Мне не больно

Стив, утративший зрение после декапсуляции, подслеповато тычется в губы Брока. Ощутив прикосновение, с благодарностью выдыхает его имя. Сам взмокший, раскрасневшийся, раскрытый и залюбленный непременно на спине. Такой красивый, невозможно оторвать взгляд. Стив — красивый, как искусство Асгарда, которое Брок видел, отбивал молотком, затирал щеткой, ровнял шпателем, щупал ладонями, только понять так и не смог. Он немалое время проработал каменщиком при храмах Небесного города, где познакомился с фресками. Божественные сущности, изображенные на стенах святилищ, повергли в бездну страстей не одну сотню партнеров и партнерш — недопустимо влекущие и откровенно не святые для религиозного культа. Стив в точности как боги чужого мира — соблазнительный и способный довести его до безумных поступков. Природа сотворила заковианца ладным, рельефным, белокожим, длинноногим, преступно сексуальным, вдобавок с бонусным геномом омеги — поистине желанный партнер, которого Брок вынужден делить. Брок не хочет никого делить. Не хочет и не понимает, как подписался на это. И продолжает восторгаться и вылизывать податливый рот, растаскивая шикарные ноги в стороны. Не раздвигает, именно — растаскивает, чтобы вогнать поглубже и сделать их «божеству» максимально хорошо. Колечко мышц ануса, растянутое и лоснящееся от смазки, не успевает сомкнуться, когда Брок вынимает член. Стив остается лежать с задранными вверх ягодицам, выставленный напоказ в своей уязвимости. Доверчивый, беззащитный, слепой Стив Роджерс. Полубог, низвергнутый с небес на «Удар». Ставший таковым по их с Баки вине. Брок теряется от эмоций. Он алчно торопится взгромоздиться обратно и заполнить собой, чтобы уберечь, спрятать, не позволить никому навредить искалеченной красоте. Стив непроизвольно вздрагивает, сжимаясь под его натиском, но принимает. Брок клянет себя за резкий порыв, замедляет рывки, шепчет прощение, лезет с запоздалыми поцелуями и баюкает выгибающегося к нему навстречу. Стив обхватывает его поясницу бедрами, умоляя не медлить дольше. Подстегиваемый просьбой и собственным нетерпением, Брок несдержанно толкается, в то время как Стив трется и тычется своим членом, зажатым между их телами. Лежащий рядом Баки испепеляет взглядом каждого, но стоически остается в стороне от происходящего. Даже руками не тянется, избегая срыва, потому как терял контроль и не раз. Бросался на них, одержимый. Рычал, кусал, мял и брал без остановки, разрываясь — от одного к другому. После — подолгу бродил по кораблю насупленный, пыхтя, бубня и огорчаясь, лишенный возможности поиметь обоих разом. У Баки не два члена, как у драконидов, к примеру, зато в наличии гиперпотребность обладать, как не у всякого альфа-самца. Поэтому Баки остается поодаль и с видимым усилием держит лапу вместе с бионическим протезом, наконец прижившимся, подле себя. В отуплении пережимает узел, беззастенчиво приспустив штаны бытовой формы. Действо практически не помогает — длинный, широкий член стоит и дыбится, такой же нескромно твердый в своих намерениях, как и владелец. Баки продолжает пялиться, вздыхает, тяжело и сипло, и на пробу давит бионикой на разбухшие от семени яйца, но получает не столько удовольствия, сколько боли затянувшимся ожиданием. Спонтанный утренний секс начался прилично давно, из-за чего Баки, так и не надевший футболку, вовсю блестит обнаженной мускулатурой. Брок отвлекается на каплю пота, стекающую по шее на массивную мохнатую грудь волкособа, и опять кое-чего не понимает. Баки Барнс — альфа из созвездия Псовых с прущим прямиком из всех щелей, включая заостренные волчьи уши, говно-характером. Задиристый, до бесящего вспыльчивый, в любую секунду готовый вцепиться в глотку сопернику — в этом весь остроухий ревнивец Баки. Брок еще ни перед кем столько не оправдывался!.. Надо заметить, оправдывался, извинялся, клялся в верности — исключительно по надуманным подозрениям. Да разве разьяренному волку что-то докажешь? Брок впервые узнал, каково это — быть изолированным за улыбку. На полном серьезе Баки укутал ему лицо на ярмарке даров в Ваканде и грозился делать так везде, если он не прекратит флиртовать с продавцами. А Брок не флиртовал, а торговался, между прочим. И даже замотанный в тряпки — сумел неплохо сбить цену, к слову. Но прямо сейчас сверхревнивый Баки наблюдает за его