У Холодной реки в лисьей норе.

Отбор учеников — самое долгожданное событие для всех родителей богатых семей, желающих пристроить своих «молодых дарований» в престижную школу. Одна из четырех великих заклинательских школ расположенная на горных хребтах всегда славилась своим благородством поступков за все время. Но осуществить желания каждого для поступления они не могли, все было не так строго, но и не мягко. На один из их двенадцати пиков можно было попасть вообще без отбора. Пик Байчжань принимал всех, кто приходил и не уходил в тот же день. Другие пики искали учеников на отборе, все те, кто приходили на него, имели возможность попасть к одному из горных владык под их крыло, проявив достаточную старательность на вступительном задании. На сегодняшнем отборе было немало детей, желающих проявить эту старательность, толпы маленьких, слабых, тонких ручонок копали ямки в свежей грязи, что конкретно это значило — мало кто из них понимал, но им сказали копать, они копают. Глава школы тоже, присутствующий на этом мероприятии уже не первый раз, с нежной улыбкой наблюдал за участниками. Он уже выбрал парочку детей, которых поддерживали богатые родители, а несколько парочку одиноких крох, что не плакались на таком скучном занятии. Взгляд главы Юэ бродил по крошечным макушкам, пока не поднялся на присутствующих горных лордов. В этом году к всеобщему удивлению на отборе показался глава пика Байчжань. Фу Цинцзе был главой уже больше 10 лет, пока не нашлось ученика, который смог одолеть его и заменить. Так что нынешний лорд или решил таким образом побыстрее найти себе будущую замену, или переманить понравившихся кому-то из лордов детей на свой пик. В последнее время Фу Цинцзе был в хорошем расположении духа и мог такое сотворить... Ему было в радостно видеть шиди Фу. Маленькая девочка с двумя круглыми хвостиками-косичками в белом ханьфу младшей ученицы разглядывала своих возможных шиди или шимэй. Её шицзунь обещал, что возьмёт кого-то в этом году, ведь гордая маленькая «Ин-эр» не хотела больше оставаться самой младшей на пике искусств. Её любопытный взгляд прыгал по лицам детей, выискивая красивые и нежные черты. Сяо Нин любила красивые вещи и прекрасных людей, как её шизцунь, поэтому искать надо было самых прелестных, самых нежных и самых ярких! Нин Инъин всё бегала и прыгала по головам остальных, рассматривая своими абрикосовыми глазами, пока не нашла. Того самого. Красивого, с нежными на вид волосами и яркими-яркими малахитовыми глазами. Её лицо озарила нетерпеливая улыбка, а ноги уже несли её к ребёнку. Где-то сверху она услышала комментарий главы Фу насчёт именно этого ребёнка, но Сяо Нин не позволит забрать этого нежного человека на пик хулиганов и задир! Она заберёт его к себе в бамбуковую рощу под крылышко учителя! И шицзунь не откажет ей в этом!

***

Его руку не отпускали всю дорогу до бамбуковой хижины, где, по словам его новой шицзе, живёт «красивый и мудрый шицзунь, который выбрал тебя! Ты понравишься нашему шицзуню!» — в чём ребёнок очень хотел не сомневаться. По пути к хижине Нин Инъин рассказывала базовые правила пика Цинцзин, они были просты по своей сути, но на деле их было немало и многие имели двойное дно, что в силу своего возраста немногие понимали. Не драться. Хум только на тренировочных поединках. Не перечить старшим в их мудрости, Уважать и почитать наставника, Не опаздывать на занятия, Не осквернять репутацию пика своими поступками... И много много чего ещё что новичок должен запомнить и повторять себе перед сном мантрой. Его шицзе выдала ему одежды пика искусств от старших учеников и сказала, что ему нужно подать шицзуню чай и ответить на заданные вопросы. "Не бойся и не волнуйся! Шицзунь очень мягкий человек и очень добрый! Ты обязательно ему понравишься!!!" Опрятный ребёнок собирался так и сделать, он очень хотел попасть на эту высокую гору, соединённую радужным мостом с другими такими же высокими горами. Он лелеял мысль, что станет таким же как и другие прославленные ученики пика искусств, если будет упорно учиться и не лениться, он станет сильным и уважаемым человеком!

