Академия меча и магии: бирюза и золото

Хэйдзо, как бы он ни любил язвить, не хотел сделать Эйсу больно. Он вообще к этому относился серьёзно — может быть, даже слишком серьёзно для человека, который обычно всё обращал в шутку. Но сейчас, когда под ним лежал Эйс, Хэйдзо чувствовал, что от каждого его движения зависит слишком много. Он щедро нанёс смазку на пальцы, согрел её в ладонях и только потом приступил. — Расслабься, — сказал он, проводя пальцами по входу. — Дыши. — Я умею дышать, — буркнул Эйс в подушку. — Вот и дыши. Эйс выдохнул — длинно, шумно, и Хэйдзо почувствовал, как мышцы под его рукой чуть отпустили напряжение. — Ещё. Эйс послушался. С каждым выдохом его тело становилось мягче, податливее, и Хэйдзо, дождавшись момента, когда плечи Эйса окончательно расслабились, ввёл первый палец. — Нормально? — спросил он, замирая. — Нормально, — голос Эйса был глухим, но в нём не слышалось боли. — Скажешь, если... — Скажу. Не тормози. Хэйдзо усмехнулся и добавил второй палец. Эйс выдохнул сквозь зубы, но не сжался — наоборот, чуть подался бёдрами навстречу, позволяя войти глубже. — Молодец, — сказал Хэйдзо, и в голосе его прозвучало искреннее одобрение. — Не говори со мной как с ребёнком, — огрызнулся Эйс, но в голосе не было злости. — А как с тобой говорить? — Как с мужчиной. Хэйдзо наклонился, целуя его между лопаток. — Ты мужчина, — сказал он серьёзно. — Самый сильный, самый красивый, самый... — Хэйдзо. — Что? — Ты меня смущаешь. Хэйдзо рассмеялся, чувствуя, как под пальцами расслабляется Эйс. Он добавил третий палец, растягивая медленно, тщательно, и слушал, как с каждым движением дыхание Эйса становится глубже, тяжелее. — Достаточно, — выдохнул Эйс, когда Хэйдзо уже собирался спросить, готов ли он. — Уверен? — Уверен. Хэйдзо убрал пальцы, нанёс смазку на себя и приставил член ко входу. Эйс под ним напрягся — не от страха, от предвкушения. — Вхожу, — сказал Хэйдзо. — Входи. Он начал медленно — помнил, как самому было больно в первый раз, и не хотел, чтобы Эйс, который редко бывает снизу, испытал что-то похожее. Головка вошла легко, но дальше было туже, и Хэйдзо замер, давая привыкнуть. — Как? — спросил он. — Нормально, — голос Эйса был ровным, но Хэйдзо чувствовал, как под ним напряжены мышцы. — Терпишь? — Нет. Просто... странно. — Привыкнешь. Хэйдзо двинулся дальше — медленно, плавно, чувствуя, как тугие стенки смыкаются вокруг него. Эйс дышал тяжело, но не просил остановиться, и Хэйдзо вошёл до конца и замер. — Всё, — сказал он, целуя Эйса в плечо. — Я внутри. — Чувствую, — выдохнул Эйс. — Больно? — Не больно. Странно. Хэйдзо улыбнулся, хотя Эйс этого не видел, и начал двигаться — медленно, осторожно, давая привыкнуть. Эйс под ним дышал всё чаще, но молчал, и Хэйдзо чувствовал, как с каждым движением его тело становится мягче, принимает, впускает. — Можно быстрее? — спросил Эйс. — Хочешь? — Хочу. Хэйдзо ускорился. Теперь он входил жёстче, глубже, и Эйс под ним начал тихо постанывать — не от боли, от того, что становилось хорошо. — Громче, — сказал Хэйдзо, входя резче. — Сам... — выдохнул Эйс, но голос его сорвался на стон. Хэйдзо усмехнулся и, наклонившись, шлёпнул его по ягодице — звонко, чувствительно. — Не груби. — А то что? — голос Эйса дрожал, но в нём слышалась та самая насмешка, которую Хэйдзо знал так хорошо. — А то будет больно. — Угрожаешь? — Обещаю. Хэйдзо вошёл резко, глубоко, и Эйс застонал громче, вцепившись в подушку. — Хэйдзо... — Что? — Ты... специально? — Конечно, — Хэйдзо снова вошёл, дразняще медленно, чувствуя, как Эйс под ним сжимается. — Ты же хотел, чтобы я командовал? — Хотел, — выдохнул Эйс. — Тогда терпи. Он начал двигаться в том ритме, который нравился ему самому — то медленно, почти нежно, то резко, глубоко, заставляя Эйса то расслабляться, то сжиматься вокруг него. Каждый раз, когда Эйс думал, что привык, Хэйдзо менял темп, и голос Эйса срывался на стон. — Ненавижу тебя, — выдохнул Эйс в подушку. — Врёшь, — ответил Хэйдзо, входя особенно глубоко. — Ты меня любишь. — Люблю, — согласился Эйс, и в голосе его не было насмешки. Хэйдзо замер на секунду, а потом ускорился, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Эйс под ним дышал тяжело, сбивчиво, и каждый его вздох отдавался в Хэйдзо дрожью. — Сейчас, — выдохнул Хэйдзо. — Я сейчас... — Давай, — Эйс подался навстречу. Хэйдзо вошёл в последний раз — глубоко, до упора — и кончил, уткнувшись лицом в спину Эйса. Несколько секунд он лежал неподвижно, чувствуя, как затихает пульсация, как ровняется дыхание. Потом он поцеловал Эйса между лопаток и вышел, сразу притягивая его к себе. — Ты как? — спросил он, заглядывая в лицо. Эйс смотрел на него сонно, расслабленно, и в его глазах не было ни злости, ни обиды — только тепло. — Хорошо, — сказал он. — Странно, но хорошо. — Больно было? — Немного. Но это... — он замолчал, подбирая слова. — Это было правильно. Хэйдзо улыбнулся и поцеловал его в уголок губ. — Ты молодец. — Не говори со мной как с ребёнком, — повторил Эйс, но в голосе не было огрызения. — Ты по факту младше меня. Эйс покраснел, но отстраняться не стал. — Ты язва, — сказал он. — Я знаю. — И я тебя люблю. Хэйдзо замер, а потом прижал Эйса к себе крепче. — Я тебя тоже, — сказал он. — Даже когда ты тупишь. — Я не туплю. — Тупишь. Но я всё равно тебя люблю. Эйс фыркнул, но улыбнулся. — Спорить не буду. — Умница. Они лежали в обнимку, слушая, как за окном шумит ночь. Эйс постепенно засыпал, тяжело дыша, и Хэйдзо гладил его по спине, чувствуя, как медленно расслабляются мышцы.