Академия меча и магии: бирюза и золото

Эйс раздевался медленно, будто нехотя. Сначала снял футболку — та полетела на пол, присоединяясь к уже валяющейся там ркбашке. Потом стянул штаны, и Хэйдзо, сидевший на кровати, даже не думал отводить взгляд. Он смотрел открыто, пристально, с каким-то ленивым, но жадным интересом — как кот, который следит за мышкой, зная, что та никуда не денется. Эйс чувствовал этот взгляд кожей. Казалось, воздух в комнате стал тяжелее, каждый мускул под взглядом Хэйдзо напрягался, и от этого хотелось то ли прикрыться руками, то ли, наоборот, выпрямиться и показать, что ему всё равно. Ни то, ни другое не помогало. Он стоял посреди комнаты в одном белье и чувствовал себя так, будто впервые в жизни раздевался перед кем-то. — Ты долго? — спросил Хэйдзо, и в голосе его звучала та самая насмешка, от которой у Эйса всё внутри переворачивалось. — Не торопи, — буркнул Эйс, нащупывая пальцами край трусов. — Я не тороплю, — Хэйдзо откинулся на подушки, устраиваясь поудобнее. — Я смотрю. — Вот и смотрел бы молча. — А я молчу. Эйс бросил на него быстрый взгляд и тут же пожалел. Хэйдзо лежал на кровати, подперев голову рукой, и смотрел на него так, будто перед ним было не живое тело, а произведение искусства. От этого взгляда по спине побежали мурашки, а в груди разлилось что-то горячее, тягучее. Он стянул бельё одним рывком — быстрее, чтобы не мучиться, и выпрямился, глядя куда-то в стену. Хэйдзо молчал. Несколько секунд — слишком долгих, слишком тягучих. А потом присвистнул. — О, — сказал он с лёгким удивлением. — А ты волосы сбрил. Эйс покраснел. Он знал, о чём говорит Хэйдзо — знал с того самого момента, как решился на это, стоя перед зеркалом в ванной и чувствуя себя полным идиотом. Знал, что Хэйдзо заметит. Знал, что не оставит без комментария. Но сейчас, когда это прозвучало вслух, захотелось провалиться сквозь землю. — Заткнись, — выдохнул он. — Я ничего не сказал, — Хэйдзо приподнялся на локтях, разглядывая его с интересом. — Просто отметил. — Отметил бы молча. — Не могу. Это же такой сюрприз, — Хэйдзо хмыкнул, и в его глазах заплясали чёртики. — Для кого старался? — Для себя, — буркнул Эйс, чувствуя, как горят уши. — Для себя? — Хэйдзо притворно удивился. — Прямо перед нашей договорённостью? Случайно вышло? Эйс молчал, понимая, что любое слово будет использовано против него. — Ладно, — Хэйдзо махнул рукой, явно наслаждаясь ситуацией. — Иди сюда. Эйс подошёл. Остановился у края кровати, не зная, что делать дальше. Хэйдзо смотрел на него снизу вверх — такой маленький, почти хрупкий на его фоне, — но во взгляде его было столько уверенности, что Эйс чувствовал себя не победителем, а скорее добычей, которая сама пришла в руки охотнику. — Ложись, — сказал Хэйдзо, кивая на кровать. — Куда? — Не тупи. Эйс лёг на спину, чувствуя, как простыня холодит разгорячённую кожу. Хэйдзо не торопился. Он сел рядом, провёл пальцем по его ключице, по груди, по животу — легко, почти невесомо, оставляя за собой дорожку мурашек. — Ты сегодня злой, — заметил Хэйдзо, скользя пальцами ниже. — Проиграл бой, обиделся на нотации... — Не обиделся. — Обиделся, — Хэйдзо усмехнулся. — И теперь лежишь тут, красный как помидор, и пытаешься делать вид, что тебе всё равно. — Мне всё равно. — Пиздишь. Эйс хотел возразить, но Хэйдзо вдруг наклонился и поцеловал его — коротко, в уголок губ, и слова застряли в горле. — Ты красивый, — сказал Хэйдзо, глядя ему в глаза. — Даже когда злой. Нет, особенно когда злой. Эйс молчал, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Хэйдзо скользнул ниже, поцеловал шею, ключицу, грудь, спускаясь всё ниже, и Эйс выдохнул, когда тёплые губы коснулись живота. — Расслабься, — сказал Хэйдзо, поднимая взгляд. — Сегодня я командую. Помнишь? — Помню, — выдохнул Эйс. — Тогда делай, что говорят. Эйс послушался. Он закрыл глаза, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает, как руки Хэйдзо скользят по его телу, как губы оставляют горячие следы на коже. Злость, обида, унижение — всё это куда-то уходило, оставалось только тепло, только эти прикосновения, только Хэйдзо, который знал, как сделать больно и как сделать хорошо, и сейчас выбирал второе. — Хэйдзо, — выдохнул он. — М? — Спасибо. Хэйдзо поднял голову, глядя на него с удивлением. — За что? — За то, что не смеёшься. Хэйдзо помолчал секунду, а потом улыбнулся — мягко, без обычной