Все, кроме одной

      Больница всегда оставалась больницей, по какой бы причине Майк в нее не попадал. В нос забивался надоедливый запах медикаментов, глаза слепило от стерильной белизны вокруг, а подошвы кроссовок вечно скользили по кафелю через бахилы.       Майк ненавидел больницы. В детстве мама часто таскала его по врачам, больше всего он терпеть не мог стоматологов. Что, в целом, было неудивительно для маленького ребенка, у которого над ухом устрашающе жужжала штука, которой улыбчивый врач ковырялся в зубах. Еще и болело потом все, а язык и губы немели от анестезии.       Позже, Майк уже испытывал к госпиталю смешанные, но все еще неприятные чувства. Он никогда не забудет, как его — двенадцатилетнего пацана — всего мелко трясло от незнания, как там Уилл, придет ли он в сознание, все ли с ним будет в порядке, после того, как Джойс и Хоппер вытащили его из Изнанки первый раз. В ту ночь Майк не мог даже задремать, в отличие от Дастина и Лукаса, пока они все ждали в приемном отделении, когда же к ним выйдет миссис Байерс и скажет, что с Уиллом все хорошо.       За последние полтора года больница стала частым пунктом в их списке посещений, на этот раз из-за Макс, которую Партия навещала с завидной регулярностью. Чаще всех в ее палате, конечно, можно было найти Лукаса. Он приходил к ней практически каждый день, включал набившую всем оскомину Кейт Буш и говорил, говорил, говорил. Рассказывал о новостях со школы, делился планами по слежке за Векной в Изнанке и каждый раз просил Макс скорее открыть глаза, чтобы он наконец смог по-настоящему улыбнуться и первый раз за долгое время сказать, как же сильно ее любит.       Теперь больница была едва ли похожа на себя. Ее не обошла стороной та катастрофа, что практически случилась с их миром. Еще чуть-чуть, и Изнанка могла соединиться с Хоукинсом, и тогда все было бы напрасно. Ничего бы уже не существовало. Когда Майк с остальными приехал в больницу, чтобы проверить состояние спасенных детей и дать необходимый уход тем, кто пострадал за эти дни больше всех, его ужаснуло то, как обвалилась часть восточного крыла, которое располовинила одна из особенно больших и разрушающих брешей. Помощь явно была нужна не только им, но и многим, кто оказался не в том месте, не в то время, когда промежуточное измерение рвалось в их родной мир.       Майк не отходил от сестер. Нэнси, Дастина, Джейн и Уилла без разговоров Викки направила на осмотр в первую очередь, заверив, что даже если первой обработали рану, второго чудом вытащили с того света, а двое последних окончательно лишились своих сил, это не значит, что они в порядке. Остальных она отправила на перевязки мелких ран и уже хотела отвести детей в детское отделение, но Холли так сильно вцепилась в руку Майка, что у Викки не оставалось шанса выдворить того, поэтому он пошел с ними.       К счастью, никаких явных повреждений у детей не нашли. Но их всех посоветовали оставить хотя бы на пару дней в больнице, чтобы проверить, какой отпечаток на их здоровье могло оставить длительное пребывание в Бездне, учитывая, что Векна точно успел так или иначе им навредить.       Холли, переодетая в больничную рубашку, с лохматыми волосами, собранными в слабый хвост, выглядела сейчас младше своего возраста. Она никак не отпускала руки брата и сидела с ним на скамейке перед входом в свою детскую палату. — Как ты? — Майк потрепал сестру по макушке, понимая, что она еще долго будет отходить от пережитого за последние дни.       Холли устало вздохнула. — Пока мы с Макс были в Камазотце, она рассказала мне о том, что вы уже давно боролись со всем этим кошмаром, — она подняла голову, столкнувшись с Майком взглядами. — Когда вы первый раз узнали о другом мире, вам было столько же, сколько мне? — Да, — Майк с сожалением вспомнил восемьдесят третий. — Уилл провел в Изнанке неделю, многие были уверены, что он умер. Но все наконец закончилось, милая. Теперь уже точно. — Ты тоже? — спросила Холли. — Что? — не понял Майк. — Ты тоже думал, что Уилл умер?       