Академия меча и магии: бирюза и золото

На следующее утро первым уроком стояла физика. Она была совместной и для магов, и для мечников. И, пожалуй, кого не спроси, он скажет, что физика — худший предмет в академии. И дело вовсе не в самой науке... — На физику мы не опаздываем, — сказал Сяо ещё в коридоре, на ходу застёгивая форму. — Ни в коем случае, — добавил Итэр, ускоряя шаг. Учитель был известен всем. Чрезмерно строгий. Холодный. Злой из принципа. Тот самый тип людей, которые наказывают не за проступок, а за саму возможность его совершить. Когда они вошли в аудиторию, та уже была наполовину заполнена. Воздух казался плотнее обычного. Итэр почти сразу заметил Наоми. Он сидел не один — рядом с каким-то высоким магом со светлыми, вьющимися волосами. Наоми выглядел… неожиданно обычно. Форма мечников, Дюрандаль аккуратно закреплён у пояса, спина ровная. Он что-то тихо говорил соседу, и тот усмехался. — Он уже с кем-то подружился, — пробормотал Итэр. — Рад за него, — сухо ответил Сяо. И прежде чем разговор успел продолжиться, в аудитории стало тихо. Профессор уже был у доски. Высокий, худой мужчина с резкими чертами лица и таким выражением, будто весь мир — досадное недоразумение. Он методично раскладывал материалы, не глядя на студентов, но ощущение было такое, что он видит всех. И каждого — насквозь. — Садитесь, — произнёс он, не повышая голоса. Это прозвучало как приказ. Сяо и Итэр быстро заняли места. Профессор повернулся к аудитории. — На всякий случай напомню: если кто-то считает, что может не думать на моих занятиях — он ошибается. На мгновение его взгляд задержался на Наоми. Потом — на Сяо. Потом — на Итэре. Итэру стало холодно. — Начнём, — сказал профессор и повернулся к доске. Физика быстро превратилась для Итэра в белый шум. Формулы, векторы, какие-то безумные выкладки — слова профессора сливались в одно сплошное месиво. Он честно пытался держаться: сидел ровно, смотрел на доску, даже что-то писал… но строки в тетради перестали иметь смысл уже через пять минут. Голова ныла. Веки наливались свинцом. "Я просто на секунду…" — подумал Итэр и, почти незаметно, опустил голову на парту. Прошла, может, минута. БАХ!!! Раздался удар такой силы, что стол содрогнулся. Итэр вздрогнул всем телом и резко поднял голову. Перед ним стоял профессор Дотторе. Лицо перекошено холодной яростью. Глаза нашлись кровью. — ТЫ, — рявкнул он, и аудитория будто сжалась, — ты вообще понимаешь, где находишься?! Итэр открыл рот… и не смог выдавить ни звука. — Кто позволил тебе спать на моем уроке?! — голос Дотторе сорвался на крик. — Ты что, считаешь себя особенным? Думаешь, твоя посредственность — оправдание?! Слова летели одно за другим. И каждое следующее звучало обиднее предыдущего. Бездарь. Мешок с маной без мозга. Позор факультета. Ошибка при распределении. Итэру казалось, что каждое из них вбивают ему в грудь молотом. Он никогда, никогда в жизни не слышал столько оскорблений, направленных лично в него. Он сидел, вцепившись пальцами в край парты, чувствуя, как горят уши и подступает что-то горячее к глазам. Рядом Сяо замер. Он сидел идеально прямо, даже не дышал, глядя строго вперёд. Итэр машинально скосил взгляд — и сердце сжалось: тетрадь Сяо была пустой. Ни формул. Ни записей. Ничего. Было вполне очевидно, кто станет следующей жертвой. — Если ты не способен даже бодрствовать, — процедил Дотторе, наклоняясь ближе к Итэру, — то, возможно, тебе стоит покинуть академию и не тратить ничьё время. Дотторе выпрямился резко, как по щелчку. — Сидеть. Молчать. И слушать. Дотторе отвернулся и вернулся к доске, будто Итэр перестал существовать. В аудитории стояла гробовая тишина. Итэр смотрел в парту, не поднимая глаз. Руки дрожали. А рядом Сяо медленно сжал кулак — так, что побелели