изменой. Более того — уже через пару мгновений его волк будет изменять ему. Нет, Брок отказывается понимать некоторые нюансы возникших отношений. Допустим, он не против свободы с ее заманчивой перспективой прикасаться к Стиву, ждущему его на спине, но он не хочет делить Баки — в этом проблема. Брок жадничает в не меньшей степени, чем когда думает про заковианца. Который дрожит под ним. Брок в сердцах материт себя, склоняется, зацеловывает сладкие губы и ускоряет ритм. Он наслаждается тем, как Стив гнется под его давлением, стонет без стеснения громко и вымазывает спермой ему живот. Брок и сам готов излиться в горячую тесноту, делая себе нестерпимо хорошо и плохо одновременно. Хорошо — потому что ему охренительно обладать нежным и отзывчивым Стивом. Плохо — потому что Баки уже сгреб их обоих в охапку. Натерпевшись в зрителях, волкособ требует свое, не планируя церемониться. Волки, вообще, не про церемониал. Баки внаглую опрокидывает Брока, не позволяя толком опомниться, прижимает коленом поперек лопаток и вертит Стива на простынях, выискивая позу поудобнее. Хватает грубо и жестко, до кровавых ссадин метит белую кожу и тычет, тычет в промежность, не способный контролировать похоть. И приходит в себя, стоит только Стиву позволить себя оседлать. Омега стелется перед опьяненным страстью альфой, призывно выпятив свой идеальный зад, словно не замечает никакой агрессии. Ловит ладонью большой, бордовый от прилившей крови член, гладит, мнет, вызывая судорожный волчий рев, и направляет в шелковую изнанку лона. Омега Стив — вопреки иллюзорной беззащитности своего пола — понукает альфой Баки. Заковианец притворно хнычет, уворачивается из объятий, льнет обратно, требуя уже заняться им и ублажить. Еще шипит, вырывается, поддается, заново борется и ловко помогает Броку выпутаться из хватки. А Брок — обычный мужик, который не понимает. Вот честно, он — самый обычный представитель рода человеческого! Ну, не считая удачливости и очаровательной улыбки. Поэтому все эти брачные танцы-пляски других рас ему даются непросто. Даже мучительно, если начистоту. Он снова не успел «защитить» Стива и снова упустил момент, когда тот положил Баки на лопатки и уселся тому на лицо, чтобы получить свою порцию поцелуев снизу. Осчастливленный волк лижет всё, до чего может дотянуться. Теребит пальцами, сосет жадным ртом, смакует, глотает естественную смазку, сочащуюся из влагалища, и кончает, не целясь высоко вверх, заляпав постель по полной. Брок не может сопротивляться влечению — бездумно ползет по намокшей после «выстрела» ткани, также желая распробовать лакомство. Только ему не перепадает. Стив хочет узел, и Баки тут же исполняет приказ, озвученный омегой ослабевшим от наслаждения голосом. Именно приказ, спрятанный в ласковых нотках, который охмуренный альфа убьется, но выполнит. Сцепка не дается легко никому. Стив, специально уложенный на живот, испытывает явный дискомфорт. Зажмурившись, тот жалобно поскуливает и ищет Брока в пространстве — ведет руками по белью, не уверенный в отклике. Баки, которому болезненно узко и патологически медленно, плавится всеми оттенками упоения и молит омегу не взбрыкнуть и потерпеть. Член у волкособа, нисколько не растерявший эрекцию после разрядки, остается по-прежнему большим — таким можно навредить и без узла, поэтому осторожность необходима. Брок, оставшись не у дел, укладывается вблизи «неразлучников», сплетая свою ладонь с ладонью Стива, и завидует, молча, чистосердечно, с усердием. К несчастью, Брок не только завидует, но ревнует самым извращенным способом — любя. К счастью, он в неведении, по кому бесится в большей степени. Уже повязанный и развернутый на бок Стив держится за него, словно боится потерять. Словно Брок — тот самый поручень в спасательном модуле. Единственный — в целом космосе. И в этом заковианец не актерствует. Вердикт медицинской капсулы до извлечения чипа был неутешительным: потеря зрения до критических пятнадцати процентов. Без учета ущерба от многочисленных ранений, которые также потребовали срочного вмешательства. Прогноз ИИ оказался оптимистичным — после операций у Стива остались лишь семь процентов из возможной сотни. И по прошествии восстановительного периода тот не видит практически ничего, кроме темноты вокруг — тактильный контакт заменил омеге если не всё, то решительно многое. Стив