Зачем Лионель взялся за грамотность Дунка, было не совсем понятно. Ещё непонятнее было, почему Лионель занимался с Дунком сам вместо того, чтобы поручить это нелегкое дело какому-нибудь мейстеру или на худой конец септе. Однажды во время прогулки по пляжу после тренировки на мечах Дунк спросил его об этом.       — Мне интересно учить тебя чему-то новому, — просто ответил Лионель.       — Должно быть, это утомительно, — пробормотал Дунк.       — Почему ты так считаешь?       — Ну, — Дунк неловко пожал плечами. — Я туповат.       Лионель остановился и удивленно приподнял брови.       — Кто тебе такое сказал?       Дунк тоже остановился и опустил взгляд, разглядывая носки своих новых сапогов.       — Много кто.       — Чушь, — фыркнул Лионель. — Видимо, эти люди перепутали глупость с непосредственностью.       — Я... — Дунк смущенно запнулся. — Я не знаю такого слова...       Он ожидал, что Лионель рассмеется, поняв, что Дунк и в самом деле туповат, но вместо этого тот чуть улыбнулся и спокойно объяснил:       — Честность, простота, искренность.       — Не-по-сред-ствен-ность, — шепотом повторил Дунк, а затем уже громче добавил: — Это мне нравится больше, чем "тупой".       — Ну ещё бы, — хихикнул Лионель, а затем посерьёзнел. — Ты умный человек, Дункан.       — Ну так уж прям умный...       — Умный, — настоял Лионель. — Тебе нравится учиться и новые знания ты впитываешь, как губка. Это свойственно лишь людям неглупым.       "Мне нравится учиться, потому что мне нравится, когда ты меня хвалишь", — промолчал Дунк.

