Twins Bang

──⋆⋅☆⋅⋆──

      Минхо очнулся от всепроникающего холода, что змеёй обвивал его обнажённое тело, проникая в каждую пору кожи, заставляя мышцы невольно содрогаться. Попытка распахнуть веки натолкнулась на непреклонное препятствие: плотная маска, глухо отгораживавшая его от мира света, погружала в кромешную, удушающую тьму.       Руки, скованные широкими кожаными ремнями на запястьях, отказывались повиноваться — при малейшем движении раздавался жалобный звон цепей, ударявшихся о холодный металл каркаса, к которому он был притянут. Лёгкий сквозняк, порхавший по коже, безошибочно подсказал: он был абсолютно голым, уязвимым, выставленным напоказ в этой паутине оков.       Издалека донеслись шаги — уверенные, размеренные, не одного, но двоих. Минхо знал их слишком хорошо, чтобы спутать с кем-то ещё. Эти шаги принадлежали хозяевам этого дома, его повседневным мучителям и спасителям в одном лице. Жизнь под одной крышей с близнецами Бан была не таким уж адом — на публике они сияли святостью, воплощением корпоративного успеха: Чан, с его амбициями, что сметали конкурентов в тендерах и сделках, и Кристофер, старший брат, мастер договоров и теневой империи. Но за закрытыми дверями особняка они сбрасывали маски, превращаясь в дьяволов, жаждущих разрядки после изнурительного дня. И Минхо становился их любимой, самой драгоценной игрушкой. — Хэй, киса, пора просыпаться, — раздался высокий, насмешливый голос Чана, эхом отразившийся в полумраке комнаты. Минхо стиснул зубы, подавляя вспышку ярости, которая грозила вырваться наружу.       Размашистая ладонь прошлась по его ноге, от щиколотки вверх, до колена, заставляя кожу покрыться мурашками. Кровать прогнулась под весом тела — кто-то устроился рядом, и Минхо инстинктивно отвернулся, насколько позволяли цепи. — Похоже, сегодня ты не в настроении, — промурлыкал хриплый баритон Кристофера прямо над ухом, отчего по спине пробежала предательская, давно знакомая дрожь. — Вы неугомонные псы, — прошипел Минхо сквозь зубы, голос его дрожал от смеси злости и внезапно вспыхнувшего возбуждения. — Снова эти ваши бесполезные игры? Вы знаете, что я их терпеть не могу. Хотели меня трахнуть — могли бы просто взять на кухне, без всей этой… ерунды.       БДСМ заводило его, это было правдой — острая грань боли и удовольствия разжигала пожар в венах. Но после… после он всегда приходил в себя слишком долго, а близнецы не ведали жалости, выжимая из него всё до последней капли. — Но ты любишь нас такими, какие мы есть, — губы Чана растянулись в хищной улыбке, и в следующую секунду они накрыли рот Минхо — властно, неумолимо. Язык вторгся в приоткрытый рот, исследуя, покоряя, не давая ни шанса на сопротивление.       Кристофер, развалившись в кресле напротив, наблюдал за ними с ленивой усмешкой, глаза его горели в полумраке. Рука Чана сомкнулась на шее Минхо, вынуждая спину выгибаться дугой; пальцы впивались в кожу, но не до боли — ровно настолько, чтобы напомнить о власти. Минхо дёргался, цепи звенели в унисон с его прерывистым дыханием, но всё было тщетно. Наконец Чан оторвался, давая глоток воздуха, — и тут же вернулся, кусая губы до металлического привкуса крови.       Кристофер не выдержал зрелища. Кровать скрипнула, когда он переместился ближе, нависая над Минхо, точно тень хищника. Широкий, влажный мазок языка прошёлся по груди, задевая набухшие соски, — и парень рвано выдохнул, выгибаясь навстречу. Это был Крис — грубый, но внимательный: он ласкал с заботой, рычал предупреждающе, если Минхо пытался увернуться от укусов, оставлявших алые метки.       Тем временем Чан устроился между раздвинутых ног, целуя внутреннюю поверхность бёдер, оставляя свежие засосы поверх старых, ещё не сошедших. Пальцы впивались в плоть, сжимая до судорожных вздохов. — Крис… пожалуйста… сними… — на глазах Минхо выступили слёзы, скатываясь по щекам и впитываясь в ткань маски. Не боль — напротив, удовольствие жгло изнутри, но близнецы играли с ним, как с куклой, и это сводило с ума.       