Вопрос остро полоснул по сердцу, навевая болезненные детские воспоминания о поисках друга, страхе за его жизнь и первой встрече с Джейн. Майк грустно посмотрел на сестру, вспомнив, как рыдал на плече у матери, когда они увидели тело в озере. — Я верил, что Уилл не мог так просто умереть, и в итоге мы его нашли…       Холли посмотрела на него долгим, не по годам взрослым взглядом и вдруг сунула руку под ворот больничной рубашки, чтобы достать фигурку, подаренную Майком, которую она так и не сняла с шеи. Майк удивленно бросил взгляд на свой недавний подарок, тронутый тем, что сестра держала его при себе даже сейчас. Маленькие девичьи пальцы сжимали фигурку, которую Майк старательно раскрашивал в течение двух ночей, и Холли вдруг улыбнулась, показав ее брату. — Если бы не Холли Бесстрашная, я бы не справилась, — начала она. — Несколько раз я была уверена, что мы проиграли, и все наши усилия оказались зря. Особенно, когда мистер Что-… когда Генри поймал меня последний раз, а другие ребята не поверили моим словам.       Холли подлезла под руку Майка, прижалась к его боку, и он аккуратно обнял ее, погладив по голове. — Но я каждый раз вспоминала твои слова, а после и слова Макс о том, что Холли Бесстрашная — это и есть я, и мне становилось чуточку легче. Я верила, что у нас все получится. И вы правда спасли нас.       Майк улыбнулся словам сестры и коснулся фигурки, что она держала в руке. А она вдруг снова заговорила, отстранившись от Майка и очень вдумчиво посмотрев ему в глаза. — И все это время родители не знали, что ты и Нэнси сражались с монстрами из другого измерения? — Мы с Нэнс умеем хранить тайны, — Майк ущипнул Холли за кончик носа, отчего она забавно пискнула. — Хочешь, мы сбежим от Викки и дойдем до мамы? Я знаю, в какой она палате.       Глаза Холли загорелись, она кивнула и сразу же соскочила с места, не забыв спрятать фигурку Холли Бесстрашной под рубашку. У выхода из детского отделения они все-таки столкнулись с Викки, но та лишь смерила их неодобрительным взглядом и сделала вид, что не увидела, как двое Уилеров с виноватыми улыбками пятятся за дверь.       Оказавшись у палаты Карен, Майк осторожно заглянул в небольшое окошко на двери и заметил, что та была уже не одна. У ее койки сидела Нэнси, одетая в такую же больничную одежду, что и мать с сестрой. Майк глянул на секунду на Холли, которой не терпелось подбежать к матери, и, подмигнув ей, открыл дверь.       Глаза Карен и так были на мокром месте к их приходу, а когда она увидела двух оставшихся детей — целыми и невредимыми — то горячие дорожки слез прочертили полосы по ее впавшим щекам, на которых медленно заживали порезы от когтей демогоргона. — Холли… Майк… — тихим свистящим голосом отозвалась она и поймала расплакавшуюся младшую дочь в объятия. — Как же я рада, что с вами все хорошо. — Да, и мы даже почти целые, — улыбнулся Майк, беззлобно толкнув Нэнси и переглянувшись с ней. — Как папа? — Он приходил в сознание. Все будет хорошо, — ответила за мать Нэнси и обняла Майка, оставшись сидеть на стуле, чтобы не беспокоить больную ногу. Костыль сиротливо был брошен у стены рядом.       Все будет хорошо.       Эти слова были самой частой мыслью, что посещала Майка после того, как Уилл смог спасти Дастина из лап ненужной и бессмысленной смерти. Каким-то невероятным образом они сегодня никого не потеряли. Хотя несколько раз были буквально на волоске от этого.       И ведь Майк до сих пор не спросил у Уилла, каким образом он смог выкарабкаться. Те минуты, что Майк баюкал бездыханное тело Уилла на своих руках, запомнятся ему как самые страшные за всю жизнь. Страшнее, чем неделя, когда они искали его. Тогда Майк мог лишь догадываться, где Уилл, жив ли он, увидит ли его снова. На этот раз Майк своими глазами видел, как закрывались, казалось, в последний раз зеленоватые глаза самого важного для него человека, как жизнь утекала из его тела.       