Еретик

      Вход в пещеру был узким и низким, и Дунку приходилось идти полубоком и постоянно пригибаться, чтобы не проверить макушкой остроту влажных камней. Дунк обязательно бы запаниковал, если бы не уверенно шагающий чуть впереди Лионель. Факел в его руке освещал пространство подрагивающим от сквозняка огнем, и было во всем этом что-то мистическое.       "Сакральное", — вспомнил слово Дунк.       — Осторожно, дальше спуск, — бросил через плечо Лионель и немного замедлил шаг, опираясь свободной рукой о стену.       — Как ты вообще понял, что здесь что-то есть? — не отрывая сосредоточенного взгляда от скользкого неровного пола, поинтересовался Дунк.       — М-м?       — Ну, так и не скажешь, что дальше есть что-то кроме тупика.       — А. Не помню, я просто шёл.       Ответ показался Дунку странным, но он решил не расспрашивать, слишком занятый тем, чтобы не упасть. Спуск в какой-то момент стал круче, и Дунк всё же поскользнулся.       — Блять, — выдохнул он, уперся руками в стены и устоял.       — О, ты всё же умеешь ругаться, — хихикнул Лионель.       — Умею, просто не люблю. Долго ещё?       — Нет, почти пришли.       Вскоре узкий коридор закончился, и они вышли в не очень большую, но довольно просторную пещеру, в середине которой был исходящий паром бассейн неправильной формы. Лионель прошёл дальше и привычным движением воткнул факел в груду небольших камней на берегу. Один камушек скатился в воду, потревожив ее гладь, и по замшелым стенам заплясали веселые солнечные зайчики.       — Тут красиво, — с улыбкой сказал Дунк, оглядываясь.       Лионель что-то невнятно промычал и чем-то тихо зашуршал. Дунк повернулся в его сторону, чтобы тут же отвернуться. Одной секунды Дунку хватило, чтобы заметить на бледной коже сильной спины россыпь трогательных родинок. Конечно, они пришли сюда купаться; конечно, в одежде не купаются, но, как оказалось, Дунк был просто не готов к... Он тяжело сглотнул и принялся с преувеличенным интересом рассматривать мох на сводчатом потолке. Позади раздался всплеск и удовлетворенный вздох.       — Ты так и будешь там стоять?       Дунк вздрогнул и осторожно обернулся. Лионель погрузился в воду по плечи и теперь, положив голову на камни, спокойно и чуть насмешливо наблюдал за Дунком.       — Э-э... Да, сейчас, я... Э-э... — Дунк замешкался, не зная, куда себя деть.       "Сильно странно будет, если я просто уйду?" — с отчаянием подумал он.       Лионель снова вздохнул, прикрыл глаза и опустился ниже, оказавшись в воде по шею, за что Дунк был очень благодарен, ведь плечи Лионеля тоже были покрыты этими проклятыми родинками и... Дунк на мгновение зажмурился, а затем, стараясь принять непринужденный вид, обогнул бассейн и оказался на противоположном от Лионеля берегу. Все так же непринужденно он отвернулся к стене и не менее непринужденно отчего-то одервеневшими руками принялся стягивать с себя тунику, обувь, а затем штаны. Не поднимая взгляда, Дунк быстро подошёл к краю берега, чуть поскользнулся и с громким всплексом практически упал в воду, подняв со дна муть.       — Боги, ты в порядке? — насмешливо спросил Лионель.       — Угу, — смущенно промычал Дунк и решился посмотреть на Лионеля.       Тот выглядел... необычно. Таким расслабленным и даже ленивым он бывал только после изрядной порции вина, а изрядная порция вина в его жизни, на самом деле, появлялась довольно редко. Пар от горячей воды заставил его лицо покрыться лёгким румянцем, а его и без того буйные кудри сделались ещё более буйными. Назойливой мухой в мыслях Дунка мелькало слово "красивый".       — Ты очень громко думаешь, — Лионель приоткрыл глаза, взгляд его был немного мутным, почти томным. — О чём?       — Э-э... Да так... — выдавил Дунк, а затем, чтобы хоть немного отвлечься, спросил: — Как ты нашел это место?       