Академия меча и магии: бирюза и золото

Дверь распахнулась с надписью "туалет" распахнулась и в тот же миг в зале что-то щёлкнуло на уровне инстинктов. Все, абсолютно все, кто секунду назад смеялся, ругался и допивал чай, выпрямились. Кто с синяком, кто с копотью на лице, кто с дымящимися рукавами — но по стойке смирно встали все. В проём вальяжно вышел мужчина. Высокий. Крепкий, будто его не лепили, а ковали. Чёрные волосы с редкой сединой были небрежно убраны, шрамы пересекали руки, шею, часть лица. В зубах — сигарета, от которой тянуло терпким дымом. Он окинул зал ленивым взглядом. — Мда, ничерта не менятся... — протянул он, зевая. — А чёрт с вами... Вот посрали, теперь можно и поспать... Итэр моргнул. "Это и есть… магистр?" — пронеслось у него в голове. Мужчина даже не замедлился, проходя мимо треснувших стен и полуобвалившегося потолка, будто всё это — не последствия взрыва, а просто… интерьер. Он почесал щёку, затянулся сигаретой и уже собирался свернуть в боковой коридор, когда Ксавье, явно на автомате, шагнул вперёд. — Магистр! — выпалил он, слишком громко. — Разрешите представить нового стажёра, Итэр Лю... — Заткнись. Ксавье осёкся на полуслове, словно его выключили кнопкой. В зале повисла тишина, настолько плотная, что Итэр слышал, как где-то в углу потрескивает ещё не остывший магический контур. Магистр нахмурился — не на Итэра, а скорее на саму необходимость разговаривать — и махнул рукой, уже разворачиваясь. — Потом скажешь. Да и вообще у меня выходной... И ушёл. Просто взял — и исчез в коридоре, оставив после себя дым сигареты, странное чувство давления в груди и ощущение, что по залу только что прошёлся… не человек, а хищник, которому всё вокруг либо неинтересно, либо пока не стоит усилий. Прошла секунда. Вторая. — Ну, — осторожно сказал кто-то. — Он в хорошем настроении. — Ага, — отозвался другой. — Не ударил никого. Ксавье выдохнул, потёр переносицу и повернулся к Итэру с виноватой улыбкой. — Не бери в голову, — тихо сказал он. — Это… нормально. Он запомнил тебя. — …как ты это понял? — осторожно спросил Итэр. Ксавье хмыкнул. — Если бы не запомнил — он бы сказал "кто это" и ушёл. Говорят, будучи начальником тюрьмы, он был более сдержанным, но... после переназначения он почему-то стал таким, какой он есть сейчас. Вобщем, теперь ты часть нашей семьи! Итэр медленно оглядел зал Ордо Реацу — трещины, смех, усталые, но живые лица — и вдруг поймал себя на мысли, что, несмотря на всё это… Ему здесь было не страшно. Даже с таким магистром. Потом Итэр присоединился к остальным в уборке. Его приняли довольно тепло: никто не смотрел косо, никто не морщился — наоборот, казалось, что он вписался в эту странную, но дружную компанию. Сейчас в здании находились пятеро магов, исключая самого Итэра и магистра: Само собой Ксавье Лоуренс — беловолосый тихий юноша с зелёными глазами, умело управляющий магией и аккуратно следящий за порядком. Мона Мегистус — девушка с навыками прорицания, всегда чуть отрешённая, слегка грубая, но определенно не злая. Лини — любитель фокусов, главный виновник недавнего взрыва, постоянно что-то проверяющий и экспериментирующий, слегка нахальный. Лайла — сонная девушка, которая будто всегда находится в полудрёме, медленно двигается и говорит, но, когда надо, удивительно эффективна. Беннет — на редкость невезучий парень, второй виновник взрыва, талант в магии огня и неплохой фехтовальщик, но всегда попадает в нелепые ситуации. И тут в зал снова вышел магистр. На этот раз он держал в одной руке сигарету, а в другой — кружку с чаем. Его взгляд был почти игривый, но в глазах оставалась та же непреклонная сила, которая могла одним движением остановить любую выходку. Он медленно прошёлся по залу, как будто проверяя порядок, и с лёгкой усмешкой бросил: — Ну что, мои маленькие разнесчастные… готовы к внезапному заданию? Итэр слегка напрягся. Магистр посмотрел на собравшихся с едкой усмешкой. — Так... — протянул он. — Мне нужен тот, кому уже есть двадцать... Все переглянулись, и внимание сразу упало на Ксавье. Двадцать лет было только ему, да и то исполнилось относительно недавно. — Ты пойдёшь, — грубо и одновременно с лёгкой издевкой произнёс магистр, поманив Ксавье пальчиком. Вид юноши стал жалобным. Он хотел воспротивиться, открыл рот чтобы что-то сказать, но тут же услышал грозное: — Заткнись! Магистр ухмыльнулся, схватил Ксавье за локоть и увел из зала, оставляя за собой лёгкий шлейф сигаретного дыма. Итэр стоял, наблюдая за происходящим, а потом Лини, пританцовывая на месте, тихо прошептал: — Они пошли играть в покер… Магистру просто нужен кто-то на дополнительную ставку или под залог. Итэр чуть приподнял бровь. Вот уж этого он ожидал в последнюю очередь... Хотя чему тут удивляться?.. Итэру сунули в руки огромное ведро мяса так буднично, будто речь шла о поливе цветов. — Покорми собачек, — сказали ему, и Мона даже улыбнулась. — Они хорошие. — Ага… — протянул Лини. — По-своему. Итэр, наивно воодушевлённый, уже представил себе милых пёсиков: хвостики, мокрые носы, благодарные взгляды. Он бодро зашагал по коридору, волоча тяжёлое ведро, пока запах крови и сырого мяса не стал слишком уж явным. Клетки он увидел издалека. И тут же понял, что его жестоко наебали. Внутри был выводок огромных охотничьих гончих — высоких, жилистых, с вытянутыми мордами и глазами, горящими почти разумным голодом. Их шкуры были испещрены шрамами, когти скребли каменный пол, а зубы… зубы они без стеснения демонстрировали. Как только Итэр подошёл ближе, вся стая разом рванулась к прутьям. Металл заскрипел. Одна из гончих с силой врезалась в решётку, другая встала на задние лапы, клацая зубами прямо перед его лицом. Слюна капала на камень. Рычащий, низкий, почти утробный звук вибрировал в груди Итэра так, что у него свело плечи. Он замер. — Хорошие, значит... — прошептал он себе под нос. Гончие явно были обучены. И явно — не для охоты на зайчиков. Они чувствовали мясо, чувствовали страх, и были от этого только злее. Итэр сглотнул, крепче сжал ручку ведра и, стараясь не делать резких движений, подошёл к кормушке. Одна из собак — самая крупная, с разорванным ухом — не сводила с него взгляда. Не рычала. Просто смотрела. Оценивающе. — Ладно… — тихо сказал Итэр, — давайте без глупостей. Меня кушать нельзя... Я не вкусный... Он вывалил мясо в кормушки. И стая превратилась в неистовый рой. Гончие дрались за куски, рвали мясо зубами, рычали так, будто готовы были перегрызть друг другу глотки. Итэр отступил на шаг. Потом ещё на один. Сердце колотилось где-то в горле. Когда он, наконец, выбрался обратно в коридор и закрыл за собой тяжёлую дверь, руки у него дрожали. Он прислонился к стене и выдохнул. — Я хочу домой, — честно сказал он в пустоту.