упрашивает Брока без слов и без расчета на одобрительный взгляд. Умоляет остаться и быть вместе сейчас, опустив его ладонь на свой член, пружинящий от переизбытка сокращений. Заковианцу хорошо настолько, насколько человек может только представлять, но отказать Брок не в силах. Вопреки зависти. Наперекор ревности. Перестать глазеть Брок тоже не способен. Ему отлично видно, как аккуратная и маленькая в относительном сравнении мошонка омеги подтянулась вверх, обнажив растянутый вход. Малых половых губ совсем не видно, а большие — буквально расплющило от натяжения. Узел распирает Стива максимально, поэтому у того нет сил даже на подобие активности. Скованный естественным замком омега лишь заполошно дышит и беспрестанно течет спермой. Баки, получивший желанную власть, бесстыже упивается положением и позволяет себе «раскачивать» безвольного Стива изнутри. Вправо… Влево… По кругу… Минимум движений доводит обоих любовников до исступления. Сперма альфы, безостановочно спускающего в мультиоргазме, по капле сочится из омеги. У Баки так много спермы, что вздутая луковица узла не преграда. Еще у Баки темнеет взгляд, когда Брок, как одурманенный, тянется вниз, чтобы почувствовать смешавшийся вкус. Он ввинчивает язык совсем чуть-чуть — слегка таранит вагину и задевает узел. Но и этой малости достаточно, чтобы волк вцепился ему в шею когтями. Брок не обижается на неуважение и, конечно, не сопротивляется дикому обращению. Баки, утягивает его обратно, наверх, укладывает на себя и с размаху шлепает по заду, вынуждая раздвинуть бедра. Нащупав сжатую дырку, Баки вгоняет сразу два пальца и трахает его с такой ненасытностью, будто делает это в последний раз. Хотя бы так — хотя бы рукой, читается в глазах альфы, в которых плещется похотливая тьма. Брок, задавленный и зацелованный сразу двумя, реагирует ответным возбуждением. Теперь ему предостаточно — губ, рук, членов, тел — чтобы восполнить пошатнувшийся баланс внимания. За миг до блаженства он успевает обдумать мысль про Баки, который повязал бы его давным-давно, но берег в силу слабого человеческого здоровья. Идея про Стива вспыхивает тревожной картинкой как следствие — их красивый отзывчивый заковианец недополучает ласки!.. Брок не на шутку обеспокоен открытием и клянется отныне дополнять волчий узел своим болтливым языком. На время сон сваливает всех. Несмотря на накалившуюся атмосферу, тепло постепенно ускользает из постели, выдвигая на первый план влажность белья и липкость кожных покровов. Продрогший Брок, не разлепляя глаз, отыскивает одеяло, сначала укутывает Стива, и всё. Всё, реально — больше одного под синтеволокно не спрячешь. Через не хочу приоткрыв веко, специально только одно, чтобы не проснуться окончательно, он старательно шарится в поисках еще одеял. Баки с его повышенной температурой, понятное дело, не замерзнет, но это будет несправедливостью. Нащупав пушистые прямоугольники на полу, «справедливый» Брок укутывает всех и проваливается в дремоту. А просыпается от возни, устроенную волком. Правильнее сказать — волком-чистюлей. Который способен уместить в своих лапищах сразу двоих и нести, куда надумал. Даже после умопомрачительного секса, неугомонный! На правах альфы Баки многократно таскал их, измотанных и сонных, в душевые. Сделав воду исключительно комфортной, то есть погорячее, как любит Брок, волкособ мыл им тушки, тер вспененной противомикробной мочалкой, ополаскивал ионизированным кондиционером, еще раз — водой, сушил губчатыми полотенцами с эффектом массажа и уносил обратно в жилой отсек — отдыхать. О, как же Брок обожает этот длиннющий список гигиенических процедур от Баки!.. Лечебных, если вдуматься. Семейных, если помечтать о бóльшем для их дуэта-на-троих. Обожает, поэтому создает видимость дел великой важности и исчезает из квадрата видимости. Уже в проходном модуле, спустившись на пару этажей, он выходит на связь, чтобы оставить короткое и вполне похожее на правду сообщение: — Алексу опять нужна помощь с зеленью, — чеканит он в рацию и сразу обрывает связь, не дожидаясь ответных реплик с расспросами. Брок бессовестно лжет всем — себе в первую очередь. Меж тем, неудобные вопросы уже давно назрели, изранили ему всю душу и потрепали внешний вид недосыпанием и плохим аппетитом. Из-за чего, собственно, он и воняет. Думает свои противоречивые думы и попахивает