Академия меча и магии: бирюза и золото

Когда Наоми проснулся, он не сразу понял, где находится и что именно его разбудило. Первым ощущением было тепло — не солнечное, не от нагретой земли, а живое, мягкое, почти осторожное. Он ещё какое-то время лежал с закрытыми глазами, улавливая это чувство и не спеша возвращаться в реальность, будто боялся, что стоит только полностью проснуться — и всё исчезнет. Постепенно к этому теплу добавились детали: чьё-то ровное дыхание рядом, лёгкое, повторяющееся движение в волосах, словно кто-то машинально перебирает пряди, не отдавая себе в этом отчёта. Это было настолько непривычно, что Наоми всё же открыл глаза, медленно, будто проверяя, не обман ли это. Картина оказалась до странного спокойной. Рядом с ним лежал Нико — слишком близко, чтобы это можно было объяснить случайностью. Одна его рука была обвита вокруг Наоми, удерживая, словно тот мог в любой момент исчезнуть, а другая продолжала осторожно гладить его по голове, даже во сне не прекращая этого движения. На груди Наоми устроился Хэппи — маленький синий комок, свернувшийся клубком и тихо сопящий, будто происходящее вокруг его полностью устраивало. Наоми моргнул, затем ещё раз, позволяя реальности окончательно собраться в цельную картину. И только тогда до него дошло — это не сон, не случайное наваждение и не очередная игра уставшего разума. Всё происходило на самом деле. В груди что-то сжалось, но не так, как обычно. Это не была привычная тяжесть или пустота, к которым он уже почти привык. Это было что-то другое — тёплое, тихое, почти незаметное… и от этого пугающее. Он вдруг поймал себя на мысли, что в этот момент ему не плохо. Не пусто. Не больно. И именно это ощущение вызвало укол совести. Резкий, неприятный, почти болезненный. Он медленно перевёл взгляд на лицо Нико. Тот, кажется, тоже задремал — веки были прикрыты, дыхание ровное, но рука всё равно двигалась, будто на автомате, продолжая гладить его волосы. В этом не было ни напряжения, ни показной заботы — только искренность, от которой становилось не по себе. "Он переживал за меня" Эта мысль прозвучала в голове Наоми слишком ясно. Наоми тихо выдохнул, чувствуя, как внутри всё смешивается: тепло, вина, усталость, что-то ещё, чему он пока не мог дать название. Он не был уверен, что имеет право на это чувство, но в этот момент не смог от него отказаться. Почти не задумываясь, он чуть подался вперёд, аккуратно обнял Нико в ответ, словно возвращая жест, который получил… и, задержавшись на долю секунды, легко коснулся губами его носа. Это был короткий, неловкий, почти детский чмок — без расчёта, без попытки что-то доказать. Просто потому что в этот момент ему захотелось так сделать. И именно в этот момент что-то изменилось. Где-то сбоку, в кустах, едва слышно дрогнула листва. Наоми замер мгновенно, будто кто-то резко вернул его в реальность. Всё тело напряглось, дыхание сбилось, а взгляд сам собой метнулся в сторону звука. Это движение было слишком слабым, чтобы быть очевидным, но и слишком чётким, чтобы его можно было полностью списать на ветер. Он прищурился, всматриваясь в густую листву, пытаясь уловить хоть ещё одно движение, хоть какой-то намёк на присутствие. И в голове почти сразу вспыхнула конкретная мысль. Эйстин. Имя возникло само собой, без логического перехода, словно он и так знал, кого именно ожидает там увидеть. Сердце на секунду ускорилось, и Наоми даже чуть подался вперёд, не отрывая взгляда от кустов, будто сейчас из них кто-то выйдет. Но ничего не произошло. Листья больше не двигались, звуков не было. Только спустя пару секунд ветер мягко прошёлся по ветвям, уже вполне естественно, не вызывая прежнего напряжения. Наоми ещё некоторое время смотрел в ту сторону, пытаясь понять, не сыграло ли с ним воображение. В конце концов он медленно выдохнул, позволяя телу немного расслабиться. Показалось… наверное. Но ощущение чужого взгляда так и не исчезло полностью. Он перевёл взгляд обратно на Нико. Тепло никуда не делось — оно всё ещё было здесь, рядом, живое и настоящее. Но теперь к нему добавилось ещё одно чувство, которое тихо осело где-то внутри. Тревога. Нико проснулся не резко — скорее вынырнул из сна постепенно, как будто не до конца был уверен, что может позволить себе проснуться. Его рука всё ещё лежала на голове Наоми, пальцы по привычке едва заметно перебирали волосы, и только спустя пару секунд он открыл глаза. Сначала взгляд был расфокусированным. Потом он понял. Наоми не спал. Они смотрели друг на друга всего секунду — но для Нико этого оказалось достаточно. В его глазах что-то резко изменилось, словно внутри сорвало все заслонки, которые он держал месяцами. — Ты… не ушёл. Это прозвучало почти как выдох, как признание, в котором было больше облегчения, чем слов. Он