Академия меча и магии: бирюза и золото

Во дворце было холодно — не по температуре, а по ощущениям. Ризли это почувствовал сразу, едва переступил порог зала с Пустым троном. Мраморный пол отражал свет так, что казалось, будто стоишь на льду. Эхо шагов отдавалось слишком громко, даже когда шагал он — человек, который давно перестал стесняться своего присутствия. Магистры уже были здесь. Варка стоял чуть в стороне, опираясь на спинку массивного кресла. Даже сейчас, после ночи хаоса и крови, он выглядел так, будто только что вышел из таверны: помятый, усталый, но живой. Рене — напротив, аккуратный, собранный. В его взгляде читалась тревога, замешанная на холодном анализе: он уже прокручивал в голове последствия, отчёты, будущие исследования и списки погибших. Святые Рыцари стояли у самого трона — ровной линией, как вырезанные из камня фигуры. Ни один из них не шевелился, не переговаривался, не позволял себе лишнего дыхания. Их присутствие давило сильнее, чем стены дворца. Ризли остановился, окинул взглядом зал и коротко кивнул Варке и Рене. — Живы, — хмыкнул он. — Уже хорошо. Варка усмехнулся уголком рта, Рене едва заметно склонил голову. А вот к Святым Рыцарям Ризли даже не повернулся — поначалу. Он достал сигарету, покрутил её в пальцах, но так и не закурил. Потом всё-таки повернулся к линии у трона и, не утруждая себя вежливым тоном, бросил: — Ну что, Лоуренс, сына в больнице навестил? В зале повисла тишина. Аурелиос Лоуренс медленно перевёл на него взгляд. В этом взгляде было всё: превосходство, холод, уверенность в собственной правоте и абсолютное отсутствие желания что-либо объяснять человеку вроде Ризли. — Это не ваше дело, магистр, — произнёс он ровно. Ни повышенного тона, ни эмоций. Чистое высокомерие. Ризли криво усмехнулся. — Забавно, — протянул он. — А мне казалось, что когда твоему сыну отрывает руку на защите города, это становится делом всех. Особенно учитывая, что Ордо Реацу для него куда большая семья чем вы, Святой Лоуренс. Аурелиос даже не дрогнул. Зато дрогнули другие. Фредерика Гунхильдр слегка отвела взгляд. Крепус Рангвиндр сжал челюсть. Клотар Альберьих поморщился, будто услышал что-то неприятное. Ален Гильотен едва заметно выдохнул. Их взгляды, брошенные в сторону Лоуренса, были разными — но объединяло их одно: лёгкое, почти не скрываемое отвращение. Ризли это заметил. И, конечно, не упустил. — Вот видите, — бросил он, затягиваясь наконец сигаретой. — Даже свои смотрят на тебя так, будто ты дерьма кусок. Варка шумно выдохнул, Рене нахмурился, но не вмешался. Ризли шагнул вперёд, ближе к трону. — Город выстоял, — продолжил он уже жёстче. — Но ценой крови. И если кто-то здесь собирается делать вид, что это просто статистика… Он бросил взгляд на Святых. — …я напомню, кто именно сегодня платил по счетам. Аурелиос Лоуренс положил руку на рукояти меча. Казалось, конфликта не миновать, но... Двери зала распахнулись с таким звуком, будто где-то рядом ударил гром. Разговоры оборвались мгновенно. Даже дыхание будто стало тише. В зал вошёл Кадэн Люцерн. Он не торопился. Его шаги были спокойными, уверенными, тяжёлыми — каждый отдавался глухим эхом под сводами дворца. На нём не было парадных доспехов лишь тёмная одежда, сохранившая следы недавнего боя. Он прошёл мимо магистров. Прошёл мимо Святых Рыцарей. И, не спрашивая разрешения, сел на Пустой Трон. Мрамор под ногами загудел. В ту же секунду Варка, Рене и Ризли опустились на одно колено. Святые Рыцари сделали то же самое — синхронно, без колебаний, как единый организм. Повисла абсолютная тишина. Кадэн обвёл зал взглядом. В его глазах не было ни гнева, ни торжества — только холодная, выжженная усталость. — Меня опечалила гибель магистра Ордо Игнил, — произнёс он наконец. Голос был негромким, но его слышали все. Каждое слово ложилось на зал тяжёлым камнем. — Он погиб, защищая столицу. Это достойно уважения. Короткая пауза. — Однако, — продолжил Кадэн, — именно Ордо Игнил несёт ответственность за произошедшее. Варка напрягся. Рене едва заметно побледнел. Ризли не шелохнулся. — Впервые за пятьсот лет на столицу напал дракон, — голос Кадэна стал жёстче. — И не просто дракон. Чёрный. По залу прошёл едва уловимый шорох — скорее инстинктивная