***

Комната в полумраке, чайник на столе, свет падает на его голову, чашка с чаем крутится в руке человека напротив, пол был немного тёплый, ветер из окна еле-еле проходился по лицу, колени покорно лежали на полу. Сердце билось быстро-быстро, дыхание становилось всё тише и тише, причиняя боль грудной клетки и горлу, глаза бегали. В хижине с самого прихода маленького гостя, клубилась холодная и давящая тишина. Малахитовый ребёнок физически чувствовал каждую доску под коленями, каждый всплеск чая в маленькой чашке крутящийся в пируэте чужой руки, каждый вздох. Он не понимал своего страха, казалось что всё пространство бамбуковой хижины отталкивает его за порог своего царства. Тишина наконец развеялась заданным вопросом: — Как твоё имя? — ответ последовал незамедлительно и чётко. — Шэнь Цзю. – он проглотил дрожь в голосе. — Цзю? Тебе не следовало бы так открыто озвучивать рабское имя. — человек напротив хмыкнул. — Этот Шэнь никогда не был рабом, мои родители так назвали меня. — прозвучало чуть тише, чем планировал ребёнок. — Хорошие у тебя родители, я так погляжу. Этот мастер милосерден и поверит тебе на этот раз, если на ближайшем осмотре на пике Цяньцао найдут печать или шрам от неё, этот мастер не потерпит тебя на своём пике. Шэнь Цзю немного кивнул, принимая эти слова. — Зачем ты хочешь стать заклинателем? — человек напротив задавал вопросы очень сухо и отстранено, что не давало уверенности голосу ребёнка. — Я хочу стать сильнее, чтобы не бояться за следующий день, и чтобы выполнить обещание, данное няней покойной матушке. — Матушке, что назвала тебя рабским именем? Шэнь Цзю колебался перед тем, как тихо ответить: — Покойная матушка не была этому родной матерью. Это было всё, что он мог сказать. Своих кровных родителей ребёнок не знал или не помнил, но точно знал, как его назвали. — Старший ученик этого лорда расскажет тебе всё, что тебе нужно знать. Можешь быть свободен. Человек напротив опустил чашку с чаем рядом с чайником, так и не отпив и глотка горячей жидкости.

