Клетка для канарейки

В комнате, которую ей выделил Джереми, было холодно, тихо и ужасно одиноко. Девушка сидела на мягкой кровати и смотрела в большое окно, украшенное чёрными прутьями, будто она в темнице, ей богу. За окном лил сильный дождь, капли воды громко били по прозрачному стеклу, отчего хотелось закрыть уши. Дженнит не любила дождь, он всегда нагонял на неё тоску. Особенно сейчас. Когда рядом не было привычных ей лиц, не было доброго дяди, милого Иджекила, который всегда с ней сидел в такие вечера, дорогой и любимой сестры, отца, которого она недавно приобрела. Все родные люди остались будто в её прошлой жизни, в этой была лишь она и он. Джереми Агриче, мужчина, который ворвался в её мирную жизнь и перевернул её с ног на голову одним своим присутствием. Он забрал её к себе в мрачный замок, запер в красивой, роскошной комнате и иногда навещал. Иногда в крови. В чьей, ей не хотелось знать. В такие моменты она закрывала нос, чтобы не чувствовать металл, и сжималась каждый раз, когда он трогал её своими кровавыми руками. От одной лишь мысли, что он пытал людей, ей становилось дурно. Она была точно уверена, что мужчина получал удовольствие от этих пыток. Все в этом странном месте были не в себе. Его братья, сестры. Один раз она случайно встретила его старшего брата, тогда она в сопровождении двух служанок шла в кабинет Джереми. Он кинул на неё взгляд, и у неё прошлись холодные мурашки по спине. Алые глаза. Кровавые. Смотрели ей будто в душу. Он даже ничего не произнес, но её ноги уже подкосились от страха. После она встретила его младшего брата, он, имея наглость, пристал к ней с расспросами, начал оскорблять, а в конце вообще потянул её за каштановые волосы, назвав их ужасно мягкими, как шелк. Ненормальный. После этого случая Джереми сильно избил своего брата. Он сломал ему руку, которой он трогал её, и парень ходил целый месяц с гипсом. Защита Джереми всегда сопровождалась насилием. Она терпеть не могла насилие, ей казалось, что в мире можно решить всё мирно, разговорами. Но не в мире Джереми. В его мире, в его доме творились жестокость и кровопролитие. Ещё позже она встретила близняшку того парня, красивую девушку с красными, словно огонь, волосами. Она ничего ей не сказала, но в её глазах так и читалось слово: «Игрушка» Да, простая вещица, с которой захотел поиграть глава рода Агриче. Дженнит сама это понимала, отчего всегда сжимала до красных пятен на нежный белой коже кулаки и сдерживала слезы. Дженнит, в отличии от своей сильной сестры, была слабой. За это она себя корила и ненавидела. В этом мрачном замке, где выживают сильные, не было ей места. Она выделялась на фоне кровожадных и смелых Агриче. Девушка вздрогнула, когда услышала звук грома. В такую погоду с ней обычно сидел Иджекил. Ещё с детства он держал её за руку и шептал слова: «Не бойся, я рядом». Дженнит верила ему и мирно засыпала на своей кровати. Она любила такие моменты. Ей нравился он. Но чувства эти были невзаимны, поэтому она глубоко их спрятала. Закрыла их на надёжный замок и не давала выходить наружу. Но каждый раз, когда Иджекил кидал влюблённые взгляды на Атанасию, её сердце в груди болезненно сжималось. — Иджекил, — тихо прошептала девушка. Дженнит сильнее укуталась в мягкое теплое одеяло, когда снова услышала звук раската грома. Длинные ветки от голых деревьев шкрябали окна, будто костлявые руки стучались в дверь. Как жаль, что рядом с ней не было её любимого кролика. Он всегда её успокаивал. Будь ей пять или восемнадцать. Дженнит уже было двадцать, а она все ещё цеплялась за эту детскую игрушку. Внезапно она услышала щелчок замка. Кто-то открывал её дверь. И она точно знала кто. Ключ имел только Джереми от её клетки. Ждёт, что птичка споёт ему весёлые песни? Такого не будет. Дженнит зажмурила глаза, отчего под веками заплясали разноцветные пятна. Красный, синий, желтый. Краем уха она слышала тяжёлые шаги. Его шаги. Мужчина прошёлся по красному ковру и остановился возле кровати девушки. Дженнит ясно слышала его громкое дыхание, будто он бежал, дыхание зверя. Страшно. Пусть он подумает, что она спит и уйдёт. Ведь со спящей зверушкой было скучно играть. Мужчина наклонился к её лицу и хрипло прошептал на ушко: — Я знаю, что ты не спишь. Дженнит