Руки Майка вдруг коснулась другая. Он вынырнул из своих спутанных мыслей и обнаружил, что мама мягко сжимала его ладонь в своих чуть подрагивающих пальцах и улыбалась ему сквозь слезы. Он вернул ей улыбку и осознал, как же сильно ему повезло, что никто из его близких не попрощался с жизнью. — Милый, как ты? — спросила Карен, поглаживая пальцем его кисть. — Тебя осмотрели? — Позже, мам, я в порядке, — успокоил он ее. — Я был с Холли все это время. — Нет, Майк, пожалуйста, пусть тебя тоже осмотрят, чтобы мое сердце было спокойно, — настаивала Карен, чуть посерьезнев.       Эта женщина никогда не забывала включить мать в нужный момент. Майк закатил глаза на нравоучения и потянулся к матери, чтобы обнять ее и Холли покрепче. Он слишком редко это делал. Теперь он это понимал. — Хорошо. Я схожу до Уилла и сразу после этого обращусь к врачу, — пошел на компромисс он и, поймав одобрительный кивок матери и многозначительный взгляд Нэнси, вышел из палаты, гадая, где мог лежать Уилл.       После всех недавних событий в больнице стоял хаос, и никто не обращал внимания на побитого подростка в грязном тряпье, слонявшегося по коридорам и заглядывавшего в каждую палату. Он понятия не имел, где же мог быть Уилл. Но ему невозможно сильно хотелось его увидеть, проверить, что с ним все в порядке.       Некстати снова зачесалось правое запястье, и Майк вспомнил о том, что так и не разобрался со странным ожогом на руке. Он засучил рукав кофты, внимательнее взглянув на паутину белых рваных полос, опоясывающих его запястье и предплечье. Линии местами даже заходили на ладонь, а одна тянулась почти до кончика указательного пальца. Выглядело это очень странно, и Майк не понимал, плохо ли то, что он не знал, откуда взялась загадочная отметина.       За спиной вдруг зашуршали шаги, а чья-то рука опустилась на плечо, отчего Майк вздрогнул и обернулся, увидев рядом заметно повеселевшую Робин. — Чего слоняешься без дела, Уилер? — улыбнулась она и взглянула на запястье Майка. — Это еще что такое у тебя? Заразу с Уиллом подцепили в Изнанке напоследок? — С Уиллом? — не понял Майк и одернул рукав кофты, спрятав шрам. — Ты о чем? — У него такая же на правом запястье, я видела только что, пока его перебинтовывали.       Майк недоуменно перевел взгляд с Робин на свою руку и вдруг схватил девушку за плечи, потому что она-то как раз и знала, где лежал Уилл. — В какой он палате? — Третий этаж, палата шестьдесят один, — отчеканила Робин и добавила. — Тебе бы тоже хотя бы капельницу поставить, выглядишь бледным. — Непременно! — сказал Майк и торопливо направился в сторону лестницы, обернувшись у самого выхода к подруге. — Спасибо!       Та отсалютовала ему в своей манере и направилась дальше по коридору. А Майк уже поднялся на нужный этаж и внимательно вглядывался в номера палат, выискивая нужную. Картинка перед глазами расплывалась, сказывалось длительное время без сна и неуклонно портящееся зрение, которым Майк все никак не мог заняться. Такими темпами ему точно грозили очки в недалеком будущем.       Палата с нужным номером оказалась в самом конце длинного коридора. Майк поглубже вдохнул воздух в легкие и толкнул дверь, ожидая увидеть кроме Уилла в палате кого-нибудь еще — все-таки больница пользовалась сейчас большим спросом. Но Уилл оказался один. Соседняя койка явно была кем-то занята, но сейчас об этом говорило только смятое одеяло, отброшенное на матрасе.       Уилл сидел на койке в обычной больничной пижаме и удивленно смотрел на него, явно не ожидавший увидеть друга в ближайшее время. — Ты почему до сих пор даже кровь с лица не стер? — не понял Уилл, увидев Майка все в той же одежде, в которой они выбирались из Изнанки. — Тебя не осматривали? — Да пустяки, у меня всего несколько царапин, — отмахнулся Майк от заботы, которой его окружали со всех сторон.       