Академия меча и магии: бирюза и золото

Утром Итэр проснулся раньше обычного. За окном только начинал светлеть рассвет, окрашивая каменные стены замка холодным серо-голубым. Так уж вышло при распределении, что соседа ему не досталось. Сначала это казалось странным, потом — удобным, а теперь Итэр уже не представлял, как делить это пространство с кем-то ещё. Мысль о том, что со второго курса к нему могут подселить какого-нибудь мечника, вызывала тихое, но упрямое недовольство. Он быстро привёл себя в порядок и сделал лёгкий завтрак. Ел рассеянно, глядя в окно, чувствуя, как внутри медленно собирается решимость. Потренироваться. Мысль пришла неожиданно спокойно. Без паники, без внутреннего спора. Просто — как очевидный следующий шаг. Следующим зачётом по боевой магии был огненный шар. Базовое заклинание. Одно из первых. Сформировать пламя. Удержать его. Придать форму шара и закрутить огонь с помощью потоков маны. На словах всё звучало просто. Даже слишком. На деле Итэр с этим не справлялся. Огонь либо рассыпался, либо вспыхивал рвано, без формы, либо гас, едва появившись. Он знал теорию наизусть, мог расписать каждый этап, каждую формулу. Но магия не слушалась. И вот — утро. Свободное время. Никто не смотрит. Никто не ждёт идеального результата. Итэр отставил посуду, глубоко вдохнул и вышел в небольшую тренировочную зону при общежитии — пустую в этот час. Камни под ногами были холодными, воздух — свежим, почти колким. Он встал посреди площадки. Выпрямился. Закрыл глаза. Итэр вытянул руку вперёд и сосредоточился. Почувствовал ману — знакомый, тёплый поток, текущий внутри. Медленно вывел её наружу, позволяя ей собраться в ладони. Огонь вспыхнул неуверенно, дрогнул. Он не стал торопиться. Сделал вдох. Ещё один. Огонь подрагивал, норовил рассыпаться, но Итэр удерживал его, направляя потоки маны аккуратно, настойчиво, раз за разом. Он вспоминил слова Сяо. Если суть в практике, то рано или поздно что-нибудь получится. Пламя начало собираться. Шар был кривым. Нестабильным. Маленьким. Но он был. Итэр смотрел на него, не веря собственным глазам. Ладонь дрожала, пот выступил на висках, но он не отпускал. Через пару секунд огонь всё-таки погас, оставив после себя лишь тепло и лёгкий запах дыма. Итэр опустил руку. Он устал. Очень. Но впервые за долгое время на губах появилась тихая, настоящая улыбка. — Ещё раз, — прошептал он себе. И поднял руку снова. А зачёт был уже сегодня. Итэр провёл всё утро на тренировочной площадке. Часы тянулись незаметно — попытка за попыткой, снова и снова. Огонь обжигал ладонь, мана источалась, мышцы ныли, но он не останавливался. Он доводил шар до совершенства: форму — ровнее, вращение — стабильнее, контроль — жёстче. К полудню у него дрожали руки, а под глазами залегли тени, но огненный шар наконец подчинялся. Не идеально — но достаточно. Он держался. Вращался. Не рассыпался от первого же колебания. "Я могу", — подумал Итэр. К залу боевой магии он подошёл собранным, почти спокойным. Внутри было просторно и прохладно: каменный пол, защитные печати по стенам, высокий потолок. Первокурсники уже собрались, тихо переговариваясь, кто-то нервно повторял формулы. Но чего-то не хватало. Директора Чжун Ли не было. Вместо него, вальяжно устроившись прямо на столе преподавателя, сидел Скарамучча Райдэн. Нога закинута на ногу, спина расслабленно опирается на руки, на лице — знакомая, раздражающе самодовольная ухмылка. Он окинул взглядом зал, будто оценивая не студентов, а