Все, кроме одной

Раньше мы гуляли в саду,

Теперь мы здесь — где никто не в безопасности.

Никто не в безопасности.

      Дым и всполохи пламени. Выжженная земля с уродливыми следами тяжелых ударов и печатями заклинаний. Грохот, от которого закладывало уши. Каменное крошево, почерневшее от огня, под подошвами тяжелых походных сапог, обломки щитов и доспехов вокруг, и… кровь.       Ее было много, она была везде. На железных поножах, епанчах кавалеристов, копытах лошадей, даже на лицах. Металлический запах смешивался с чем-то горелым, первородно агрессивным и неуправляемым. Воздух содрогался и стонал, пропитанный горячим металлом и этой кровью — оседал в глотке горечью, будто хотел задушить.       Руки дрожали. Отпусти на мгновение контроль — и меч выскользнет из пальцев, с лязгом упав на землю. Сердце ухало, спрятанное за грязной и потрепанной за бой кирасой. Где-то рядом рыцари сходились с противниками лицом к лицу. Сталь звенела, искры разлетались, и этот звон был не просто звуком — он был обещанием, что тьма не пройдёт без боя.       Поле битвы разделилось надвое: большая часть отряда сражалась с орками — неповоротливыми, но сильными и неимоверно выносливыми. Они давили не только мощью, но и количеством. Отрезанная же от союзников небольшая часть отряда, состоящая из четырех человек, находилась у разлома в Темное Измерение. Зияющая брешь, разраставшаяся с каждой минутой, заставляла почву под ногами содрогаться и почти рассыпаться, не давая пути к отступлению. Сзади — орда противника, впереди —краснеющая чернота, откуда доносился грохочущий рык, не обещающий ничего хорошего.       Небо сверху давило ночной пустотой, затянутой дымом.       Лучник Синклер заряжал на тетиву напитанные чужой магией стрелы сдерживания. Они могли помочь в замедлении нависшей над западным побережьем Фаэруна катастрофы. Каждая выпущенная стрела, описав сверкающую дугу в воздухе, вонзалась в ослабшую землю на краях бреши и распускала вокруг себя серебряные сети, оплетая рвущуюся наружу черноту. Но лишь на короткое время.       Оставшиеся без поддержки отряда Хендерсон и Мейфилд — боевой алхимик и конный гренадер — постарались быстро сориентироваться в новых условиях и помочь Лукасу со сдерживанием. Один разложил на дрожащей земле составные части сферы, блокирующей магию; вторая, ловко орудуя рапирой и бердышом одновременно, отбивалась от нескольких орков, заметивших легкую добычу на отшибе боевого поля. — Сэр Майкл, не хотите помочь? — резко и с ядом выкрикнула Максин, привлекая внимание лидера отряда, оказавшегося с ними у обрыва во тьму.       Но ответа не последовало. Взгляд темных глаз паладина с напряжением и тревогой метался по полю битвы, силясь отыскать одежды темно-пурпурного цвета — отличительного цвета единственного чародея фаэрунских земель. — Майкл! — рявкнул Дастин, поднимаясь с земли и готовясь бросить в середину бреши подернутую золотым сиянием сферу. — Я не вижу его, — лишь уронил тот. — Что-…?       Недосказанный вопрос потонул в новой волне всепоглощающего грохота и гула. Происходило то, чего опасались больше всего при подготовке к битве: из бреши показались огромные когти, а следом, разрывая грань между мирами, показалась шипастая чешуйчатая морда. — Отойдите от края немедленно! — взревел Майкл и бросился в сторону застывшего в ужасе Лукаса.       Мгновение — и их четверых подняло в воздух, окутало теплым и заботливым потоком магии и отшвырнуло на добрых двадцать вержей от края пропасти, крошащегося под давлением передних лап чудовища, которое показалось почти в полный рост из бреши.       