Кристофер оторвался, уставившись на него. Минхо закусил губу — нарочно, зная, как это действует на старшего. Тот потянулся и одним движением сорвал маску.       Яркий свет ударил в глаза, как пощёчина, но постепенно зрение привыкло к красноватому сиянию комнаты — приглушённому, интимному. Минхо повернул голову: Кристофер смотрел голодным взглядом, обнажив клыки в звериной улыбке, готовый наброситься. Парень принял вызов — характер не позволял иначе. Он вздохнул, приоткрыл губы, закусывая их до алеющей красноты, провоцируя.       Чан перехватил взгляд брата, ухмыльнулся — и они поменялись. Чан встал у изголовья, лаская себя рукой, пока Кристофер подхватывал бёдра Минхо, закидывая ноги себе на плечи. Цепи натянулись, но длины хватило. Нос старшего прошёлся по длине члена, спускаясь ниже — и язык коснулся сфинктера, проникая внутрь. Минхо задохнулся, тело пронзила молния наслаждения.       Чан опустился к лицу, впиваясь в губы. Минхо рвался коснуться его, сжать волосы, перехватить контроль — но цепи держали крепко. Поцелуй сменился вторжением: Чан встал на колени, толкаясь в открытый рот. Минхо подхватил ритм, качая головой, насколько позволяла поза.       Сзади Крис вылизывал его безжалостно, язык толкался внутрь, сбивая дыхание. Поясница ныла, слёзы пропитывали ресницы, но Минхо держался. Наконец Крис опустил бёдра на постель, вытер рот и ухмыльнулся брату. Чан отстранился, и Минхо, обессиленный, расслабился. — Чанни, сними наручники, — протянул он сладко, дёргая руками, звеня цепями.       Чан глянул на Криса — тот кивнул. Застёжки расстегнулись; Минхо потянулся, выгибаясь кошкой, но цепи на ногах не дали согнуть колени. Жалобный стон сорвался с губ. — Котёнок осмелел, — хмыкнул Крис, но снял и их оковы.       Свобода! Минхо растянулся, принимая позы, что сводили близнецов с ума: изгиб спины, игра мышц. Хищно улыбаясь, он перевернулся на живот, приподнял бёдра, покачивая ими соблазнительно. — Вы пожираете меня взглядом, — усмехнулся он, заглядывая через плечо в их голодные глаза.       Крис мягко переместился, предлагая член. Минхо нырнул в минет с новой силой — но тут плётка хлестнула по ягодице, оставляя жгучую полосу. Удар, ещё один — по бёдрам, по плоти. Слёзы хлынули, боль смешалась с экстазом, подстёгивая усердие. Рука Криса легла на затылок, задавая ритм; член упирался в горло, вызывая кашель, но Минхо знал: награда будет сладкой.       Чан опустился сзади, сжимая разгорячённые ягодицы, разводя их. Минхо стонал, восстанавливая дыхание, лаская Криса рукой.       Не успел опомниться — и вот он уже прижат спиной к груди Криса, ноги закинуты поверх его бёдер, руки заведены за голову. Полная капитуляция. Чан вошёл двумя пальцами — рваный выдох. Третий растянул до дрожи в коленях. Брат растягивал осторожно, зная: иначе Минхо откажется от них на недели.       Рука Криса сомкнулась на члене, двигаясь в унисон. Пару движений — и оргазм накрыл, изливаясь в кулак. Крис целовал шею, оставляя засосы; Минхо закрыл глаза, чувствуя: это только начало.       Вязкая теплота стекла по бёдрам. Подготовка окончена. Кристофер вошёл первым — почти вся длина, заставив стонать в унисон. Чан присоединился, вторгаясь следом. Два члена внутри — новизна, что едва не лишила сознания. Звёзды перед глазами, стоны перешли в крики при глубоких толчках. Крис разведёт ноги шире, Чан целует, слизывая слёзы, шепчет грязные слова — и второй оргазм взорвался без касаний.       Минхо сходил с ума от переполненности, тело дрожало на грани. Близнецы ускорились: вздохи, рык — и они кончили почти одновременно, оставаясь внутри, пока не выжали всё.       Парень обмяк, полупритомный, отдаваясь их заботе. Баны всегда ухаживали после: купали, кормили, баловали. В этом и был их баланс — ад и рай в одном флаконе.

──⋆⋅☆⋅⋆──