надоедливых насекомых. — Ну что, — протянул он. — Сюрприз, нахуй. По залу прокатился ропот. — Директор занят, — продолжил Скарамучча, небрежно махнув рукой. — Очень занят. Настолько, что спихнул этот ад на меня. Он спрыгнул со стола и прошёлся перед строем, лениво, словно ему было скучно даже идти. — Но, — он остановился и оскалился в ухмылке, — у меня есть отличная новость! Мне лень с этим ебаться. Кто-то нервно хмыкнул. Кто-то замер. — Так что давайте проще, — Скарамучча развёл руками. — Каждый из вас получит ту оценку, которую хочет. Хотите высший балл — пожалуйста. Хотите просто закрыть зачёт — без проблем. Я не против. Мне вообще всё равно. Он посмотрел на них выжидающе, будто наслаждаясь моментом. — Ну? — протянул он. — Кто первый? В зале повисла тишина. Итэр стоял, сжимая пальцы. В голове эхом отдавались утренние часы — огонь, боль, усталость, сосредоточенность. Всё это вдруг показалось… обесцененным. Он мог бы просто сказать оценку. Любую. И уйти. Никто бы не узнал. Никто бы не осудил. Но почему-то в груди стало неприятно тесно. "Я не для этого тренировался" Он сделал шаг вперёд. — Я буду сдавать, — сказал Итэр тихо, но отчётливо. Скарамучча медленно повернул к нему голову. Улыбка на его лице стала шире — уже не ленивой, а заинтересованной. — О-о, — протянул он. — Вот это уже интересно. Он прищурился, разглядывая Итэра с головы до ног. — Ну давай, шкет. — В его голосе звучало весёлое презрение. — Покажи, ради чего ты так старался. Итэр вышел вперёд. Пол под ногами был холодным, а зал — слишком просторным, слишком пустым для того напряжения, которое скапливалось у него в груди. Он остановился в центре защитного круга, медленно выдохнул и поднял руку. Спокойствие. Дыхание. Контроль. Мана откликнулась не сразу — усталость утренних тренировок дала о себе знать. В ладони вспыхнул огонь, дрогнул, попытался рассыпаться. Итэр сжал зубы и удержал поток, закручивая его так, как делал десятки раз за это утро. Шар сформировался. Неидеальный — да. Чуть неровный, пламя шевелилось живо, не вылизано, не показательно. Но он держался. Вращался. Не гас. Итэр чувствовал, как дрожит рука, как тянет ману изнутри, почти до боли. Он выдержал несколько секунд — ровно столько, сколько было нужно, — и аккуратно погасил огонь. В зале снова стало тихо. Скарамучча хлопнул один раз. Медленно. Лениво. — М-м, — протянул он. — Жалко. Он склонил голову набок, ухмылка стала острой. — Слабенько. Неровно. Контроль хромает. Видно, что ты сейчас выжал из себя всё, что мог. — Он фыркнул. — Честно? Выглядело ничтожно. Итэр сжал пальцы, чувствуя, как слова бьют куда-то под рёбра. Но он устоял. Не отвёл взгляд. Скарамучча помолчал пару секунд, разглядывая его, будто взвешивая что-то про себя. — Отлично, — вдруг сказал он и сделал пометку в журнале. Итэр моргнул. — Что?.. — Отлично, — повторил Скарамучча, уже без насмешки. — Закрыто. По залу пробежал шёпот. Итэр всё ещё не до конца понимал, что произошло, когда Скарамучча шагнул ближе и понизил голос. — Слушай сюда, маг, — сказал он тихо, так, чтобы слышал только Итэр. — Ты реально думаешь, что это твой предел? Он чуть прищурился. — У тебя большой объём маны. Прямо раздражающе большой. Ты просто не умеешь им пользоваться. Итэр замер. — Так что учись, — продолжил Скарамучча, уже почти без ухмылки. — И тренируйся усерднее. Иначе всё это… — он неопределённо махнул рукой, — будет пустой тратой потенциала. Он отступил, снова надевая на себя привычную маску