открыла глаза, но не спешила поворачиваться к нему лицом, поэтому парень, не ленясь, решил обойти кровать и посмотреть на её лицо. Дженнит спрятала его под одеялом. Джереми цыкнул. — Как маленькая, ей богу. Смешно, что в этого самого Бога он не верил. В отличии от Дженнит, что почти каждый день посещала церковь и молилась Господу о благополучии всех своих близких на этой земле. Жаль, что он не подумал о её благополучии. Мужчина резко схватил мягкое одеяло и скинул его в сторону. Он ухмыльнулся, когда наконец увидел желанный ему лик. Зелёные глаза, которые иногда отдавали голубым блеском, розовые губы, бледную кожу, чёлку, которая упала на мягкую подушку, и маленькую ручку, сжимающию невинно ткань. Он захотел дотронуться до её руки и сравнить их ладони. Её пальцы явно бы не доставали ему даже до второй фаланги. Дженнит была хрупкой, а хрупкие вещи нужно ценить и лелеять. Так говорила его уважаемая сестра. Джереми по-своему ценил девушку. Он запер её в комнате, чтобы больше никто из его членов семьи не смел её обижать, осыпал дорогими вещами. Блестящие украшения, самые модные и новые платья, изящные туфли. Всё, что душа пожелает. Но ничего из этого она не принимала, как и его любовь. Это его ужасно бесило и раздражало. Такая благодарность была ему не по душе. Он кинул взгляд на деревянный столик, где лежала какая-то вышивка. Желтые лилии украшали белоснежную ткань. Может быть, ему стоило в следующий раз принести ей цветы? Освежить, так скажем, её комнату. Может, тогда её лицо украсила бы улыбка? Он лишь раз видел, как её розовые губы изогнулись в улыбке. Она выглядела в тот момент такой красивой, такой счастливой. Но не с ним. С отцом, ради которого она пожертвовала собой. Глупая сердобольность её погубила. — Подвинься немного, Дженнит, ты же теперь здесь не одна. Дженнит удивленно посмотрела на него, а потом сжала губу и уступила ему место. Парень увалился на другую сторону кровати. Розовый балдахин смотрел на него своей тонкой тканью в ответ. Он повернул голову к Дженнит. — Что с тобой? Ты сегодня молчаливее обычного. Дженнит хотелось ответить ему колкостью: а ты как обычно болтлив. Но сдержалась. Она боялась его ответной реакции. — Не люблю грозу. — Болит голова? — Да, — призналась честно девушка. — Стоило сказать это служанкам. Давай я схожу сейчас за ними. И чем они вообще занимаются? Дженнит вздрогнула. Джереми мог обвинить их, что они плохо присматривают за своей госпожой и жестоко наказать. Служанки Дженнит хоть и смотрели на неё косо, но никогда не желали зла. Ей не хотелось, чтобы их наказывали. Особенно зная Джереми. Она схватилась за рукав его рубашки и с волнением в голосе проговорила: — Не нужно, просто побудь со мной. Джереми удивился. Чтобы Дженнит, да попросила его остаться? Обычно она всегда сторонилась его компании и часто его этим смешила. А теперь выдаёт это. Почувствовала в его ауре угрозу? Он плюхнулся обратно, а потом резко притянул её тонкое маленькое тело к себе. Дженнит уткнулась в его широкую грудь, слыша своим ухом, как размеренно бьётся его сердце. Этот стук успокаивал её. Она выдохнула в его рубашку. Дженнит слегка дрожала, будто ей было холодно, хотя сама она была укрыта тёплым одеялом, которое, на её счастье, служило ей защитой между их телами. Дженнит, подавшись спокойной атмосфере, решила рассказать ему случай из детства. Может быть, хотела сохранить эту мирную идиллию, без его злой ухмылки и её дрожи, без запаха крови и криков. — Обычно, когда наступала такая погода, мой дядя и его сын бывали со мной в комнате. Дядя либо читал что-то, либо звал служанок, чтобы они принесли мне успокаивающий чай, а Иджекил, — на имени парня Джереми напрягся. Дженнит всем своим естеством почувствовала зловещую ауру. Не стоило, наверное, произносить его имя, но раз она начала рассказывать, то она не будет останавливаться. — Как-то раз подарил мне игрушку, с тех пор я спала с ней. Жалко, что сейчас её со мной нет. Джереми хмыкнул. — Ты хочешь, чтобы я вернул тебе эту игрушку? Девушка замотала головой. — Нет, но мы бы могли выпить чаю. Но только не сейчас. Сейчас я хочу поспать. Джереми уткнулся в её макушку и проговорил: — Хорошо. Дженнит больше не дрожала. Она закрыла глаза и погрузилась в мирный сон.