Он прошел вглубь палаты и подставил к койке Уилла стул, скрипнув ножками по полу. Со стоном опустившись на место, чтобы наконец дать измученному и уставшему телу хотя бы немного покоя, Майк взглянул на друга. На первый взгляд с Уиллом все было нормально — немного бледный и осунувшийся, но в остальном порядок. Разве что его вид в больничной одежде навевал не самые лучшие воспоминания — словно они снова дети, и Майк ворвался в палату к Уиллу, как только узнал, что тот очнулся. — Майк, — нахмурился Уилл, скептично осматривая его внешний вид. — Тебе надо хотя бы промыть раны и переодеться в чистое, зачем оттягивать необходимое? — Не я на полчаса умер, лишился связи с Векной, а потом спас Дастина от травмы, несовместимой с жизнью, — вернул Майк претензию, но сразу же слабо улыбнулся. — Как это вообще произошло? — Что именно? — Уилл, ты… умер, — слово застряло в горле, царапнув изнутри несуществующими шипами. — Я правда чуть не сошел с ума.       Уилл откинул одеяло и спустил ноги с кровати, неловко почесав шею. На его запястье Майк сразу заметил бинты, из-под которых действительно выглядывали полосы, похожие на те, что были и у него. — Я снова видел ту девушку, — начал тихо Уилл. — Майкл называл ее Жрицей — Джейн из их мира. И нашу Джейн тоже. — Нашу Джейн? Где? — не понимал Майк, как бы не пытался. — Не знаю… — Уилл тяжело вздохнул, зарывшись пальцами в растрепанные волосы. — Это место было не похоже ни на что, где мы оказывались — не пустота от способностей Джейн и даже не мост, где мы увидели чародея и Жрицу. Просто… ничто. — И ты хочешь сказать, что Джейн-… — Джейн сказала, что ничего не смогла бы сделать, если бы не она, — Уилл поднял взгляд от белого кафеля на полу и посмотрел на Майка. — Похоже, она помогла нам в последний раз… О! И она сказала, что говорила с Майклом, а значит у нас действительно получилось вернуть его домой!       Майк поймал улыбку Уилла и почувствовал волну облегчения, зная теперь наверняка, что в том далеком мире все наконец встало на свои места. Правда в их мире все значительно изменилось за эти два дня. Они наконец точно убили Векну, Изнанка уничтожилась, Джейн больше не имела способностей, а Майк… признался Уиллу. И отметины! Черт возьми, что же это за шрамы?       Майк потянулся к руке Уилла и осторожно притянул ее к себе, коснувшись бинтов. — Что это? — Я устал говорить, что не знаю, — Уилл устало вздохнул, бросив взгляд на их руки, и сразу же заметил, что у Майка из-под рукава кофты выглядывало, что-то похожее. — Погоди, а у тебя-…       Он засучил рукав Майка и начал внимательно разглядывать паутину неровных линий, ломаными шрамами опоясывающих кисть. Блеклый бело-розовый след появился явно после того, как они оказались в Изнанке, и даже после обрушения башни и падения в холодное озеро. Но когда конкретно?       Майк увидел, как Уилл торопливо дернул бинты на своей руке и зашипел от резкой боли, а у него самого снова зазудело место, на котором теперь красовался шрам. Он перехватил руку Уилла, мягко остановив судорожные движения, и сам нашел конец бинта, спрятанный под слоями повязки. Потянув за конец, Майк ослабил лоскуты марли и открыл им обоим вид на шрам Уилла, практически полностью повторяющий его собственный. Он придвинул свою руку к руке Уилла, и они вместе завороженно рассматривали две отметины.       У Майка — на правой.       У Уилла — на левой. — Не понимаю, — глухо отозвался последний и провел свободной рукой по неровности кожи на своем запястье. Затем пальцы переместились на руку Майка, соскользнув на ладонь и проследив линию, тянущуюся до кончика одного из пальцев.       Майк на секунду замер, запоминая невесомое прикосновение теплых пальцев друга, и вдруг его догнала слабая догадка и происхождении шрамов. — Постой, Уилл, — попросил Майк.       