гнильцой. Работает внутри корабля, работает снаружи в скафандре, а всё одно разит разногласиями с самим собой. Ест, пьет, спит, целует Баки и Стива после ужина и смердит внутренней борьбой, как гигантский мусорный бак, не утилизированный вовремя. Конечно, он не хочет, чтоб его утилизировали, поэтому предпочитает бегство от обеспокоенных любовников. Хотя Брок им запретил. Да, он вконец обнаглел, отравляя вонью своих метаний чистоту воздушных потоков, поэтому еще и оборзел, строго-настрого запретив Баки и Стиву себя обнюхивать. А что? Никто ж не препятствует — вот он и лютует. По-простому — он не разрешает волкособу и заковианцу, существующим немного по другим законам физики, дышать, когда он засоряет атмосферу. Примерно то же самое, как если бы ему, королю закупок машинного масла, наложили вето на выбор нефтянки по консистенции жижи, абсурд! Абсурд, причем самый настоящий. Как и главный вопрос, который Брок в очередной раз задает себе, став партнером в тройном союзе. — Мне не больно?.. — шепчет он и делает глубокий вдох, переступив порог цитадели вечнозеленых и не только. В оранжерее самый чистый воздух, по его мнению. И дышится среди крон и ветвей ему чаще и вкуснее из-за ароматов почвы и молодых побегов. Прям хорошо, как дома — по некомпетентному мнению человека, ни разу не видевшего Землю в ее прекрасном, полным жизни образе до гибели. Поражаясь своей фантазии про дом, Брок цокает языком и идет дальше. Биолюминесцентное свечение струится полосами вдоль стен, перекроив пространство в подобие парка. Потолочный купол имеет прозрачный вариант панелей, которые он тут же размыкает, клацнув по сенсору, чтобы извечно одинокий вакуум космоса мог наслаждаться зелеными красотами вместе с ним. Уединение — штука хорошая и полезная, но Брок Рамлоу слишком человек, чтобы признать одиночество нормой. — Привет, Алекс! Опять сервопривод заклинило? — Брок присаживается на корточки, дожидаясь своего старинного приятеля. Неторопливо объезжая горшки с рассадой, к нему движется Александр, маяча потертой серебристой обшивкой. Одно колесико опять выскочило из цепи, поэтому робот буквально ползет вдоль грядки с лунными фиалками. — Привет, Брок. Со мной всё в порядке. Более-менее, — покрутив «головой», Алекс говорит с ним при помощи световых сигналов. — Не в порядке. Ты слишком долго тянешь с техобслуживанием, — опровергает Брок и бережно приподнимает «старичка», желая осмотреть гусеницу. — Привет, труженики! — отсалютовав рукой, он здоровается с другими помощниками. Еще трое роботов приостанавливают свою деятельность, встречая его разноцветными импульсами. У них, как у Александра, простые экраны с защитной решеткой вместо «лиц», и прочесть их мысли может каждый. Набор индикаторов собирает буквы в слова, выводя те в диалоговые окошки. — Сейчас подправлю, — Брок достает инструмент из рабочего комбинезона. — Но потом сразу на диагностику. Договорились? Алекс одобрительно моргает и гудит, получая помощь. Остальная механическая компашка подъезжает ближе, желая обсудить задания, а также вдоволь нажаловаться. Поломки и трудности, которые роботы доверяют ему, являются неотъемлемой составляющей дружбы с техникой. Именно так Броку видится естественное распределение ролей, над которым другие только посмеялись бы. Но он не смеется, а всецело доверяет своим «малюткам», неповоротливым и устаревшим на первый взгляд. — Моя крошечная армия, — с гордостью произносит Брок, распределив нагрузку между командой. — Без вас тут всё погибнет, — а сам направляется к щитку питания, выбрав задание посложнее. Миниатюрная Наташа, перепрошитый военный дрон, отправляется опрыскивать лианы с Центавры. Гельмут, тринадцатиколесный тягач, регулирует высоту грядок с метеоритным мхом. Цветущий гибридный мох — редкая редкость, между прочим. Питер, робот-паук на аэроподушке с шестью видами манипуляторов, взмывает под купол проверять датчики влажности у гидропонных модулей. Алекс послушно трогается с места, слегка покачиваясь на гусеницах, вслед за своим человеком. Броку даже не нужно оборачиваться, он знает — серебристый друг ползет где-то рядом. Александр — его реабилитатор, запрограммированный охранять жизнь. Архивная модель примитивной конфигурации с элементарным функционалом, снятая с производства задолго до того, как Брок появился на свет. Не чета современным антропоморфным