резко приподнялся на локте, теперь глядя на Наоми внимательнее, будто проверяя, что тот действительно здесь, не исчезнет, если отвести взгляд. — Я думал… — он запнулся, сглотнул, — думал, ты опять просто пропадёшь. Наоми ничего не ответил, и эта пауза стала для Нико последней каплей. Он не выдержал. Всё, что он сдерживал — месяцами, неделями, возможно, с самого начала — просто вырвалось наружу, без попыток подобрать правильные слова. — Я больше так не могу, — сказал он быстро, сбивчиво, будто боялся, что если остановится, то уже не продолжит. — Я не могу делать вид, что всё нормально, что мы просто… соседи или друзья, или что там ещё. Он нервно провёл рукой по лицу, но не отвёл взгляда. — Ты мне не просто кто-то. Ты для меня… всё это время был… больше. Слова давались тяжело, но он не останавливался. — Я пытался не давить на тебя. Правда пытался. Думал, если дать тебе время, если не лезть… тебе станет легче. Он слабо усмехнулся, но в этом не было ни капли веселья. — Но, кажется, я просто стоял рядом и смотрел, как тебе становится хуже. Наоми чуть напрягся, но не перебил. Нико продолжил, уже тише, но гораздо искреннее: — Я люблю тебя. Это прозвучало без пафоса. Просто. Прямо. И от этого сильнее. Он сделал короткую паузу, будто проверяя, не испугается ли собственных слов — но уже не отступал. — Не потому что ты идеальный. Не потому что ты всегда сильный или спокойный. Он покачал головой. — А несмотря на всё это. Его голос дрогнул, но он не остановился. — Мне не важно, что ты не можешь сейчас ответить тем же. Я это вижу. Я понимаю. Он глубоко вдохнул. — Но я не могу делать вид, что этого нет. Нико осторожно сжал ткань на рукаве Наоми, словно ему нужно было за что-то держаться. — Ты говоришь, что ты пустой… — тихо продолжил он. — Но я вижу, что это не так. Я вижу, как ты злишься, как тебе больно, как ты пытаешься… хоть как-то держаться. Он чуть наклонился ближе, но не вторгался в пространство больше, чем нужно. — И мне не нужно, чтобы ты сейчас стал лучше или нормальнее. Мне нужно, чтобы ты был. Живой. Слова повисли между ними. Нико сглотнул, и голос стал почти шёпотом: — И если тебе сейчас плохо… если ты не видишь смысла… можно я просто побуду рядом, пока ты его не найдёшь? Он замер, будто только сейчас осознал, сколько всего сказал. И впервые за всё время отвёл взгляд, словно боялся увидеть реакцию. Но руку не отпустил. После слов Нико повисла тишина — не неловкая, не пустая, а тяжёлая, наполненная всем, что только что было сказано. Наоми смотрел на него, но взгляд его будто проходил чуть глубже, словно он пытался осмыслить не только слова, но и всё, что стояло за ними. Он открыл рот, чтобы ответить. И закрыл. Слова не приходили. Не потому что их не было — наоборот, их было слишком много, и ни одно не казалось правильным. Всё звучало либо слишком сухо, либо слишком резко, либо… недостаточно. Он медленно отвёл взгляд в сторону, сжимая пальцами траву под собой. Привычная реакция — отстраниться, спрятаться за молчанием. Но сейчас это уже не работало так, как раньше. Потому что Нико всё сказал. И оставил ему выбор. Наоми тихо выдохнул, снова посмотрел на него. В груди снова появилось это странное, непривычное тепло — и вместе с ним страх. Не такой, как раньше. Другой. Более… уязвимый. — Я… — он запнулся, нахмурился, явно раздражаясь на самого себя. — Чёрт, я не умею это говорить. Голос прозвучал тише, чем он хотел. Нико не перебивал. Даже не шевельнулся. Наоми провёл рукой по лицу, будто собирая мысли в одно целое. — Ты прав в одном, — наконец сказал он. — Я правда сейчас… не в том состоянии. Он криво усмехнулся, но без горечи — скорее с усталостью. — У меня в голове бардак. Я сам себя не понимаю. И я не могу обещать, что завтра всё станет лучше. Или через неделю. Или вообще когда-нибудь. Он говорил медленно, будто проверяя каждое слово на честность. — Я не могу дать тебе… нормальные отношения. Не сейчас. Это было важно сказать. Он поднял взгляд прямо на Нико. — Но… Наоми чуть сжал его руку в ответ — впервые осознанно, не рефлекторно. — Когда ты рядом… мне не так пусто. Он нахмурился, будто недовольный формулировкой, но не стал её менять. — Это, наверное, самое честное, что я сейчас могу сказать. Нико едва заметно вдохнул, но не перебил. Наоми продолжил, уже чуть увереннее: — И… я не хочу, чтобы ты уходил. Он сделал паузу. — Не потому что мне "нужна поддержка". Он покачал головой. — А потому что… это ты. Слова прозвучали неловко, но искренне. Он задержал взгляд на лице Нико, будто всё ещё сомневался, достаточно ли этого. Потом тихо добавил: — Я не знаю, как это назвать. Короткая пауза. — Но… если это то, о чём ты говорил… Он слегка наклонился вперёд, почти незаметно сокращая расстояние между ними. — …то, наверное, да. Я тоже тебя люблю...