Он отнял руку, снова взглянув то на свое запястье, то на его. А затем перевернул ладонь вниз и опустил ее на предплечье друга, соединяя их шрамы друг с другом. Пальцы Уилла обхватили его руку в ответ, и он непонимающе поднял взгляд на Майка. — Что ты-… — Момент, когда ты очнулся, — на грани слышимости прошептал Майк. — Ты схватил меня за руку, когда приходил в себя, а потом-… — Обожгло, — закончил за него Уилл и шокировано распахнул глаза.       …и это прикосновение обожгло сильнее раскаленного железа, прижатого к голой коже…       Майк вспомнил, как испуганно отдернул руку, но не заметил этого, слишком пораженный тем, как резко Уилл вдохнул воздух, закашлявшись, хотя буквально до этого лежал безвольной куклой в его объятиях.       Место соприкосновения их рук отдалось теплой пульсацией, будто два кусочка головоломки наконец соединились. Перед глазами встал разговор с Майклом на вышке. Паладин упоминал браслеты, показывал ему один из них. Второй, по его словам, носил чародей. Что, если… — Майкл что-нибудь рассказывал тебе о чародее? — задал Майк вопрос, столкнувшись с непониманием в глазах напротив. — К чему ты снова вспомнил его? Я же говорил — он упоминал только о его способностях и нашем сходстве. — Нет-нет, не это. Он говорил тебе, что связывает их в том мире? — Майк, прекрати говорить загадками, тебе не идет, — Уилл устало закатил глаза и отнял руку от Майка, снова начав рассматривать отметины. На запястье так и болтались не до конца снятые бинты, пропитанные заживляющей мазью. — У паладина и чародея есть браслеты, — Майк заставлял язык работать как положено, хотя слова шли с усилием. Слишком смущающе было фактически раскрывать чужую тайну о значении реликвий из другого мира. — Они носят по одному на своих запястьях. — Это я знаю, — перебил Уилл, припоминая, как Майкл обратил внимание на мерцание своего браслета, когда мост окреп, и они увидели очертания чародея вдалеке. — Я не закончил, — фыркнул Майк, хотя у него уже горели уши от того, что он собирался рассказать. — Уилл, эти браслеты в мире Майкла носят те, кто связали себя обрядом венчания…       Больше сказать Майк не смог, слишком придавленный чувством стыдливой неловкости. Теперь только Уиллу решать, как ему реагировать на настолько необычную информацию.       А он просто застыл, не способный выдавить из себя хоть что-то. Просто продолжал смотреть на два парных шрама, появившихся на их запястьях в тот момент, когда его вытолкнула Жрица из неизвестного пространства, и он схватился за Майка, как за спасательную веревочку, связывающую его с реальностью.       Связанные обрядом венчания паладин и чародей. Эта мысль никак не укладывалась в голове. Уилл крутил ее в голове, раскладывал на слоги и буквы и все пытался осознать, как такое вообще может быть возможно.       Удивительно. Два мира. Две пары, похожие как две капли воды. Снаружи и внутри. Как игра в искаженное зеркало. Уилл смотрел в это зеркало, скрывающееся в глазах паладина, и еще на крыше пристройки у радиовышки первый раз допустил мечтательную мысль о том, что так не смотрят на друзей и боевых товарищей, как смотрел Майкл, хоть и видел в нем отголоски чародея, а не запутавшегося подростка, прячущего сердце за закрытой дверью.       У двух миров одно начало. У двух миров одна история. И она так похожа на ту, что сейчас скрывалась в стыдливом взгляде темных глаз человека, сидящего на скрипучем больничном стуле в одной с ним палате.       В глазах Майка читалась вина за раскрытую тайну паладина. Но ее перебивало другое, более мягкое, более нежное чувство, которое Уилл не разрешал себе разглядеть до последнего. Практически до смерти, которая по касательной полоснула по нему, но обошла в итоге стороной, благодаря сестре и той неземной девушке, так сильно похожей на Джейн.

Все это не то, если ты не со мной.

Вроде это называют

Любовь.

Любовь.