ботам с «настоящей» физиологией и автономией принятия решений. Да уж, ни в какое сравнение не влезает бочкоподобный металлический Александр и безукоризненные андроиды! Однако Брок не согласится на обмен даже под дулом лазерного огнемета. Когда-то у беглеца со спутника 17/17, что во Млечном пути, не было дома, транспорта, оружия и хотя бы фляжки с очищенной жидкостью. Зато был реаниматор Алекс, нашедший для него пресную воду, огонь, пещеру, чтобы укрыться от леса, кишащего плотоядными монстрами. Гораздо позже у пилота Бро-Рама под рукой были и сверхскоростной транспорт, и оружие близкого боя, но шансов отбиться от взбесившегося андроида, посчитавшего его участником наркотрафика, это не прибавило. Благо, один чуткий волкособ оказался поблизости!.. Кстати, в связи с участившимися нападениями и последующим громким скандалом всю партию «идеальных» лейтенантов отозвали со службы — Гоусты по сей день под официальным запретом. Успокаивает, конечно, но не совсем. Брок, по крайней мере, до сих пор непроизвольно задерживает дыхание при встрече с кем-то, кто прячет свое лицо под балаклавой. Правда, в данный момент он, расковырявший уже половину щитка, затаился в проводах несколько по другому поводу. Причина замыкания, вроде бы, на виду, но что-то в цепи не сходится. — Что думаешь, Алекс? — Думаю, — сигналит тот вместо стандартного ответа «Подбираю возможные варианты». — Тогда я тоже поразмышляю, — Брок усаживается на пол, не смея торопить умнейшего приятеля, и вновь погружается в личное. Как-то без его ведома дилемма о тех, кто остался в жилом отсеке, вновь вгоняет в тоску и опрокидывает завсегда позитивный настрой. — Ну, по фактам — мне же не больно?.. — уточняет он вполголоса. — Так тебе больно или нет?! — показательно громко вопрошает Баки и выглядывает из-за угла, явно кого-то пряча в засаде. — А то мы заходим!.. — предупреждает волк сквозь смех. — Привет, Алекс! Привет, ребята! Привет, Брок, во второй раз! — Стив, выдвинутый лапами из того же угла вперед, здоровается со всеми по очереди. — Он — здесь, — помогает Баки, легонько направляя светловолосую голову заковианца в сторону Брока. — Вот так, да. — Спасибо, — отзывается нисколько не прозревший Стив, упираясь слепым взглядом гораздо выше, чем находится расположившийся на полу «страдалец». — Я собрал завтрак. Может у тебя перестанет болеть, Брок, если поешь? — и с надеждой поясняет свою задумку. — Передам? — Конечно! — живо отзывается Баки, желая сопроводить. — Я сам, — беззлобно отвергает Стив и бредет в нужном направлении, «считывая» рукой стену. В другой руке омеги — коробка с сэндвичами, которые тот с трепетом готовил, обязательно замеряя на кухонных весах. Высчитывал пропорции полезного и вредного. Переживал, чтоб растительного белка оказалось побольше. Упаковывал в отдельный мини-бокс каждому, избегая смешения ароматов. Торопился принести, хотя с координацией по-прежнему беда. Наконец, уговорил альфу выдвинуться в поход за «изгоем». И Баки привел. Не потребовал от Брока прекратить маяться дурью, притащив его за шиворот обратно. Не наорал на Стива, перекрыв тому доступ к выходу. Не психанул по дороге, развернув процессию. Альфа из созвездия Псовых проявил уникальную терпеливость, не готовый завтракать неполным составом — без своего человека. Вот теперь, сейчас, в данную данность Броку по-настоящему больно. Его щемит и ломает. Плющит и дробит. Кроет и разъебывает. От осознания, как же сильно он любит этих двоих!.. Он бросается навстречу, немножко напугав Стива, которого стискивает в объятиях. Льнет и ластится, нашептывая слова благодарности. Захватывает подошедшего Баки, чтобы притянуть ближе и расцеловать, хотя альф не положено так хватать. Но Броку плевать на правила! Он чуть не угробил будущее всем троим, следуя навязанной морали, нагнавшей на него ревности и страху. Стив, зачем-то расплакавшийся, ищет опору, чтобы присесть. И хлюпает носом, прежде чем сделать признание: — Если мы не поедим, я обратно не дойду. Брок и Баки, как по команде, мечутся в поисках стола и стульев. Человеку и волку неловко в одинаковой степени, потому что оба не в курсе, отчего омеги плачут и когда это закончится. Попытаться успокоить — ни один пока не додумывается. Но однажды эти альфы научатся. Поскольку впереди их ждет целая жизнь, в которой обязательно будут дом, дети и любовь Стива.