Лионель глубоко вдохнул и протяжно выдохнул.       — Это долгая история.       — Ну... Мы вроде не спешим? — Дунк попытался улыбнуться.       — Это очень долгая история, — с нажимом повторил Лионель.       Дунк расстроенно поджал губы и опустил взгляд. "Опять я полез куда не надо", — с тоской подумал он. Ещё один тяжелый вздох и тихий всплеск, прервавший тишину, заставил Дунка вновь обратить внимание на Лионеля. Тот с усилием провел влажной рукой сначала по лицу, а после по волосам, зачесывая их назад. Может, дело было ещё и в особенно сильно дрогнувшем свете факела, но почему-то в этот момент Лионель показался Дунку по-мальчишески юным. Лионель на мгновение нахмурился и задумчиво уставился в потолок. Помолчав, он все же заговорил.       — Когда брата — он чуть нахмурился, — не стало...       Дунк замер и почти перестал дышать, внимательно вслушиваясь в каждое слово. Лионель вновь замолчал, а затем продолжил:       — Когда его не стало, я... сбежал, — на мгновение он зажмурился и поморщился. — Это было глупо, знаю, но... Я думал, так будет лучше.       И ещё один тяжелый вздох. Взгляд Лионеля, все ещё устремленный в потолок, пугающе остекленел, а лицо превратилось в ничего не выражающую маску.       "Он не здесь", — понял Дунк и тихо-тихо спросил:       — Почему ты сбежал?       Лионель медленно разомкнул губы и так же тихо ответил:       — Мне... кое-что сказали. Наверное, тогда я воспринял эти слова, как... Как совет.       Дунку стало жутко. Лионель едва ли был тем, кто бежит от бед. Он был тем, кто встречает их с высоко поднятой головой, борется с ними и лишь после победы позволяет себе уйти, чтобы вскоре непременно вернуться и вновь ринуться в бой. Что же такого ему могли сказать, что он... Сдался? Да, кажется, все это звучало так, будто в тот момент он сдался.       — Что это были за слова? — аккуратно спросил Дунк.       — Слова... — эхом отозвался Лионель, а затем вдруг оживился: часто заморгал, повел плечами и посмотрел Дунка с удивлением. — Слова?       Лионель выглядел так, будто забыл, что Дунк вообще-то тоже здесь и внимательно слушает.       — Слова, — чувствуя себя глупым, повторил Дунк.       — Да слова как слова, — пробормотал Лионель и сел ровнее, а затем неожиданно огрызнулся: — Тебе-то какое дело?       — Никакого, — быстро ответил Дунк, испугавшись.       — Ну вот и отъебись от меня, — Лионель чуть опустил голову, и влажные кудри тяжело упали на его лоб.       В его голосе звенело что-то, что походило на злобу, но злобой не было, и Дунк обязательно попытался бы понять, что прячется за этими шипами, не будь они такими колючими. Изнутри обожгло обидой, да такой, что Дунк не сдержался и спросил:       — Зачем ты грубишь, что я такого сделал?       Лионель мельком бросил на него взгляд исподлобья и поджал губы. Вид у него был... виноватый. Дунк невольно смягчился и тяжело вздохнул. Смущение, вот что это. Лионель смущен. Это читалось и в нахмуренных бровях, и в напряжённых плечах, и Дунку вдруг ужасно захотелось обнять его, но объятия сделали бы ситуацию ещё более неловкой. Он мельком огляделся, выискивая, что можно было бы кинуть в Лионеля. Подошёл бы какой-нибудь камушек, но под рукой были только крупные булыжники, а Лионель и без того выглядел пришибленным, да и целью было развеселить, а не убить.       "Так", — мысленно протянул Дунк, а затем оживился. Предвкушая грядущую шалость, он улыбнулся и с силой ударил ладонью по воде. Лионеля окатило брызгами, он вздрогнул и уставился на Дунка огромными глазами.       "Зря?" — подумал Дунк, но Лионель ухмыльнулся и тоже врезал рукой по воде, а после чуть подвинулся вперед и пихнул Дунка ногой. Дунк извернулся, схватил Лионеля за лодыжку и резко потянул на себя. Тот забавно взвизгнул и ушёл под воду с головой, чтобы через мгновение вынырнуть, фыркая и отплевываясь.       — Нападение на верховного лорда это страшное преступление, — прохрипел Лионель.       — Какой ужас, — улыбнулся Дунк. — И что ты со мной сделаешь? Казнишь?       — Хуже, — Лионель сделал страшные глаза. — Я не поделюсь с тобой вином.       — О, нет, — Дунк затрясся от смеха. — Пощадите, милорд.       — Ни за что, — весело оскалился Лионель и начал подниматься. — Прямо сейчас пойду и осушу твою флягу.       Смех застрял где-то в горле, и Дунк смущённо закашлялся.       — Я пошутил, — по-своему воспринял его реакцию Лионель.       Взгляд Дунка практически прилип к бледной груди Лионеля, которую наискось пересекал длинный старый шрам, более мелкие шрамы виднелись на его ребрах, на животе...       — Ага, я п-понял... — кивнул Дунк и поспешил уставиться в воду, но не учел, что вода, даже встревоженная рябью, всё ещё имеет свойство отражать.       Едва сумев подавить жалобный стон, Дунк подтянул колени к груди и уставился теперь на них.       — Я правда пошутил, — голос Лионеля звучал растерянно. — Дункан?       — Да я верю, что пошутил, просто... Э-э... — не найдя, что сказать, он замолчал, и осторожно поднял взгляд, а затем сразу же опустил обратно.       "Пожалуйста, оденься, — мысленно взмолился Дунк. — Блять, пожалуйста".       — Ладно... — недоуменно пробормотал Лионель; раздался тихий всплеск, а после — шорох ткани и возня. Немного помолчав, Лионель вновь подал голос: — Ты идёшь?       Дунк медленно поднял голову. Как оказалось, Лионель успел не только вылезти из воды, но и надеть штаны, и теперь перебирал в руках тунику, ища правильную сторону. В свете факела его кожа отливала золотом, а тени подчеркивали бугрящиеся под ней мышцы. Дунк сильнее прижал колени к груди и обнял их руками.       — Я... э-э... Попозже, — он прокашлялся. — Вода здесь хорошая, теплая.       Лионель надел наконец тунику и одарил Дунка полным подозрений взглядом. Взгляд был долгим и внимательным, а затем Лионель приподнял брови, удивленно заморгал и расплылся в самой ехидной улыбке на свете, будто что-то осознал.       — Вода, значит?       — Вода, — голос Дунка позорно дал петуха, и Лионель рассмеялся.       — Хорошо, — всё ещё посмеивалаясь, кивнул Лионель. — Не засиживайся, иначе я действительно выпью все вино без тебя.       После он тряхнул мокрыми кудрями, словно красуясь, подмигнул и пошёл в сторону коридора.       — Ты там без факела не упадешь? — обеспокоенно крикнул Дунк ему вслед.       — Мечтай! — бросил через плечо Лионель и исчез в темноте.       Когда шаги стихли, Дунк тяжело вздохнул и уткнулся лбом в колени. Естественно, он знал, что делать, когда тело... подводит, но почему-то от одной мысли об этом становилось дурно, будто речь шла о свя-то-тат-стве, а не о... Дунк тихо застонал, качнулся вбок и упал в воду с головой. Было бы намного легче, будь она холодной.       Дунк не знал, сколько пробыл в воде, но когда он вышел из пещеры, было уже темно. В кострище весело плясал огонь, над огнем, исходя потрясающим ароматом, жарилось мясо; рядом, расположившись на большой коряге, сидел Лионель и возился с овощами и хлебом. Дунк замер, держа в руке факел. Ему вдруг захотелось всем телом впитать каждую деталь этой уютной картины, чтобы, быть может, потом, когда будет плохо, вспоминать ее. Одна из лошадей всхрапнула, заставив Дунка вздрогнуть. Этот звук привлек внимание Лионеля, он поднял взгляд и легко улыбнулся.       — Вот и ты.       — Вот и я, — улыбнулся Дунк в ответ и переложил факел из одной руки в другую.       Лионель небрежно указал пальцем куда-то в сторону:       — Там, у камня, — Дунк обернулся и приметил нужный камень, — рыхлая земля, ткни туда факел, будь умницей, и там и оставь, он нам пока не понадобится.       