— Знаешь, — севшим голосом сказал Уилл, наконец открыто посмотрев на Майка, и улыбка тихой тенью начала мелькать на губах. — Я же так и не поделился с тобой своей тайной. Той самой, из-за которой мы поссорились в подвале.       Уилл увидел, как Майк напрягся всем телом и медленно кивнул. Он последний раз бросил быстрый взгляд на шрам и похлопал по матрасу, пригласив Майка сесть рядом. Тот заторможенно проследил за движением Уилла и поднялся со стула, чтобы перебраться на койку, не особо задумываясь о том, что штаны у него до сих пор все пыльные и грязные, и медсестра точно заметит следы на накрахмаленном белье.       Уилл поднял руку, мягко коснувшись щеки Майка. Большой палец стер засохший кровавый подтек на скуле, завел за ухо растрепанную кудрявую прядь. Ладонь мягко легла Майку на шею, и Уилл притянул его к себе, уткнувшись в ухо губами, будто собирался действительно как дошкольник шепотом поделиться секретом о том, где мама прятала сладости на кухне. — Дело в том, — тихо-тихо проговорил Уилл Майку на ухо. — Что у меня еще лет с четырнадцати сердце давало сбой, когда я просто сидел с тобой в подвале вдвоем.       Уилл почувствовал, как рука Майка сжала простынь между ними, натянув ткань. — Когда мы читали вместе комиксы, я мог часами слушать, как ты читаешь их вслух…       Уилл разрешил себе быть абсолютно честным. Когда перед глазами недавно пронеслась вся жизнь, а волшебница из другого мира буквально дала тебе второй шанс, начинаешь по-другому относиться к некоторым вещам. — Когда ты говорил, что мои рисунки самые лучшие, я чувствовал себя самым настоящим художником. Когда мы вместе сбегали от Лукаса и Дастина, чтобы придумать новый сюжет для Подземелий, я хотел, чтобы эти вечера длились вечность. Когда… — Уилл сбился. — Когда на тебя накинулся демогоргон, я испытал такой ужас, представив, что он убьет тебя. Я просто не мог допустить, чтобы ты умер у меня на глазах. — Уилл, что ты-… — начал было Майк отстраняться, но Уилл притянул его обратно, вложив всю смелость в последние слова и зажмурив глаза. — Кажется, все то, что я испытывал с четырнадцати лет, называют любовью.       И Уилл сам отстранился от Майка, чтобы снова притянуть его к себе и поцеловать в губы. Мягко, медленно, закрыв глаза и почувствовав, как рука Майка отпустила несчастную простынь и нашла его руку, чтобы переплести с ним подрагивающие пальцы.       Этот поцелуй был совсем другим, непохожим на тот, что случился между ними в разрушающейся Изнанке на грани истерики и паническом страхе остаться в проклятом измерении навсегда. Он был тихим, абсолютно безопасным, как дом, в который наконец вернулся после долгого изнуряющего путешествия. Уилл ловил выдохи Майка, запутав пальцы в кудрях на затылке, улыбался в губы напротив, провалившись в ощущения полностью и наконец четко осознав, что все действительно закончилось.       И все только началось.       Они медленно отстранились друг от друга, и Уилл открыл глаза, чтобы увидеть, как порозовели щеки Майка, спрятав веснушки, и как на его лице искрил самый настоящий ураган замерших эмоций. — Невероятно, но в каждом из существующих миров я хочу выбирать лишь тебя, — улыбнулся Уилл и столкнулся с Майком лбами. — Как чародей и паладин? — в тон ему предположил тот. — Как Уилл и Майк, дурак, — рассмеялся он и наконец обнял Майка, почувствовав, как ему на спину легли руки и крепко прижали к телу напротив.       Они закончат школу. Мама увидит его и Джейн в выпускной мантии, а Джонатан будет хлопотать вокруг них с фотоаппаратом и просить встать вместе для общего фото. Они с Майком переедут в большой город и повзрослеют. Будут делить комнату в общежитии, если выберут один и тот же университет. Партия останется в составе шести человек, и они никогда не потеряют эту дружбу.       Они будут жить дальше.       Дверь в палату резко открылась, и помещение заполнил возмущенный голос медсестры, обнаружившей нарушителя правил посещения пациентов и банальных санитарных норм. — Молодой человек, что вы тут забыли и почему в каком-то грязном тряпье сидите на чистом постельном белье? — прикрикнула женщина, быстро преодолев путь от входа до койки. — И на вас живого места нет, вы пострадавший? Почему вы все еще не обратились за помощью, что вообще за балаган тут творится?       Уилл и Майк слушали поток ругани от суетливой женщины, стыдливо вжав головы в шеи. Оглянувшись за спину медсестры, Уилл увидел, что за ней, неловко придерживая стойку с капельницей, стояла Джейн и прикрывала рот рукой, силясь не рассмеяться от комичной ситуации, развернувшейся у нее перед глазами. По одному взгляду на сестру Уилл понял — Джейн уже догадалась о том, что они с Майком поговорили и между ними больше нет никаких тайн.       Толкнув локтем Майка в бок, пока медсестра продолжала сокрушаться на тему нерадивых подростков, Уилл указал ему на Джейн. И стоило трем парам глаз пробежаться друг по другу, как веселье уже было невозможно сдерживать.       Тихий, счастливый, облегченный смех трех подростков, выживших после неслучившегося конца света, прокатился по небольшой палате центральной больницы Хоукинса.       Рука Майка бережно сжимала пальцы Уилла.