Багровая чешуя, три головы, усеянные шипами, направленными вниз. Центральную голову венчали медные рога, будто светящиеся потусторонним пламенем. Огромные глаза, впитавшие в себя всю черноту мира, похожие на бездны. Ростом существо достигало почти трех туазов, возвышалось над клочком отряда Фаэруна, но смотрело далеко не на них.       Огромный трехглавый дракон направил бесстрастный взгляд в направлении столицы срединноморского государства, где в центральной цитадели находилась его добыча — девушка, силы которой были получены из Темного Измерения не по своей воле, и теперь она оберегала с их помощью Фаэрун уже более двухсот лет.       И дракон собирался получить силы обратно, ведь эти чудища славились жадностью и категорическим нежеланием делиться даже крупицей своих сокровищ.       Тепло родной магии напоследок лизнуло по запачканной в пыли и крови щеке паладина и испарилось. Спустя несколько секунд перед драконом мелькнули пурпурные одежды. — Уильям! — паладин наконец нашел того, кого высматривал взглядом на поле боя.       Рука чародея взметнулась, останавливая порыв рыцаря. Юноша, которому на вид не было и двадцати лет, не смотрел на него. — Дзалмус, — обратился к дракону чародей, тем самым обратив на себя внимание существа, который не воспринимал всерьез букашек, бегающих подле него. — Смертным людям неизвестно мое имя, — пасть не двигалась и услышать рокочущее шипение было невозможно — чудовище будто обращалось напрямую к сознанию чародея. — Она тебе поведала? — Ты ошибаешься насчет осведомленности населения Фаэруна, — продолжил чародей, игнорируя пульсирующую от вторжения боль в висках. — Оставь наши земли, они не представляют интерес для таких, как ты. — Не тебе решать, смертный, — громыхнуло внутри Уильяма, от чего он пошатнулся, будто со всей силы ударили по голове.       В следующее мгновение чудовище вздыбилось, вонзив когти в края бреши, и расправило крылья, тем самым заслонив полную луну. Каждый взмах отдавался в груди гулом, словно били гигантские барабаны. Три пасти раскрылись, пламя вырывалось, превратив ряды воинов в тени, застывшие в последнем крике. Без разбора — орки, которые были подневольными союзниками Дзалмуса, рыцари родных земель чародея. Остались лишь копоть и пепел.       Глаза чародея расширились в неверии, губы сжались в узкую напряженную полоску. Конечно, уповать на милость иномирного существа было бессмысленно, но как бы чародей ни готовился к бесчисленным потерям на поле битвы, готов в итоге к этому не был.       Уильям перевел взгляд на возвышающегося над ним монстра и взмахнул руками в воздухе.       На кончиках пальцев засверкало золотом, всполохи природной магии потекли по кровеносным сосудам, напитывая тело чародея волшебством, которым мог обладать лишь он один. Легкий посох упал к ногам, подняв в воздух горелую пыль. На скулах, кистях, предплечьях и шее чародея проступили руны, подсвеченные теплым желтым сиянием.       Майкл сразу понял, что собирался сделать чародей. — Мы не можем позволить ему использовать природную магию в таких масштабах, — встрепенулся паладин, с лязгом подобрав свой меч с земли. Шлем давно был потерян, волосы растрепались от ветра, путались и падали на лицо. — Не глупи! По-другому мы не сможем задержать монстра до того, как Жрица закроет брешь, — Максин поймала боевого товарища за руку в надежде остановить. — Уильям справится… — Это очень опасно для не-… — резкий порыв ветра чуть не сбил с ног всех, кто находился в опасной близости от эпицентра катастрофы.       Шокированно раскрыв глаза, Майкл устремил взгляд к своему чародею.