***

      Порой Лионель делал совсем уж странные вещи, например, дарил подарки. Дунк мог для себя объяснить новый меч, хорошую одежду, красивые доспехи — в конце концов, никто не хочет видеть рядом с собой оборванца, особенно лорд, почти король. Но иногда...       — Что это за штука? — поинтересовался Дунк, а затем поспешно добавил: — Милорд.       — М? — Лионель вынырнул из мыслей и сфокусировал взгляд на Дунке. — Какая?       — Ну, которая у Вас в руке.       Лионель раскрыл ладонь и посмотрел на вещицу, которую держал, так, будто до этого даже не осознавал, что она вообще есть.       — Ах, эта. Просто безделушка, — небрежно пожал плечами он и внезапно протянул вещь Дунку.       Дунк аккуратно взял ее и чуть склонился к свече, чтобы внимательнее разглядеть. "Безделушка" оказалась идеально овальной и молочно-белой, гладкой и очень твердой на ощупь, как отполированный морем камень. В ее центре был искусно вырезан воинственно стоящий на задних копытах олень; работа была до того тонкой, что можно было рассмотреть даже текстуру чуть вздыбленной шерсти и махровых рогов. По крепкой золотой петельке сверху Дунк определил, что держит в руках кулон.       — Ого... — восторженно выдохнул Дунк, поглаживая украшение большим пальцем. — Что за материал?       — Слоновая кость.       — Слоновая? — Дунк недоуменно поднял глаза.       Лионель смотрел на него как-то странно. Не враждебно, нет, и даже не как на идиота, но так, что кончики ушей почему-то начали гореть.       — Слоны. Никогда о них не слышал? — получив в ответ смущенное покачивание головой, Лионель пояснил: — Та же хрень, что и мамонты, но поменьше и без шерсти. О мамонтах-то ты слышал?       — О мамонтах слышал, — кивнул Дунк, испытывая гордость от того, что хоть что-то знает.       — Я дам тебе книгу о животных, там красивые иллюстрации. И довольно точные, насколько я знаю.       — Иллюстрации?..       — Рисунки.       — А...       Гордость мигом улетучилась, и Дунк в очередной раз почувствовал себя недалеким.       — Прекрати, — мягко сказал Лионель.       — Что прекратить? — Дунк недоуменно нахмурился.       — Мучаться.       — Я не мучаюсь... — вяло воспротивился Дунк и крепче сжал кулон.       — Мучаешься, — настоял Лионель. — Это нормально — чего-то не знать.       — Я слишком уж много всего не знаю.       Лионель чуть склонил голову вбок и тонко улыбнулся.       — Тебе нравится?       — А?       — Кулон. Нравится?       — А... — Дунк снова провёл большим пальцем по изображению оленя. — Да, очень красиво.       — Тогда забирай.       — Что? — Дунк удивленно распахнул глаза.       — Тут ещё где-то... — Лионель быстро оглядел стол, затем заглянул под него. — О!       — Милорд...       Лионель на мгновение исчез под столом, а затем выпрямился и протянул Дунку шелковый мешочек.       — Здесь цепочка и ещё какая-то хрень.       Дунк почувствовал, что начинает краснеть.       — Милорд...       — Возьми, возьми, — Лионель поморщился и тряхнул мешочком, в котором что-то звякнуло.       — Милорд...       — "Милорд"! — передразнил Лионель, растягивая гласные, а затем рявкнул: — Да возьми же!       Дунк вздрогнул, тяжело вздохнул и подчинился. В мешочке и вправду обнаружилась цепочка. Золотая. А ещё...       — Семеро... — жалобно застонал Дунк, вытаскивая на свет потрясающий перстень из все той же слоновой кости, обод которого опоясывали золотые прожилки. — Я правда не могу... Это... Это слишком дорого...       — Дункан, клянусь, ещё одно слово и я запихну эти побрякушки тебе в глотку! — внезапно вызверился Лионель.       Дунк мигом притих и поник, направив все свое внимание на перстень. На нем, как и на кулоне, был вырезан олень.       — Бери всё, что тебе дают, если это не подразумевает ответную услугу, которую ты не хотел бы оказывать, — уже спокойно сказал Лионель, а затем вкрадчиво добавил: — И бери всё, что даю тебе я, иначе я посчитаю твой отказ за оскорбление. Ты меня понял?       — Понял, — испуганно кивнул Дунк.       — Вот и славно, — Лионель оскалился в зубастой улыбке и внезапно потрепал Дунка по волосам.       Дунк густо покраснел и решился снова заговорить:       — А если я потеряю?       — Значит, счастлив будет тот, кто найдет.       — А если...       — Бля-я-ять... — застонал Лионель. — Дункан!       Вместо того, чтобы вновь испугаться, Дунк почему-то тихо засмеялся. Лионель наградил его недобрым взглядом, но Дунк заметил, как его губы дрогнули в едва заметной улыбке.

***

      После особенно сложных дней Лионель имел свойство бесследно исчезать. Ещё вечером он рвал и метал, пугал слуг, на тренировках доводил Дунка до предобморочного состояния; оглушительно ругался, вплетая в заковыристую речь слова на незнакомом языке, а на утро следующего дня испарялся. Появлялся он обычно через несколько суток, одетый в простую грубую одежду, пропахший дымом и полынью, умиротворенный, даже ласковый. Дунк пытался расспросить людей вокруг, куда уезжает их лорд, но никто не знал. У самого Лионеля он спрашивать почему-то не решался. Раз не говорит, значит, личное, верно?       Однажды во время очередной вспышки негодования Лионель буквально ворвался в покои Дунка и, тяжело дыша и сверкая глазами, сказал:       — Я съебываю. Ты со мной?       — С Вами, — испуганно выдавил Дунк. — А куда?       Лионель почему-то рассмеялся и ответил лишь:       — Я зайду за тобой на рассвете, будь готов, — а затем ушёл.       Припомнив, как выглядел его лорд после таких поездок, Дунк вытащил со дна сундука свою старую одежду, которую почему-то так и не выбросил, и старый меч, который выглядел неприметнее, чем новый.