Кажется, что все рушится

С первым осенним холодком жизнь начнется сначала, ведь эта пора одаривает людей желтыми красками, первыми заморозками, горячим чаем и легкой меланхолией. Кирилла же осень одарила новым ветром, более морозным, более сильным и напористым, чем раньше, таким, что пальцы начинают краснеть и покалывать от холода.

***

— То-оль? Вы там едете? — раздался женский голос из трубки. — Да, Наташ, скоро будем. — мужчина сбросил трубку и положил телефон на сиденье рядом. Кирилл мирно сидел сзади, в теплой машине, пока отец вез их к какой-то тёте на день рождения. У всех есть такая «Тётя Люба», что неожиданно появляется в твоей жизни только на праздники? Вот она что-то из этого разряда. Кирилл не особо хотел куда-то ехать, мол, зачем, если он её даже не видел? Но Наталья, его мать, уговорила сына, ведь «Ну уважение нужно проявить? Я тоже не горю желанием, но мы её приглашаем на праздники, она тоже. Это взрослая жизнь». Кирилл ещё не особо разбирался во «взрослой жизни», ведь он был всего лишь в шестом классе, и в глазах родителей считался ещё ребёнком (хотя тот уже твёрдо считал себя подростком!), поэтому он не понимал такого «уважения». Единственное, что там может радовать — это то, что можно поесть, в остальном — сплошные минусы. Хотя и плюсы Кирилла больше не сильно радовали. А еще куча вопросов: «А подружка то есть?», опять эти их фразочки в стиле «Ой, как вырос!», «А я тебя ещё вот таким помню! Вот время…» Поэтому, Кирилл без особого интереса глядел в окно и наблюдал за быстро движущимися машинами и видами города, что быстро сменился лесом, и сам не заметил, как погрузился в сон. Кажется, ему снилось, что он был лисой, рыжей такой и пестрой, и что та охотилась за зайцем, но почему-то, в этом сне заяц оказался хищником и заманил плутовку в свою нору. Разбудил Кирилла резкий, громкий звук, что заложил ему уши. Спросонья он не понял, что произошло, и вновь вырубился, чувствуя при этом неприятную боль в боку… Окончательно он пришёл в себя только в больнице. Яркий свет палаты слепил глаза и резкий запах медикаментов ударил в нос. Кирилл протёр глаза кулаками, заставляя колбочки и палочки на своей сетчатке привыкнуть к яркому свету. «Чёрт, где я?» — промелькнуло у него в голове. Наконец, привыкнув к свету, тот поднялся на локти и осмотрелся. Идеально белая комната, запах спирта и мерзкий стук настенных часов. Он определенно в больнице. Один вопрос решён. Но почему он был в больнице? Тот попытался вспомнить, но память об этом дне шла отрывками, и собрать картину воедино все никак не получалось. За дверью послышались голоса и обрывки фраз. Женский голос что-то твердил, но голова так болела, что было не разобрать. Вдруг, дверь открылась. Мама Кирилла быстро подбежала к своему сыну и крепко-крепко обняла. — Нигде не болит? Ты как себя чувствуешь? Голова не кружится? — завалила вопросами женщина. Она выглядела спокойной, но голос выдавал её беспокойство за сына. — Всё хорошо… Голова только болит. И бок чуть-чуть… Что случилось? Где папа? Я ничего не помню, — Кирилл захлопал глазками, отстраняясь от матери. — Ты не помнишь? — с непониманием переспросила Наталья. — Вы с папой в аварию попали… Чудо, что на тебя обошло… — Женщина замялась после этих слов, не зная, как правильно сказать о случившемся сыну. — Папа… — Женщина прокашлялась и взяла Кирилла за руку. — Папа взял все на себя, его не стало до приезда скорой… — Мать Кирилла прижала его к себе, нежно гладя по спине, пытаясь успокоить его от накатывающейся истерики, пока тот ошарашенно смотрел куда-то в пустоту. Тот не верил, что это правда. Всё вокруг казалось ненастоящим, словно во сне. Сердце мальчишки, как будто остановилось. Его одной фразой убили. Убили не только его, но и его Бога.