***

За время прожитое на этом свете Шэнь Цзю знал, что есть жестокие и злые люди, а также есть заботливые и добрые люди, и с теми и с другими он был знаком не понаслышке. Нин Инъин — его шицзе и одна из немногочисленных девочек на пике искусств — была невинной и заботливой по отношению к нему, в силу своего характера она летала над ним первые дни на Цинцзин, её он мог понять. Мин Фань — старший ученик пика Цинцзин, главный среди учеников — был вредным и, судя по всему, нехорошо к нему настроенным. Человеком он был не самым хорошим, по мнению Шэнь Цзю, проживающего рядом с ним чуть больше недели, пока он не показывал свою злобу на нём слишком яро, видя, как над младшим крутится милая мэй-мэй, но время покажет точно. Других своих шисюнов и шицзе он не знал слишком хорошо, чтобы говорить — хорошие они или плохие. А вот его шицзунь… Шэнь Цзю не знал, что про него сказать вовсе. Сложно было сказать что-то про человека, который сказал ему так мало слов для анализа. Глава пика Цинцзин, его шицзунь — Ло Цинчунь, меч Чжэнъян. А что из себя представляет этот человек, Шэнь Цзю не знал и не имел возможности узнать — как оказалось, его шицзунь не был любителем открытого воздуха. После отбора Шэнь Цзю его больше не видел. Пока это всё, что он знал об этом месте, а совсем скоро начнутся занятия. Да-шисюн сказал, что после них выдаст ему руководство для основ. Шэнь Цзю знал, что на тихом пике искусство играет такую же важную роль, как и заклинательство, и немного волновался по этому поводу. Матушка его не была знатоком в искусстве от слова совсем, а до неё он мало, что помнил. На самом деле первое и самое яркое воспоминание Шэнь Цзю было связано с очень странным случаем. Воспоминание начинается с холодной, нет, ледяной воды. Болью в груди и горле и самым губительным, пробегающим до дрожи холодом. Его матушка говорила, что в тот день как всегда вышла постирать вещи в реке, но, приближаясь к ней, заметила что-то большое и движущееся против сильного течения. Добрая женщина всеми силами и молитвами вытащила маленькое и ледяное тело ребёнка на берег. К её счастью, ребёнок дышал, хотя из-за сильной дрожи это было сложно понять. Таким было его первое знакомство с приёмной матушкой, сама она говорила, что никого больше не видела на том берегу, поэтому выходило два исхода, почему ребёнок, едва достающий до талии своей миниатюрной матушки, был на пороге смерти, и оба — не самые лучшие. Шэнь Цзю закрыл глаза и затянул ленту в волосах потуже. Не время для раздумий над такими вещами, он, чёрт вас всех подбери, стал учеником уважаемой школы! Какая разница, кому он там не угодил, что его хотели убить? Он должен собраться и выложиться на полную, чтобы не опозориться своими скудными данными в сфере искусства перед соучениками и, самое главное, перед шицзунем.

***

Как оказалось, мальчик не врал, на нём не было почти ни единой царапины или тем более шрама — печати, по которой можно было бы понять его социальную роль. Ло Цинчунь не хотел проблем на своём пике, так уж повелось, что заклинателями невольные люди быть не могут, сироты могут, рабы — нет. На пике Цинцзин был маленький лекарь, и по приказу Ло Цинчуня он осмотрел мальчишку. Новый ученик не был рабом, и для лорда Цинцзин этого было достаточно.