Накорми меня солнцем, напитай меня ветром, там, где ничего не имеет значения.

Накорми меня правдой, напитай молитвой, танцуя вокруг падающей звезды.

Каждой клеткой мы помним, как прошли такой долгий путь…

      Уильям творил что-то невообразимое, сдерживая дракона. Его ладони летали птицами, касаясь самой природы кончиками пальцев. Руки описывали дуги вокруг тела чародея, пальцы клевали загустевшее пространство вокруг, и в точках соприкосновения вспыхивали золотые печати, заключенные в шестиугольники.       Взмах — всполох света.       Касание — вспышка магии.       Чародей прикрыл глаза, его ресницы трепетали, губы были приоткрыты, дыхание — ровное, медленное, глубокое. Руны на теле сияли, полы котты развевались от теплого ветра, пальцы дрожали, но продолжали вырисовывать одним им известные печати. Сходясь воедино, они опутывали всего чародея, порхали вокруг него, словно лесные пикси, и горели-горели-горели!       Сжав в ладонях золото чар, словно поймав их за хвост, Уильям взметнул руки вперед и, распахнув глаза, закричал, направив всю мощь в предположительное слабое место Дзалмуса. Сила обрушилась на чудовище, лишая его равновесия, и оно взревело, не имевшее представления об умениях крошечного по сравнению с ним смертного.       Порывы ветра поднимали в воздух мелкие камни и пыль, гул стоял такой, что закладывало уши, видимость кратно ухудшилась, но в последний момент Майкл увидел, как дернулась огромная лапа дракона.       И направлена она была прямиком на его чародея.       Не раздумывая ни секунды, паладин бросился в хаос, а страх цеплялся за него холодными когтистыми пальцами. Сердце колотилось с бешеной скоростью, дыхание сбилось, руки дрожали, сжав бракемар, который был заботливо напитан магией перед сражением.       Мысль о смерти была рядом — не абстрактная, а настоящая. Тяжёлая, дышащая буквально в лицо. — Уильям!       Поле боя за спиной ревело, а его собственный мир, сосредоточенный в одном-единственном человеке, рисковал разрушиться и сгореть.       Оказавшись аккурат между устрашающей багровой лапой с когтями, способными проткнуть тело насквозь, не напрягаясь, и Уильямом, паладин рассек воздух мечом, задев крепкую чешую. От лезвия посыпались серебристые искры. Но движение лапы не замедлилось, и в следующее мгновение коготь оказался в считанных дюймах от бока рыцаря, защищенного разве что кольчугой. — Майкл, нет!       Чародей завопил, и его глаза заволокло ярким свечением, спрятав радужку и зрачки. Ладони рванули к паладину, но успели лишь коснуться горячих стальных доспехов.       Вспышка.       Треск.       Время словно замерло, чтобы взорваться следом.       Чародея отбросило ударной волной, и он повалился на землю. С усилием подняв голову, он оглянулся по сторонам. Дзалмус был опутан его чарами, оглушительно ревел и стремился освободиться от преграды. Края бреши пульсировали и наливались кроваво-красным, будто действительно истекали от ранения — Жрица приступила к противостоянию с Темным Измерением.       Майкла нигде не было, рядом с Уильямом лежал лишь его меч, все еще искрящийся серебром.       Почувствовав мокрое и горячее под носом, чародей поднес к нему пальцы, чтобы увидеть на них… кровь?