***

Следующие несколько месяцев прошли, как в тумане. Каждый день был похож на любой другой — жизнь проходила, как в дне сурка. Кирилл ходил в школу, в которой все учителя постоянно напоминали об инциденте, а Дима, почувствовав, что больше нет сурового взгляда взрослого «защитника» Кирилла, ощутил власть над ним, и всё началось заново… только уже с новыми подколами и насмешками, что как ножом резали незажившее сердце, что сдирали корки с ран, не давая им зажить. «Что ты чувствуешь?» — первый вопрос, который каждый день задавала школьная психологиня, которую направили к Кириллу видя, что тот очень трудно переживает потерю. «Пустоту», — отвечал Кирилл с мрачным выражением лица, и после этого шла одна и та же рутина: Яна Владиславовна протягивала ему листик со всеми человеческими эмоциями и говорила, чтобы тот выбрал что-то одно. Кирилл чаще всего выбирал что-то нейтральное, дабы не началось ещё больше вопросов, исходя из его ответов. Ходить к школьному психологу ему не хотелось, от неё, как он думал, не было никакой пользы. Что изменится, если каждый день человеку говорить ту же информацию, что и в любой другой день? Так незаметно пролетела зима, и весна одарила первой майской сиренью. Правда, даже она не могла заставить Кирилла что-то почувствовать. Как будто ему вырвали сердце и сказали: живи теперь так. А как жить, если из всех спектров чувств не можешь выбрать, что на самом деле у тебя на душе? Тем временем, у Кирилла появилась ужасно плохая привычка, которая пагубно влияла на его здоровье — курение. Поначалу сигареты было достать достаточно легко. Отец Кирилла злоупотреблял табаком, поэтому после его смерти сигареты всё ещё присутствовали у них дома, но со временем те быстро закончились, поэтому он стал просить их у прохожих подростков, перед этим выдавливая голос, дабы показаться чуть старше. Палиться перед мамой или сестрой с этим делом нельзя, и из-за этого он нашёл для себя отведенное место, которое послужило для него «курилкой». Это было огромное заброшенное здание, бывший детский сад, который по непонятным причинам оказался разрушенным. В нём было три этажа и выход на крышу, где чаще всего и сидел Кирилл. Малолетки там не гнездились, только пару раз Кирилл замечал там компании каких-то людей, но надолго они там не задерживались. Хотя, в некоторых случаях, у него получалось стрельнуть у таких пару сигарет, которые «крутые подростки» с радостной улыбкой отдавали какому-то малолетке. Успех. Май цвёл и пах, ветер покачивал рыжие волосы Кирилла, которые доходили ему уже до плеч. Тот сидел на крыше заброшенного здания раскуривая «Camel Синий», который нашел в своей старой заначке, он думал о всем, что происходит в его жизни, размышляя вслух. — Ну почему именно я? Чем заслужил? Типа, чё, я самый рыжий? Бля… Ну и лажа, что дальше будет? — Ещё одна привычка возникла в его жизни — селфхарм. На запястьях виднелись едва заметные порезы, которые он оставил старым канцелярским ножом. Физическая боль помогала ему, заглушая душевную боль, на раны, которые придавали ему силы. Витая в облаках, Кирилла быстро вернули к реальности шаги в его сторону. — Ой, прости, не думал, что здесь занято, — сказал неизвестный, странно улыбаясь. Травников обернулся и оглядел образ с головы до ног: ярко-фиолетовые кудрявые волосы, олимпийка, какие-то грязные и потёртые джинсы и кеды «Vans» на ногах. Но больше всего остального его приковали глаза незнакомца. Голубые, яркие, таких будто и не бывает в реальной жизни. В таких действительно тонешь. Но Кирилл продолжил молчать, лишь затушил сигарету о кирпичный пол, бросив бычок куда-то вниз, надеясь, что он попадёт на прохожего. — Ау?.. Я могу тут посидеть? — с недоумением в голосе спросил незнакомец, рассчитывая хоть на какую-то реакцию. — Да. Конечно, кто я такой, чтоб запрещать? — равнодушным голосом ответил Кирилл и отвернулся. Странный он какой-то… Что спрашивать, явно старше выглядит, мог и сам выгнать. Услышав положительный ответ, парень присел рядом с Кириллом, оценивая его взглядом. — Ты чего тут один? Или ждёшь кого-то? — спросил тот. Назойливый такой, не отстанет теперь. — Один. Мне некого ждать. А ты? — приличия ради поддержал он диалог. Зачем? Он сам не знал, но опять это его «шестое чувство» дало знать, что с этим человеком явно нужно пообщаться. И оно его опять не подвело. — Да мне так же, просто гуляю. Один. Часто тут сижу, не замечал, чтоб кто-то тоже так гулял, в одиночку. А знаешь, есть такой святочный рассказ, в котором путник встречает замёрзшего малыша под Рождество и помогает ему. — Сейчас весна, а не Рождество, — придирчиво заметил Кирилл. Чего он вообще это начал разгонять? Его странность ещё больше начала напрягать. — Ну и ладно, тебя зовут хоть как, рыжий? — Тот шустро перевёл тему. — Кирилл я… а ты? — Тот хотел придумать какое-то другое имя, уж слишком он был подозрительным, но всё же не стал врать. — Бледный? А я Олег, приятно познакомиться. — ЛСП? Мне тоже, — Кирилл отшутился от этой «шутки», которую считают долгом все сказать при знакомстве с ним. Вообще, имя Кирилл — не его имя. Ну то есть, он