костяшки. Потом Дотторе раздал задания для самостоятельной. Листы легли на парты. В аудитории заскрипели ручки, кто-то сразу начал писать, кто-то нервно листал конспекты. Дотторе медленно пошёл между рядами, заложив руки за спину, будто хищник, обходящий вольер. По его лицу было видно: он недоволен. Не просто раздражён — разочарован в человечестве как виде. Итэр смотрел в лист. Слова-то были знакомые. Но вот все эти буквы величины. Что он должен с этим делать? В голове стояла пустота. Абсолютная. Сяо сидел рядом так же неподвижно. Он смотрел на задание, но не писал. Ни строчки. Шаги стихли. Итэр медленно поднял глаза. Дотторе стоял над ними. Его лицо исказилось. Щёки налились кровью, на виске дёрнулась жилка. — Ничего. — произнёс он с ледяным спокойствием, от которого становилось страшнее, чем от крика. — Вы не написали ничего. Дотторе помолчал несколько секунд, а потом его словно прорвало. — Безмозглые инфузории! — заорал он так, что у Итэра заложило уши. — Два пустых сосуда, занимающих место людей! — Ты, — он ткнул пальцем в Итэра, — спишь! — А ты, — резкий поворот к Сяо, — Вообще тупой! Сяо не шелохнулся. Даже не опустил взгляд. — Вы вообще осознаёте, где находитесь?! — голос срывался. — Это академия, а не приют для умственно отсталых бабуинов! Итэр сжал кулаки под партой. Сердце колотилось где-то в горле. — Ещё один такой результат, — прошипел Дотторе, наклоняясь ближе, — и я лично подам прошение о вашем отчислении. Он резко выпрямился, с силой вырвал их листы — пустые, унизительно чистые — и, фыркнув, пошёл дальше по рядам, продолжая поливать кого-то ещё язвительными комментариями. Дотторе, к слову, не успокоился. Он резко развернулся и остановился у парты парня, сидящего рядом с Нико. Тот как раз что-то писал — торопливо, с ошибками, но писал. Этого оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание. — Что это? — Дотторе выдернул лист из-под его руки. Он пробежался глазами по строчкам… и его губы искривились. — Это даже не решение. Это издевательство над наукой. Парень побледнел. — Я… я старался, профессор… — Старался?! — взорвался Дотторе. — Ты даже не понимаешь, что пытаешься решить! Ты переписал формулы, не зная, откуда они взялись! Это уровень начальной школы! С каждым словом профессора парень сжимался всё сильнее. — Ты — ошибка приемной комиссии! — выплюнул Дотторе. — Живое доказательство того, что отбор здесь слишком мягкий! Раз, два, три... Восемь ошибок!!! Это на семь ошибок больше, чем сделал твой отец, зачав тебя! В какой-то момент парень не выдержал. Он резко встал, стул с грохотом упал. — Я… я не могу… — выдохнул он, и, не глядя ни на кого, выбежал из аудитории, хлопнув дверью. В классе повисла мёртвая тишина. Дотторе даже не обернулся. — Слабые не задерживаются, — холодно бросил он и медленно перевёл взгляд дальше. — А физика для сильных. Следующей жертвой Дотторе избрал Наоми. Тот сидел ровно, спина прямая, выражение лица спокойное. Ни страха, ни напряжения. Он поднял глаза сам, когда тень профессора легла на его парту. — Ну что ж, — с явным ожиданием провала сказал Дотторе. — Посмотрим, чем ты меня "порадуешь". Наоми молча взял лист, аккуратно поднялся и протянул его профессору. — Я как раз закончил. В аудитории кто-то тихо вдохнул. Дотторе нахмурился, явно ожидая подвоха, и начал читать. Прошла секунда. Потом ещё одна. Его брови едва заметно приподнялись. Он проверил вычисления. Пробежался по формулам. Вернулся к началу. Наконец он выпрямился. — Решение корректно, — сухо сказал он. Слово прозвучало почти как одолжение. Наоми кивнул и сел на место. Сяо смотрел на него с лёгким изумлением. Итэр — с откровенным. А сам Дотторе, уже уходя дальше, бросил через плечо: — Среди популяции обезьян внезапно объявился неандерталец.