Кажется, что все рушится

Спасать путника не было смысла, да и спасать уже некого было. Был ли смысл мерзнуть? Одним из нелюбимых уроков у Кирилла была технология. Сама тенденция распределения их на группы мальчиков и девочек ему тоже не нравилась. Почему девчонки что-то готовят, а они пилят дурацкие табуретки и скворечники? Вот на одном из таких уроков и произошёл неприятный инцидент. Занимаясь той же рутиной, как и любой заводчанин, Кирилл возмущался из-за этой скотской работы. — Не, на заводе за такое платят, а нам что? У меня уже руки болят, в доту играть не смогу. А Гоша наблюдал со стороны, ведь ему ничего не нужно было делать, только рефераты приносить, ведь он же отличник – гордость школы, такому золотому ребёнку ничего делать не надо. — Бедный, как хорошо, что мне ничего не надо, – усмехаясь над товарищем, сказал Исаев. — Ой, ну не начинай, а то у меня ведь лобзик в руках… – шутливо угрожал Кирилл. — Боюсь, капец… — Парни посмеялись, и Кирилл продолжил делать свою неблагоприятную работу в тишине. А рядом стоял Дима, который очень громко, не боясь ничего, как девчонка, сплетничал. — Да я тебе говорю, они гомики, сто пудово, смотри, как щебечутся. – Почему Диму так интересовало, кто гомик, а кто нет, было никому не ясно, но ему, видимо, доставляло удовольствие обсуждать это. Кирилл молчал, хотя всё слышал, и мысленно себе дал отчёт: если он ещё раз скажет что-то подобное, он за себя не ручается. — Папаши то нету, вот и стал голубым, – было не ясно, про кого речь: про Кирилла или Гошу, ведь у них у обоих не было отца, но Кирилла это мало волновало, и он направился в сторону Димы, отложив при этом инструмент. — Кирилл, ты куда?.. – Гоша лишь провёл его взглядом, когда понял, куда он направился. Кирилл подошёл к Диме и резко схватил его за грудки, прижав к стенке, рядом с которой он стоял. — Сука, ещё раз что-нибудь скажешь, я тебе ебало набью. — Агрессивно выпалил он, нахмурив брови. Он даже не блефовал, он реально хотел это сделать. Благо, трудовику было наплевать на школьников, и большую часть урока он проводил либо в своей каморке, либо в столовой, поэтому Кирилл не переживал по этому поводу. — Ну попробуй, пидрила, смелости хватит? — Совсем не испугался Горев, он верил, что Кирилл мямля и ничего не сможет ему сделать. Смелости хватило. В тупое смазливое лицо Димы прилетел кулак Кирилла. А потом ещё. И ещё. Он уже не отдавал отчёт своим действиям, и если бы его не оттащили от измученного Димы, он бы не остановился и прикончил его на месте. Где-то доносились крики Виктора Борисовича, где-то орали одноклассники, на шум слетелись, по ощущениям, все, кто мог. Кирилл же вообще ничего не осознавал, он как будто находился вообще не здесь и не с ними. Рядом доносился голос Гоши, что-то тараторил, но Травников его не слышал. Он вообще уже не хотел что-либо слышать, потому что знал, что за его действия грозит наказание. А преступление совершать куда легче, чем терпеть за него наказание. Пришел в себя Кирилл уже сидя в кабинете директрисы. Злобной тучной женщины, которая повидала эту жизнь и которую ненавидит вся школа, включая педсостав. — Карим, ты меня слушаешь вообще! — донесся её крик по всему кабинету. — Да, слышу. — Так ответь мне, почему ты избил Диму! А Кирилл молчал. Что ей сказать? Начать с самого начала, со второго класса? Или более компактно — что Дима его педиком назвал? — Дима первый затеял конфликт, он систематически меня унижал при всех, называл не очень приятными словами. И… оно само… я — то ли на него так подействовала паника, то ли суровый взгляд Людмилы Станиславовны, то ли всё, что у него накопилось внутри, но Кирилл заревел. — Я не хотел, правда, просто… я не знал, как по-другому, словами это не решается. — Но кулаками тоже нельзя, почему ты не рассказывал это классной руководительнице? — Женщина на слезы никак не отреагировала, как будто она вовсе не человек и эмоции для неё ничего не значат, а отвечает она по скрипту. — Вы думаете, я не пытался? Она всякий раз говорила просто игнорировать, но это же не так просто. — Кирилл постарался успокоиться, дабы его речь не сводилась к мычанию. — Он унижал меня не только словесно, а ему за это никогда ничего не было! А как я решил дать сдачи, так виноват я! Почему? — Кирилл стал злиться. На всех и на весь мир, что так несправедлив. — Во-первых, не смей повышать тон, когда разговариваешь со старшими, во-вторых, ты действительно виноват в данной ситуации, здравомыслящие люди не лезут в драку, а у Димы между прочим, из-за тебя сломан нос. Я буду вынуждена сообщить об этом твоей матери. Такое поведение не позволительно, — строго отчитала его женщина. Конечно, Дима никогда не будет виноват, пока его богатые родители будут спонсировать школу, поэтому в этой ситуации всю вину сбросили на Кирилла. — Сообщайте кому хотите, мне всё равно. — Кирилл не стал ждать ответа и вышел из кабинета, хлопнув дверью. Под кабинетом стоял Гоша и со страхом ждал Кирилла. — Что там? Что она сказала? — сразу налетел с вопросами Исаев. — Конченая, сказала, что я, ебать, виноват! Что у бедного Димочки носик сломан! Да я был бы рад, если бы не только нос. — Кирилл выхватил у Гоши свой рюкзак, который он великодушно забрал, и направился прочь. Гоша следом не пошёл. Момент X скоро настанет и малыш превратится в парня. Или нет? Способен ли рожденный ползать летать? Отрастит ли крылья этот странный зверек или так и суждено ему оставаться на земле, мечтая о полёте, который может никогда не стать реальностью? Холод пробирался сквозь стены, словно тень без тела, превращая тишину в шёпот замёрзших снов.