Дунк смущенно кивнул и сделал как велено.       "Будь умницей", — мысленно повторил он и медленно подошёл к костру.       — Что за мясо? Кролик?       — Кролик, — кивнул Лионель, взял в руки буханку хлеба и разорвал ее на две неравные части. — Проверь, готово ли.       Дунк достал из ножен клинок, наклонился и надрезал мясо.       — Кажется готово.       — "Кажется" или "готово"? — вредно уточнил Лионель, раскладывая куски хлеба по двум деревянным тренчерам.       Дунк фыркнул, снова ткнул острием в мясо и пригляделся.       — Готово, готово.       — Тогда снимай.       Когда мясо и овощи были разделены на порции, Лионель достал из сумки две фляги вина. Он откупорил одну, принюхался, сделал глоток, скривился и протянул ее Дунку.       — Эта сладкая срань твоя.       — Не срань это, — вяло запротестовал Дунк и принял флягу. — Срань это та кислая штука, которую ты обычно пьешь.       — "Кислая штука", про которую ты говоришь, это отборное дорнийское вино, мальчик, — мейстерской интонацией проговорил Лионель и легко шлепнул Дунка по руке. — Нет, сначала поешь, потом пей.       Дунк тяжело вздохнул, закрыл флягу и обратил внимание на еду. Порция Лионеля была значительно меньше порции Дунка.       — А... А ты-то наешься? — смущенно спросил Дунк.       — Не волнуйся, я специально взял всего побольше, — успокоил его Лионель, а затем строго приказал: — Ешь!       Дунк пригляделся к овощам.       — Это грибы?       — Да. А что? Что за настороженный тон?       — Ты же не сам их собирал? — решил на всякий случай уточнить Дунк.       — Боги, нет, — насмешливо фыркнул Лионель. — Больше я таким не занимаюсь.       — Почему? — почуяв любопытную историю, оживился Дунк.       — Один раз я принял какую-то хуйню за шампиньон, — напустив на себя загадочный вид, тихо поделился Лионель, — а потом сутки был уверен, что могу обратиться оленем, если сильно постараюсь.       Дунк всхрюкнул и рассмеялся.       — Интересно, как именно ты старался.       — О! — истерично хохотнул Лионель. — Лучше тебе не знать... Но, признаться, это было весело. Будь я более набожным, точно решил бы, что это знак свыше.       Дунк снова рассмеялся и всё же взялся за еду. Мясо на вкус оказалось просто невероятным, и Дунк застонал от удовольствия:       — Семеро... Тут какие-то специи?       — Да. Правда, не знаю, какие. Что сумел стянуть с кухни, то и добавил.       — Зачем тебе что-то стягивать, если это твоя кухня? — Дунк удивленно приподнял брови. — Ты можешь просто попросить.       Лионель закатил глаза.       — Так неинтересно. Краденное всегда вкуснее.       — Это да... — протянул Дунк и тут же наткнулся на заинтересованный взгляд Лионеля. — Что? Да, я крал. В детстве. Но ни разу с тех пор, как попал к сиру Арлану.       — Ты никогда особо не рассказывал о детстве, — заметил Лионель и сделал большой глоток из фляги.       — Ну... — Дунк поджал губы в невеселой улыбке. — Это очень долгая история, да?       — Понял, — пробормотал Лионель и снова приложился к фляге.       Дальше они ели молча. Доев, они плотно принялись за вино и вновь разговорились. Говорил в основном Лионель. Эти истории Дунк слышал далеко не впервые, но слушал все с тем же интересом, что и тогда, в шатре после бешеных плясок. И сейчас так же, как и тогда, огонь отражался в блестящих глазах Лионеля; и посеребреные сединой кудри так же ложились на его высокий лоб; и его чуть подрагивающие губы так же складывались в широкую зубастую улыбку. Губы...       Дунк, до этого практически лежащий на земле, резко сел и пошатнулся. Лионель прервал рассказ на полуслове и удивленно спросил:       — Ты чего?       — Ничего, — прохрипел Дунк и тряхнул головой. — Кажется, я перебрал.       Лионель тихо рассмеялся.       — Я не удивлен. Если блевать, то в кусты, — он махнул расслабленной рукой куда-то себе за спину. — Желательно подальше отсюда. Но не очень далеко... а то заблудишься... И... — закрыв глаза, он вздохнул. — Ну, ты понял.       — Понял, — кивнул Дунк и тяжело поднялся.       Пошатываясь, он медленно побрел туда, куда указал Лионель. Далеко он не ушёл, остановился на маленькой поляне, с которой все еще можно было разглядеть отблески костра. Прислонившись спиной к ближайшему дереву, Дунк вдруг почувствовал себя глупо. Зачем сбежал? Для чего? Просто повел себя странно, вот и всё. Опять. Он вздохнул и поднял горящее от стыда и вина лицо к небу. Небо было безоблачным, и свет звезд был таким ярким, что почти ослеплял. Вдруг одна из звезд сорвалась и упала, затем ещё одна, ещё и ещё... Это было красиво, но Дунк испугался.       "Одна это на счастье. А если больше одной? Вдруг к беде?"       — Бред, — вслух фыркнул он. — Пить надо меньше.       Он постоял ещё немного, а затем медленно пошёл обратно. Когда он вернулся, оказалось, что Лионель уже спит. Даже будучи пьяным, Лионель умудрился устроить спальное место не только для себя, но и для Дунка, рядом с собой. Недолго думая, Дунк лег и вновь уставился на небо. Звезды продолжали падать, коротко вспыхивая перед тем, как исчезнуть навсегда. Сон не шёл.       Дунк едва слышно вздохнул и посмотрел на Лионеля. Тот лежал на боку, подложив руку под голову, и тихо дышал. Дунк вдруг понял, что сейчас может позволить себе смотреть на него так долго, как только пожелает, не рисуя наткнуться на ответный взгляд. И Дунк смотрел. Смотрел на родинки на щеке, на морщинки в уголках глаз, на трепещущие черные ресницы.       "Интересно, сколько ему лет?" — подумал Дунк. Лионель выглядел, как человек без возраста: уставшим и хмурым он походил на глубокого старика, улыбка же делала его молодым, а задумчивость — почему-то юным. Седина прибавляла ему лет, но иногда его волосы ложились так, что серебряных прядей и вовсе видно не было, и тогда казалось, что ему скорее тридцать, чем сорок. Лионель был многоликим. И многообразным. Он был властным и справедливым, как Отец; милосердным и добрым, как Матерь; сильным, как Кузнец; прекрасным, как Дева; храбрым, как Воин; мудрым, как Старица. И пугающим, как Неведомый. Дунк как-то слышал, будто септоны говорят, что Семеро это не разные боги, а ипостаси одного бога, Единого, и именно в него нужно верить. Дунк не знал, правда ли это, но верил. Правда, кажется, не в бога. А в человека.       "Не грех ли это?" — подумал Дунк и беспокойно заерзал. На мгновение он закрыл глаза, а когда открыл, едва не подскочил на месте, наткнувшись на ответный взгляд. В темноте зрачки Лионеля казались почти черными.       — Ты меня до смерти напугал, — выдохнул Дунк, чувствуя, как бешено колотится сердце.       — Ты очень громко думаешь, — тихо сказал Лионель.       — Настолько, что ты проснулся?       — Я не спал.       — Это жутко.       Лионель чуть улыбнулся.       — О чем ты размышлял?       "Да так, ничего особенного, просто пришел к выводу, что ты мой бог. Я ебнутый?" — немного истерично подумал Дунк и вместо этого осторожно произнес:       — Что... Что тебе сказали, ну... Тогда?       — Когда? — нахмурился Лионель.       — Перед тем как ты сбежал, — прошептал Дунк и замер, понимая, что заходит на опасную территорию.       К его удивлению, Лионель не вспылил, не начал огрызаться, даже не поморщился, а лишь на мгновение поджал губы и спокойно и честно ответил:       — "Лучше бы это был ты".       Дунк пораженно выдохнул. Это были ужасные, ужасные слова, которые никогда и никому нельзя говорить, а особенно их нельзя говорить человеку, переживающему горе утраты. Тот, кто сказал это, был жесток и несправедлив. Дунку стало дурно и он с отчаянием спросил:       — Как... Как ты не сломался?       Лионель широко улыбнулся.       — Я сломался.