всегда представлялся им. Даже мама его так называет, и родственники, и в школе к нему так обращаются все, кроме учителей, конечно, но в его свидетельстве о рождении написано другое. «Карим»… совершенно странное, по мнению Кирилла, было имя, поэтому тот и стал называть себя Кириллом. Ну разве может нормального человека звать Карим? — Да, и я зову тебе в Magic City, — сделал он отсылку на альбом Олега ЛСП, — а так, я просто Олег, Олег Куприн, если интересует фамилия. — Говорил парень, выводя Кирилла из своих мыслей. — Сколько тебе лет? Ты выглядишь явно младше меня, а уже куришь! — По-родительски поругал его Олег, цокая языком. — Мне 13 исполнилось недавно. — Он посмотрел на парня очень «по-взрослому», как он подумал, чтобы тот точно понял, что он не какая-то малолетка… Да и чё он бузит, от него самого воняет сигаретами вперемешку с каким-то ещё едким запахом, который Кирилл только учуял. — О, ну раз 13, значит можно, взрослый уже. — со смешком отрезал Олег. — Мне 15. — Ну ты не сильно и старше… и вообще, что ты за мной увязался? Я тут, извини, сижу, пиздострадаю, а ты мне мешаешь. — зло ответил Кирилл. Ему хотелось побыть одному. Это было его место, где он мог спокойно посидеть вдали от людей, чтобы его никто не доставал, а не чтобы какой-то Олег Куприн отчитывал его. — Эх, Кирилл, чего ты такой злой? Я, может, со всей душой… познакомиться хотел, понравился ты мне. Я тебя тут часто видел, только решился подойти, а ты… — очень наигранно сказал Олег, развивая драму. — Че? Ты гей, что ли? — Кирилл аж отсел подальше, мало ли, заразит ещё… Его и без того педиком из-за волос дразнят, а тут ещё этот, крашеный. — Это гомофобно, но от части правда. Ладно, раз общение не задалось, пойду я. — Тот уже собирался встать, как его отдернул Кирилл. — Стой, — остановил его Травников, — я не против… просто пообщаться, без этой гейской фигни, ну ты понял, просто мне… одиноко, человеку нужен человек, как говорится, да? — Кирилл кратко посмотрел на Олега. Было как-то стыдно. — Ладно, хорошо, без гейской фигни, дашь ВК свой? А то мне и правда идти нужно. На дворе стоял 2018 год, «ВКонтакте» тогда ещё не умер, и был оккупирован не мамочками трёх ангелочков, а крутыми подростками, с их крутыми сохранёнками и постами на стеночке… — Кирилл Чацкий, на аватарке… вспак, такой певец, знаешь? — было как-то стыдно говорить, ведь все такую музыку считают «сопли для малолетних девочек», но Кирилл и вправду фанател от него. — Знаю-знаю, дома буду, кину заяву, а сейчас я вынужден покинуть тебя, Кирилл, рад всё-таки с тобой познакомиться. — тот протянул ему руку, чтобы Кирилл дал ему пять. — Что замер, боишься? — с издевкой протянул Олег, когда Кирилл не понял, что от него хотят. — Ты что, даун? — он всё же хлопнул его по ладони. — Бояться некого тут… давай иди уже, дай в гордом одиночестве побыть. — Кирилл отвернулся от нового знакомого и достал сигарету из кармана кофты. — Сука, последняя… — сквозь зубы прошептал Киря. — Тебя не угостить? — уже отвернувшись спиной к парнишке, сказал Олег, каким-то чудом услышав фразу Кирилла. — Буду благодарен. —Олег протянул ему пачку, и Кирилл любезно стрельнул у него две штуки. — Спасибо. — и Кирилл вновь отвернулся. Больше Олег его не окликал, и судя по звукам, ушёл, оставив Кирилла наедине со своими мыслями. И так появился он: Олег Куприн. Тот, которому Кирилл смог впервые доверять. У Кирилла не было настоящих друзей, с которыми можно было поговорить о чём угодно, и впервые этим другом стал какой-то случайный парень, который пришёл в его жизнь так резко и так вовремя. Кирилл сам не заметил, как рассказал о всех своих проблемах кому-то: как его ненавидят в школе, что из-за этого он причиняет себе боль, как начал курить, чтобы стало легче, как пытается худеть неэтичными способами, дабы его не травили за внешность. Все это было так легко говорить человеку по другую сторону экрана, их переписки для него стали чем-то вроде терапии. Если у Кирилла что-то случилось, он всегда знал, что Олег его никогда не осудит и всегда найдет правильное слово, дабы поддержать. От: Кирилл Меня этот Димочка со своими кентами уже заебал, вечно хуйню орут мне, что мне им сказать, чтобы они нахуй уже сходили? От: Олег Забей на них, Кирь, они не успокоятся, если будешь им показывать, что тебя это обижает или злит, их это ещё больше возбудит. Они как собаки чуют страх. Если что, моё предложение отпиздить их все еще в силе)))) У меня перцовка есть))))) От: Кирилл Да уж, наверное откажусь, не хочу в детской комнате полиции сидеть потом. От: Олег Ну как знаешь, малой, люблю, уважаю, я побежал по делам. «Малой»… эта кличка так прицепилась к Кириллу, хоть по началу она его бесила, потому что «да ты вообще на два года только старше!», но со временем он к ней очень привык и даже полюбил ее. Но больше всего Кирилла пугало, что дружба закончится. Ему не хотелось даже верить в это. Он не может, он же пообещал, что «без всякой гейской фигни»… Путник пришел с запозданием, он не поспел к Рождеству, видимо, помогал другим малышам согреться. Много же в этом мире замерших малышей.