безразличия. — Следующий, — бросил он. Итэр отошёл в сторону, сердце билось глухо и тяжело. Внутри всё ещё жгло от усталости и отголосков унижения. Но была и надежда на лучше. В его душе начал разгораться маленький огонек веры. Дверь зала открылась без стука. В проёме появился высокий юноша-мечник — и пространство будто слегка сместилось, подстроившись под него. Короткие белые волосы были небрежно убраны на бок, и среди них выделялась одна синяя прядь. Голубые глаза смотрели спокойно, почти рассеянно, но в этом взгляде чувствовалась уверенность. Он был… до одурения привлекательный. Не броско, не нарочито — а так, что взгляд цеплялся сам, помимо воли. Рядом с ним, мягко ступая по каменному полу, шёл белый плюшевый заяц. Он выглядел странно: слишком непропорционально для зайца. Только длинные уши выдавали в нём зайца — иначе его легко можно было принять за какого-то фамильного духа, что было отчасти правдой. Юноша подошёл к Скарамучче, и они тут же наклонились друг к другу. Говорили тихо, быстро, без улыбок. С лица Скарамуччи исчезла привычная издевательская расслабленность — он слушал внимательно, даже хмуро. Разговор явно был серьёзным. Итэр машинально огляделся. Реакция зала была почти осязаемой. Кто-то застыл в откровенном шоке. Кто-то вытянулся по струнке, будто перед старшим по званию. Девушки — в большинстве своём — отвели взгляды, смущённые, но всё равно украдкой смотрели снова. — Кто это?.. — тихо спросил Итэр у стоящего рядом первокурсника. Тот даже не сразу ответил, продолжая пялиться на новоприбывшего. — Ты что, не знаешь? — прошептал он наконец. — Это Эйстин. Младший брат Кадзухи. Имя отозвалось лёгким гулом в зале. — Серьёзно? — удивился Итэр, притворившись, что знает это имя. — Ага. Он отжёг на прошлом турнире, — собеседник усмехнулся, явно с примесью восхищения. — Дошёл почти до финала. Проиграл только Скарамучче. Итэр снова посмотрел на Эйстина. Тот как раз отстранился от Скарамуччи, кивнул ему и бросил быстрый взгляд в сторону зала. Взгляд скользнул по студентам — и на долю секунды задержался на Итэре. — Эй, ребята! — начал Каэдэхара энергичным тоном, словно весь мир вокруг существовал только для того, чтобы его слушали. — Всё хорошо! Волноваться не о чем! Вы молодцы, просто делайте то, что умеете! Первокурсники сразу заметили, как энергия Эйса заполняет зал — почти физически ощущалась его уверенность, заразительный оптимизм. Итэр невольно напрягся, ловя каждое слово, и на мгновение забыл про усталость. Но тут Скарамучча, стоящий неподалёку, скрестил руки и скептически усмехнулся: — Он пиздит, — сказал он спокойно, без лишних эмоций. — Всё хреново. И волноваться нужно. И в ваших способностях я сильно сомневаюсь. Но вам, первокурсникам, знать об этом ничего не нужно. Он на секунду посмотрел на Эйса, его губы скривились в лёгкой насмешке. — Долбаёб, — добавил он сухо. — Кто тебя за язык тянул? — В смысле? А... Они не знают? Скара покачал головой. Эйстин хлопнул ладонью по лбу, ухмыльнулся и, не теряя энтузиазма, кивнул. — Ладно, ладно, — сказал он весело. — Сделаем вид, что меня тут не было. И с этим он развернулся и ушёл вместе со своим зайцем, который тихо шуршал по полу. Первокурсники ещё какое-то время сидели с открытыми ртами, переглядывались, пытаясь осмыслить, что только что произошло. Кто-то нервно засмеялся. Кто-то молча кивнул. Итэр же сидел, ощущая странную смесь облегчения и… лёгкой тревоги. Что-то в академии случилось. Жаль, что мало кто понял это.