***

На пике Цинцзин было известно четыре искусства: искусство меча, оно же самосовершенствование, искусство каллиграфии, оно же письмо, искусство музыки и искусство рисунка. В каком из них Шэнь Цзю был уверен? Ответ очевиден, как для простолюдина. Младшие ученики начинали учить основы заклинательства сразу, но практические занятия начинались только спустя год их пребывания на пике, а вот другие искусства учились сразу. Каждый ученик пика Цинцзин обязан был к своему совершеннолетию уметь всё это на уровне выше среднего, а что значит это «выше среднего», решает наставник, а не ученик. Первым уроком была каллиграфия, не самое страшное из этого списка… Правда? Каллиграфия Шэнь Цзю в первый раз вышла ужасно, как и в последующие три раза, к шестому разу вышло достаточно, чтобы шицзунь просто перестал проверять. Далее шёл урок литературы, что был очень связан с предыдущим. Литература на первых уроках была лишь теорией и пока что была самой лёгкой наукой, которую Шэнь Цзю познал. Ему было интересно узнавать новые слова и фразы, все непонятные моменты он запомнил и намеревался спросить о них у своей шицзе, может, это было постыдно — просить помощи у девочки, но сама шицзе светилась, когда уверяла его: "Я всё объясню тебе, А-Цзю! Эта Ин-Эр очень умная и поможет тебе!" Как он мог обидеть её и отказаться от такой помощи? Урок рисования прошёл сложнее, но в этом он был не один. Многие ученики на этом уроке волновались и рисовали неровными штрихами, резкими линиями или вовсе теряли вес, и чернила размазывались по листу уродливыми лужами грязи. Наставник фыркал на это убожество и отводил глаза. Единственным учеником, заслужившим положительную оценку, оказалась Нин Инъин — в отличие от её шисюнов и шицзе, малышка Нин-Нин не волновалась и рисовала гладко, пусть и кривовато, весь её рисунок был в одном неаккуратном, лёгком стиле и угодил нраву наставника. Оставался ещё один урок — урок музыки, перед ним был небольшой перерыв, на котором Шэнь Цзю хотел записать всё, что узнал. Отходя от зала занятий чуть вглубь леса, Шэнь Цзю уселся на землю, прислонившись спиной к столбику бамбука, как можно аккуратнее выводя в маленькой книжечке слова, стихи, а то и целые предложения из недавно прочитанного произведения. В этот день он понял, что очень плох во многих вещах, но он быстро учился исправлять свои ошибки. Кисть медленно рисовала завитки и знаки, выводя очень тонкие строки, страниц в книжонке было очень мало, и нужно было тратить как можно меньше места на каждую загогулинку. Вдалеке послышались шаги и голоса, через пару мгновений показались тёмные макушки и лица их обладателей. Старший ученик и парочка его сверстников. — Приветствую да-шисюна. — в знак уважения новенький адепт сложил руки в приветственном жесте и встал, намереваясь вернуться к залу занятий. — Куда это шиди так спешит? Перерыв ещё не закончился, и у него ещё много времени. Вижу, тебе понравился бамбуковый лес, и ты был бы не против остаться в нём подольше? – Что-то в этом голосе Шэнь Цзю определённо не нравилось, надменный тон его да-шисюна был очень похож на тон детей торговцев из его родного города. Они порой считали себя выше всех и вся и надменно принижали каждого, кого считали на один хао ниже себя. — Этот шиди не имеет права опаздывать на свои первые занятия, этот не хочет показаться в глазах шицзуня в гнусном свете. — Будто бы ты имеешь право стоять перед ним хоть в лучике доброго света. — Мин Фань пробубнил это сквозь зубы, презрительно оглядев своего маленького и чересчур уверенного в себе шиди. Ученики по бокам старшего лукаво заулыбались и без лишних слов подобрались к младшему поближе. Шэнь Цзю и рта не успел открыть, как двое учеников схватили его за руки и прижали к ближайшему бамбуку, третий из их шайки быстро перевязал верёвкой живот Шэнь Цзю и завязал сильный узел за его спиной. Шэнь Цзю связали со столбиком бамбука, закрепив его руки за спиной, в его положении он мог стоять и разве что упасть не в самую удобную позу сидя. — Что за… — Ему даже ругаться не дали! Эти кретины сунули ему верёвку в зубы! Твари и сволочи! Подонки, а не будущие заклинатели! Но всё это он сказать не смог, только агрессивно бубнить и кусать верёвку. — Можешь побыть в этом прекрасном месте чуть больше, никто тебя не торопит сломя голову бежать на занятия, шиди, — очень любезно и почти ласково сказал его да-шисюн, при этом улыбаясь так, будто сделал Шэнь Цзю самый лучший подарок в его жизни. А-Цзю пообещал небу и себе, что непременно сломает ему ноги или руки, смотря что подвернётся первым, когда будет удачный момент. Его шисюны ушли, смеясь и улыбаясь до ушей, оставив его в компании «бамбукового сторожа» и разбросанных тут и там вещей. Яркий взгляд кружил над всей этой картиной лютым нефритовым злом, в своей голове Шэнь Цзю уже раз десять перекопал могилы предков своих задир и примерно столько же извинился за свой дурной язык перед покойной матушкой, продолжая перебирать косточки живых шисюнов.

***

Час Козы подходил к концу, начинался час Обезьяны. Как прошёл урок музыки, Шэнь Цзю так и не удалось узнать. Его нашёл один из тех кретинов, кто помогал его удержать. Он развязал его и очень быстро сообщил «прекрасную» новость: — Шицзунь вызывал тебя, сказал отправиться к нему как можно быстрее и не заставлять его ждать тебя снова. Читая между строк: у тебя нет времени собраться, и ударить меня тем более. Ну, шицзунь так шицзунь, будто бы у Шэнь Цзю был выбор.