насмешки. — Я всегда рад посмеяться, — сказал он. — Просто сегодня ты и так достаточно натерпелся. Он наклонился и поцеловал Эйса в губы — долго, нежно, и Эйс почувствовал, как внутри разливается что-то тёплое, не имеющее ничего общего с желанием. Что-то большее. — Теперь переворачивайся, — сказал Хэйдзо, отстраняясь. — Моя очередь командовать. Эйс перевернулся, чувствуя, как губы трогает улыбка. Сегодня он проиграл бой. Но, кажется, выиграл что-то более важное. Хэйдзо какое-то время просто смотрел. Эйстин лежал на животе, подложив руки под подушку, и в этом расслабленном, почти ленивом положении было что-то такое, от чего у Хэйдзо перехватывало дыхание. Широкие плечи, сужающаяся к талии спина, длинные ноги — и всё это играло под кожей не рельефными, но чёткими мышцами, которые обозначались при каждом движении. Не как у культуристов, нет, скорее просто полученное тело мечника. А потом взгляд Хэйдзо скользнул ниже, туда, где спина переходила в округлость ягодиц, и задержался. — Ты долго? — спросил Эйстин в подушку, и в голосе его слышалась та самая смесь нетерпения и смущения, которую Хэйдзо знал так хорошо. — Любуюсь, — ответил Хэйдзо, не двигаясь с места. — Чего там любоваться? — Жопой твоей. Эйстин замолчал, и Хэйдзо увидел, как покраснели края его ушей. Он усмехнулся и наконец начал раздеваться сам — не спеша, зная, что Эйстин всё равно не видит, но чувствуя на себе чужое дыхание, чужое ожидание. Своё тело Хэйдзо знал хорошо. Оно было меньше, чем у Эйстина, компактнее, но в нём тоже была сила. Возможно, физическая форма у него была даже лучше, чем у Эйстина, — Хэйдзо не ленился, когда дело касалось тренировок, — но на фоне Эйса он все же выглядел хрупким. Возможно, виной тому была разница в росте. Эйстин, кажется, чувствовал это. Он повернул голову, когда Хэйдзо подошёл к кровати, и в его глазах мелькнуло что-то — не насмешка, нет, что-то другое. Тёплое. — Мелкий, — сказал он тихо, и в голосе не было ничего обидного. — Зато умный, — парировал Хэйдзо, забираясь на кровать. Он устроился сзади, между разведёнными ногами Эйстина, и замер на секунду, глядя на открывшуюся перед ним картину. Ягодицы Эйстина были не круглыми, как у некоторых, но упругими, с чёткой линией мышц, и Хэйдзо не удержался — провёл по ним ладонями, сжал, чувствуя, как под пальцами напрягается тело. — Мягко, — заметил он. — Что? — голос Эйстина был хриплым. — Ничего. Хэйдзо придвинулся ближе, устраиваясь удобнее, и провёл своим членом между ягодиц Эйстина. Не входя, нет — просто скользя по горячей коже, чувствуя, как под ним напрягается тело, как Эйстин задерживает дыхание. — Ты чего? — спросил тот, и в голосе смешались удивление и раздражение. — Играю, — ответил Хэйдзо, повторяя движение. Он водил членом по ложбинке, от основания до поясницы и обратно, дразня, не давая того, чего Эйстин, кажется, уже ждал. Кожа под ним была горячей, гладкой, и Хэйдзо чувствовал, как с каждым движением его собственное дыхание становится тяжелее. — Хэйдзо, — выдохнул Эйстин. — М? — Не дразни. — А если я хочу? — Ты обещал, что сегодня командуешь. — Я и командую. Моя команда — лежать и терпеть. Эйстин зарычал что-то в подушку, но послушался. Хэйдзо усмехнулся, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от этой власти. Эйстин, который мог раздавить его одним движением, лежал сейчас неподвижно, позволяя делать с собой всё, что Хэйдзо захочет. — Красивый, — сказал Хэйдзо тихо, проводя пальцами по позвоночнику Эйстина. — Ты знаешь, что ты красивый? — Не нуждаюсь в комплиментах, — буркнул тот. — А я всё равно сделаю. Он наклонился, целуя его между лопаток, и снова провёл членом по ягодицам, чувствуя, как под ним всё сжимается в ожидании. — Хэйдзо, — голос Эйстина был уже совсем другим — не злым, не раздражённым. Просящим. — Что? — Войди уже. Хэйдзо улыбнулся в его спину. — Не хочешь ещё поиграть? — Хочу, чтобы ты вошёл. — Попроси. Эйстин замер. Хэйдзо чувствовал, как напряглись его плечи, как сжались пальцы на подушке. — Хэйдзо... — Попроси, — повторил он, проводя членом по тому месту, куда Эйстин так ждал войти. — Пожалуйста, — выдохнул Эйстин, и в этом "пожалуйста" не было унижения — была правда. — Трахни меня уже. Хэйдзо не стал больше ждать. Он потянулся к тумбочке за смазкой, и в этот момент понял, что дрожит не меньше, чем Эйстин. Потому что хотел этого так же сильно. Может быть, даже сильнее.