—

Я убираю руки, коснувшись тебя, чтобы потрогать ветер,

Что шепчет повсюду, в этом сумрачном лесу,

Превращаясь в мир, где мечты реальны…

      Хруст ломающихся костей оглушил улицу, оккупированную военными и получившую название MAC-Z. Изуродованный и определенно мертвый демогоргон рухнул на землю безвольной куклой. А затем…       Вспышка.       Треск.       Время словно замерло, чтобы взорваться следом.       Уилл упал на колени, мутная пелена перед глазами спала, под носом запекло, а голова закружилась. Почему-то в кончиках пальцев ощущалось щекочущее покалывание, как будто по крови пустили низкий ток. Будто вокруг рук сейчас крошечными птицами запорхают золотые всполохи.       Металлический грохот разорвал вязкую тишину улицы, и Уилл поднял взгляд на звук.       Прямо перед ним на потрескавшемся асфальте оказался… Майк? — Уильям! — вскрикнул человек, и от этого Уилла пробил озноб, потому что буквально несколько минут назад таким образом обращался к нему Векна.       Человек, выглядевший точь-в-точь как Майк, стремительно поднялся с земли, будто его стальное облачение не весило буквально ничего, и притянул Уилла к себе, заключив в крепкие объятья. — М-Майк? — неуверенно выдохнул Уилл, не понимая, что происходит.       Взгляд метнулся в сторону и уперся в… Майка. Знакомого Майка, мокрого сейчас до нитки, с ссадиной на щеке, в дурацкой куртке и с абсолютно растерянным видом. Тот, родной Майк, неуклюже встал, придерживая поврежденную руку, и торопливо двинулся в сторону Уилла. — Уильям, как ты? — в это время загнанно частил человек, стоящий рядом. — Где твои метки? Почему они пропали так быстро? Почему ты так выглядишь? У тебя кровь…       Огрубевшая от постоянного контакта с оружием ладонь потянулась к подтеку над губой Уилла, но на половине пути ее перехватила другая рука. — Отойди от него. Сию же секунду, — медленно проговорил Майк.       Он обнял Уилла за плечи и отодвинул от незнакомца, встав между ними. — Кто ты такой? — сверкнув глазами, спросил Майк.       Человек в стальной броне, на которой было видно едва заметное выдавленное контуром сердце — неровное, словно потекшее на солнце — выпрямил спину и смахнул с глаз спутанные длинные пряди. Он медленно переводил взгляд с Уилла на Майка и обратно, задерживаясь на последнем дольше обычного, будто узнавал самого себя в чертах лица напротив.       Прищурившись в недоверии, он отзеркалил вопрос: — Кто ты такой? — Я задал вопрос-… — Стойте-стойте! — перебил Уилл и выпутался из поддерживающих объятий друга. — Погодите оба, — он снова посмотрел на незнакомца. — Ты. Помнишь, как тут оказался? И… Как тебя зовут? — Мой чародей, что за странные вопросы? — начал было человек, и обращение огорошило далеко не только Уилла, но и, видимо, Майка.       Человек еще раз огляделся по сторонам, более осмысленно посмотрев на стены кирпичных зданий с яркими вывесками, обломки машин, тела нескольких бессознательных (или мертвых?) людей, одетых в форменную одежду, снова посмотрел на Майка, который старался держаться ближе к Уиллу. — Мое имя Майкл, — решил он начать заново. — Сэр Майкл Джеймс Уилер, паладин высших придворных срединноморского государства Фаэрун, командир отряда по противостоянию открытия бреши между нашим миром и Темным Измерением, — паладин посмотрел на Уилла. — Обещанный венчанием-…       На этом Майкл все-таки резко оборвал свою речь. Майк и Уилл нервно переглянулись.       Пока все еще было больше похоже на плохую шутку от вселенского зла, чем на правду. — Ты помнишь, как оказался здесь? — Уилл повторил свой вопрос, приложив холодную ладонь ко лбу. В висках нещадно пульсировала боль. — Это не то государство, о котором ты говоришь. — Ты… — паладин осекся. — То есть, Уильям противостоял дракону из Темного Измерения, чтобы сдержать его, и использовал свою силу сверх дозволенного природой. И когда чудовище попыталось ранить его, я-… — Майкл внезапно прижал ладонь к своему боку, и Уилл заметил, что на броне человека была пробоина.       Прикоснувшись почерневшими от копоти и грязи пальцами к очагу боли, паладин обнаружил, что на его ладони остался кровавый след, ткань нательной рубахи под броней, похоже, уже давно пропиталась и теперь ощущалась липкой тряпкой. Майкл прикрыл глаза из-за подступившей болезненной волны. — Кажется, он все-таки немного достал, — колени у него подкосились.       