реакция, чем движение. — Чёрных драконов не видели около тысячи лет, — продолжил он. — Их изучение, их отслеживание, и предотвращение нападений — это прямая зона ответственности драконоборцев. И они провалились. Он откинулся на спинку трона. — Более того, — добавил Кадэн, — магистр Ордо Игнил погиб не от клыков дракона и не от рук врага. Он погиб в хаосе, который его же корпус не смог сдержать. Святые Рыцари молчали. Даже Лоуренс не поднял взгляда. — Посему, — произнёс Кадэн, — я принял решение. Он сделал короткую паузу — не ради эффекта, а потому что считал это правильным. — Отныне Ордо Игнил перестаёт существовать как самостоятельный корпус. Рене резко вдохнул. Варка сжал кулак. Ризли медленно поднял глаза. — Все оставшиеся драконоборцы, ресурсы, архивы и полномочия, — продолжил Кадэн, — переходят под управление Ордо Фавониус. Он посмотрел прямо на Варку. — Фавоний умеет воевать, — сказал он. — И умеет отвечать за свои ошибки. Присутствие Кадэна будто стало ощущаться тяжелее. — Это решение окончательное, — добавил Кадэн. — Обсуждению не подлежит. Лоуренс не выдержал. Он резко вскочил, так что доспехи громыхнули по мраморному полу. — Это недопустимо! — его голос сорвался, но в нём всё ещё звучала привычная надменность. — Передача целого корпуса Фавонию нарушает баланс власти! Один орден получит слишком большое влияние, это… Он не договорил. Кадэн даже не повысил голоса. Он вообще почти не шевельнулся — лишь поднял на Лоуренса взгляд. Этого оказалось достаточно. Аурелиос побледнел, будто из него разом выпили всю кровь. Глаза закатились, колени подогнулись — и он рухнул без сознания на мраморный пол. В зале повисла мёртвая тишина. Никто не бросился к нему. Никто не ахнул. Даже Святые Рыцари лишь обменялись короткими взглядами — и в этих взглядах не было тревоги, только усталое раздражение. Кадэн спокойно перевёл взгляд с распростёртого Лоуренса на остальных. — Напоминаю, — произнёс он ровно, — решения короля не оспариваются. Он слегка наклонил голову. — Ни Святыми. Ни магистрами. Ни кем бы то ни было ещё. Гунхильдр сжала губы. Рангвиндр смотрел в пол. Альберьих отвёл взгляд в сторону. Ризли, стоя на одном колене, хмыкнул — едва слышно, но в этом звуке было больше эмоций, чем во всех криках Аурелиоса. — Если у кого-то остались сомнения, — добавил Кадэн, — совет может быть продолжен. Если нет — все свободны. Он откинулся на троне. Единственное молчание означало, что совет закончен. Магистры расходились молча, без привычных разговоров — слишком свеж был страх, слишком явным стало напоминание, кто здесь действительно принимает решения. Святые Рыцари покидали дворец с каменными лицами, не оглядываясь на Пустой Трон. Аурелиоса унесли позже, уже без всякой помпы. Ризли развернулся было вслед за Варкой, но его остановил спокойный голос: — Ризли. Задержись. Он вздохнул, не слишком удивлённый, и снова подошёл ближе к трону. Встал, как и положено, но без лишнего рвения — Кадэн это прекрасно знал и, судя по всему, не возражал. — Как дела у Итэра? — спросил Кадэн будто между делом, словно речь шла не о сыне, а о погоде. Ризли на мгновение задумался, а потом ответил честно, без украшений: — Жив. Любопытен. Уже успел вляпаться в пару неприятностей, — он хмыкнул. — Осваивается. Пытается быть полезным. Иногда задаёт слишком много вопросов. Кадэн усмехнулся. По-настоящему. Уголок губ дёрнулся вверх, а в глазах мелькнуло что-то тёплое, почти живое. — Значит, всё в порядке, — заключил он. — Было бы странно, если бы он вёл себя иначе. Он помолчал секунду, затем добавил: — А Ксавье? — Ему нужен отдых, — ответил Ризли. — В какой-то мере вы даже оказали ему услугу. На его новой руке нет клейма Лоуренсов. Это Кадэна уже откровенно развеселило. Он тихо фыркнул, прикрыв глаза на миг. — Передай ему, — сказал он, — что я желаю ему скорейшего выздоровления. Ризли кивнул. — Передам. Кадэн махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. — Можешь идти. И… — он посмотрел на Ризли чуть внимательнее, — спасибо, что присматриваешь за Итэром. Ризли на секунду замер, потом коротко кивнул и развернулся к выходу. Когда двери за ним закрылись, Кадэн остался один на Пустом Троне и лишь тогда его выражение лица стало по-настоящему спокойным.