Уилл подался вперед, подхватив паладина под руки, чтобы он не завалился на колени. — Майк, он ранен… — Мы не можем быть уверены, что это не очередная уловка Векны, — Майк боялся отбросить самое логичное объяснение происходящего с ними. — Но если это так, кажется, я бы почувствовал… Если руководствоваться логикой, что я — приемник, помнишь?       Вопросов все еще гораздо больше, чем хотя бы намеков на ответы. Человек действительно мог оказаться марионеткой Векны, а если и нет, то никто не мог гарантировать, что он им не враг. Но и оставлять посреди улицы буквально раненного человека, невозможно похожего на Майка не было хорошим решением. — Майк, мы должны ему помочь… — Да, — смирился Майк и подхватил теряющего связь с окружающим миром паладина, помогая Уиллу. — Хорошо, да, наверное, ты прав. Нам надо попасть в «Клекот» и найти остальных, а дальше, — нервно прикусив губу и нахмурив брови, Майк судорожно соображал, как помочь рыцарю. — Я не знаю, возможно, на станции есть аптечка — не в больницу же нам его везти. А сейчас надо снять с него доспех и зажать рану хотя бы рукой.       Оказавшись втроем в туннелях, они преодолели путь до станции почти без происшествий. Почти. Когда они обнаружили Лукаса, то поняли, что у них на одного раненого больше, но сложнее оказалось объяснять, что за чертовщина произошла с демогоргоном, не говоря уже о паладине, неотличимом от Майка. Разве что волосы длиннее и взгляд совсем другой.       С Робин ситуация повторилась, но та реагировала в своей манере. — То есть у вас необъяснимым образом схлопнулись две вселенные, удвоив нам занозу в заднице в виде Майка Уилера, но вы все равно притащили рыцаря в несияющих доспехах в наше единственное относительно безопасное место? — она уже шарилась на полках склада, надеясь найти хотя бы обеззараживающие средства и бинты. Не поворачиваясь в сторону прохода, где парни усаживали паладина на диван и помогали ему снять доспехи, она продолжила. — И вообще, вдруг, если он действительно из другого мира, у него и анатомия другая? — Леди, вы видите у меня третью руку или рог? — раздраженно прокомментировал Майкл. — И почему он понимает английский? — Робин! — хором отбились все. — Я хотя бы пытаюсь разобраться! — Знание нашего языка — это последнее, о чем я хочу сейчас думать, когда нужно разобраться, как Майкл попал к нам, как его вернуть домой, где сейчас Джейн и остальные, — Уилл ловко разобрался с хитрыми застежками на наручах и наплечниках и снял тяжелые пластины с рук паладина. — И самое главное — как все это вставить в наш плотный график попыток что-то сделать с Векной, похитившим всех детей, включая сестру Майка. — Холли похитили? — вскинул брови паладин, скорее на автомате подумав о собственной младшей родственнице, чем руководствуясь логикой. — У вас там что, вообще все повторяет наш мир? — Майк уже устал чувствовать себя психом и терять дар речи от очередного совпадения с миром своего двойника. Сначала он сам и Уилл, потом Лукас, которого паладин чуть не спутал со своим лучником, теперь вот сестра. — Может быть, у тебя и старшая есть? — Нэнси погибла, защищая наш родной полис, когда мне не было и двенадцати лет, — отрешенно ответил на колкость Майкл.       Повисла тяжелая тишина. Майк сжал в руках поврежденную и окровавленную кольчугу, не донеся ее до стола. Его Нэнси сейчас была в Изнанке, и он, зациклившись на младшей сестре и ненависти к врагу, даже ни разу не подумал о том, как она, где, не ранена ли, жива ли.       Робин зажмурила глаза и встряхнула головой, уколовшись о случайный факт из жизни, казалось бы, чужого ей человека. Найдя наконец на одном из стеллажей неприметную коробку, в которой бардаком валялись медицинские предметы, которые она и искала, Бакли вернулась в холл и поставила ее на стол. — В любом случае для начала подлатаем Лукаса и пришельца, а после попытаемся связаться с остальными. Вдруг кто-то нашел способ вернуться.       Рана Лукаса оказалась некритичной. Обработав и перевязав ее, Лукас и Робин спустились вниз, чтобы попытаться связаться через радио хотя бы с кем-то из разбросанных по Хоукинсу и Изнанке.       С паладином же пришлось повозиться. Его рваная рана на боку тянулась по диагонали, немного не доставая до ребер. Но когда Майкл снял с себя нательную рубаху, чтобы облегчить перевязь, Уилл понял, что это далеко не худшее, что случалось с паладином.       Шрамы будто были его второй кожей, в некоторых угадывалась причина появления — один похож на след от ожога, другой на ровный порез от чего-то острого. Один из шрамов тянулся от ключицы вверх, обрывался на половине и продолжался уже на лице, рваной полосой доставая почти до середины щеки.       Уилл откровенно засмотрелся на последний шрам, пока сзади Майк нарезал бинты для повязки и принципиально не смотрел на своего двойника и друга, помогавшего ему. — Откуда он? — все-таки задал вопрос Уилл, взглядом указывая на шрам на лице.       Майкл понял вопрос и мягко улыбнулся. — Это очень нелепая история, — начал паладин. — Уильям только открыл в себе способности, но совершенно не умел ими управлять, потому что во всем королевстве магией обладала лишь Жрица, но ее почти никто не видел вживую. Обучать его было некому.       Уилл осторожно стирал кровавые подтеки с кожи Майкла, мокрым тампоном очищал края раны от загрязнений и, насколько мог, старался дезинфицировать повреждения. Наставления Макс двухгодичной давности не прошли зря. — Нам было, наверное, по семь или восемь, — продолжал Майкл. — Я уже был отдан на придворную подготовку в рыцари и охотно показывал ему все новообретенные навыки. Но мы в какой-то момент увлеклись, и, пока Уильям пытался повторить маневр с деревянным мечом, случайно пропустил магию через него.       Глаза паладина без преувеличения светились от воспоминаний о своем юном чародее. Он тронул кончик шрама, уходящего под челюсть, почти трепетно провел пальцем по неровности кожи. — Всполох отскочил от меча и угодил в меня по касательной, хотя я и пытался увернуться. Крови было столько, что казалось, будто там разделывали дичь, а не царапнули нерадивого оруженосца с поганым языком.       Майк не знал, чем себя занять, когда подготовка повязки оказалась завершена и теперь нужно было дождаться, когда Уилл разберется со своей задачей, которая — так почему-то упорно считал Майк — была необязательной, ведь, раз сэр Майкл был рыцарем, значит, умел оказывать себе первую помощь.       Он искоса посмотрел на двойника и почти захлебнулся в немом возмущении, потому что тот смотрел на Уилла так, как не должны смотреть незнакомцы на его друзей. Лучших друзей!       Паладин отвечал на вопрос Байерса развернуто и с ненужными подробностями, терпел ноющую боль от обработки раны, лишь иногда роняя болезненные вздохи, и смотрел на Уилла с такой безграничной нежностью и тоской, будто перед ним сидела ни много ни мало его возлюбленная, обещанная другому. — Уильям очень долго извинялся за свою неосторожность и после этого начал пропадать в королевской библиотеке, доступ в которую ему дали после подтверждения наличия магических способностей, — Майкл поднял руки, чтобы оба оставшихся парня смогли перевязать его. — После этого случая Уильям начал изучать в старых фолиантах и манускриптах основы целительных чар, чтобы… — Защитить тебя в будущем, — внезапно перебил его Уилл и сразу же испуганно вскинул голову, заметавшись взглядом между двух пар абсолютно одинаковых глаз. — Вы очень похожи, — нежно улыбнулся паладин. — И не только внешне. — Мы закончили! — с большим нажимом, чем следовало, отрезал Майк и напоследок затянул последний слой повязки сильнее, вызвав болезненное шипение под ухом.       Мелочная улыбка за совершенную пакость так и просилась на лицо Майка, но он сдержался.       Уилер запоздало понял, что рубаха иномирца больше совсем не имеет права на существование в виде элемента одежды, поэтому стянул с себя свитер, оставшись только в грязно-синей футболке с расплывчатым логотипом Бронски. — Надень, — Майк бросил свитер на колени паладина.       Тот смерил его нечитаемым взглядом, но свитер натянул, растрепав длинные кудри еще сильнее.       Внезапно в глубине коридора с грохотом хлопнула входная дверь станции, заставив вздрогнуть всех присутствующих. Пару секунд спустя в холл вбежала взвинченная Джейн, за которой следом вошел Хоппер. — Кто ты такой? — вскрикнула Джейн и направила в сторону Майкла руку, собираясь добиться ответа если не словами, то грубой силой.       И уже непонятно, стоило ли радоваться, что хотя бы часть отряда воссоединилась, или готовиться рвать на себе волосы от сюрреалистичности происходящего со всеми ними.       Хотя кому жаловаться на уровень странности последних лет, так точно не кому-либо из присутствующих на радиостанции «Клекот».