Раздвоенный

Спустя время .... Тишина в предоставленной Аяной квартире была не мирной, а звенящей, как струна перед разрывом. Воздух пах гарью после вспышки пламени и пылью от сгоревшего контракта. Юджи стоял среди этого хаоса, сжимая в ладони черный ключ. Его костяшки были белыми, но внутри бушевала странная, кристальная ярость. Не слепая, как у Сукуны, а холодная и целенаправленная. «Интересный жест, Юджи — раздался в голове голос, лишенный привычной насмешки. В нем звучало что-то вроде уважения. — Сжигание мостов перед лицом врага. По-королевски». — Это не жест — тихо ответил Юджи, глядя на пепел, кружащий в луче уличного фонаря. — Это констатация. Мы не принадлежим им. Ни одной из сторон. — Наконец-то— прошептал Сукуна, и Юджи почувствовал, как по его спине пробежала волна почти что… нежности. — Ты начинаешь видеть нити этой паутины. Но сожженная бумага не остановит паука. У нас есть час, от силы два, прежде чем сюда придут либо солдаты Аяны, чтобы «убедить», либо головорезы «Когтя», чтобы добить. Юджи кивнул. Его разум, обостренный адреналином и новой, болезненной ясностью, работал быстро. Он взглянул на зашифрованные записи деда, сохраненные на старом ноутбуке, который нашел среди вещей в квартире. Пароль был прост: дата его рождения. _______ На экране всплыли не только сухие научные заметки. Были видеофайлы. Юджи щелкнул по самому раннему. На экране появился его дед, Васукэ Итадори, выглядевший на десять лет моложе. За его спиной в стерильной лаборатории сидел мужчина с усталыми, но добрыми глазами — отец Юджи, Дзин. Его запястья были зафиксированы мягкими ремнями. — День семнадцатый. Уровень синхронизации стабилен на отметке 34%, — голос деда был спокоен, но в глазах — тревога. — Сущность, условно «А», проявляет пассивность. Дзин сообщает о «чувстве защищенности», но не о прямом диалоге. Проект настаивает на попытке стимуляции через стресс-тесты. Я против. Связь хрупка. Камера повернулась к Дзину. Он улыбнулся, и эта улыбка была точь-в-точь как у Юджи. — Пап, не волнуйся. Он… он не плохой. Он просто одинокий. Как я раньше. Сукуна внутри замер. Юджи почувствовал смутный отголосок чего-то — не памяти, а ощущения. Тоски. Следующее видео было датировано несколькими месяцами позже. Лаборатория превратилась в нечто среднее между кабинетом и крепостью. Дзин, теперь свободный от ремней, демонстрировал на экране сложные энергетические схемы, которые выписывал в воздухе пальцем. «— Он учит меня, папа! — глаза Дзина горели. — Не как зверя, а как… наставника. Говорит, это знание из глубин времен. Проект в восторге. Но… — он понизил голос, — …но он также говорит, чтобы я готовился. Что за нами наблюдают те, кто боится нашего союза». Последнее видео в этой папке было обрезано, с дрожащей камерой. Крики. Сирены. Голос Васукэ, хриплый от ужаса: «Они внутри! «Коготь»! Дзин, беги! Активируй протокол изоляции для Юджи! Я задержу их!» В кадр на секунду попала фигура в темном плаще с эмблемой полумесяца, обвитого шипами. Затем экран погас. Юджи вытер ладонью лицо. В его груди клокотало. Не только его гнев. Гнев Сукуны был темной, бурлящей магмой, смешивающейся с его собственной болью. — Ты… ты был с моим отцом? — прошептал он. Молчание. Длинное, тягучее. Да. Но не так, как с тобой. С ним это был… договор. Взаимовыгодный симбиоз. Он был силен духом, но не телом. Я давал силу, он — якорь в реальности. Он называл меня хранителем. А я… — пауза, — …я называл его другом. Его смерть была дырой. Когда я пробудился в тебе, ребенке, я был ослаблен, разъярен, потерян и напуган. Мои воспоминания о конце были стерты. Не естественно. Кто-то сделал это. Кто-то, кто знает, как ранить таких, как мы. Впервые Сукуна говорил не как всесильный Король, а как раненое существо. Это откровение было страшнее любой ярости. — Значит, «Коготь» не просто фанатики — заключил Юджи, листая дальше. Он нашел файл с пометкой Ваджима. Финальный отчет. Причины возгорания .Официальная версия — утечка газа. Но приложенные фотографии со спутника, сделанные дедом, показывали тепловые вспышки в нескольких точках города до основного пожара. Точечные, мощные. Как удары оружия. — Они устроили охоту. На отца. На тебя. А дед… дед пытался нас спасти, притворяясь, что лечит меня от безумия. —И он преуспел — горько усмехнулся Сукуна. — На десять лет я уснул, а ты поверил, что я болезнь. Это была лучшая маскировка. Внезапно на экране ноутбука всплыло окно чата. Никнейм: WASUKE_GHOST. Сообщение: «Юджи. Если ты это читаешь, значит, жив. И он с тобой. Не верь Аяне до конца. В проекте есть фракция, которая видит в нас лишь оружие. Ищи «Садовника». Он знает правду о «Когте» и о том, кто стер память твоей тени. Координаты: книжный магазин «Забвение», район Синдзюку. Будь осторожен. За тобой уже идут». Сообщение самоуничтожилось через три секунды. — Дедушка? — ахнул Юджи. Но нет, Васукэ погиб в том же пожаре. Значит, кто-то другой. Союзник. ________ В этот момент в дверь квартиры постучали. Не грубо, но настойчиво. Юджи насторожился, почувствовав, как Сукуна внутри мгновенно сжимается в готовой к бою пружине. — Итадори? Это я, Сасаки. Открой, пожалуйста. Я одна. Голос звучал искренне испуганно. Юджи подошел к глазку. В полумраке коридора стояла Сасаки, кутаясь в куртку. Она оглядывалась по сторонам. За ней никого не было. «Ловушка», — немедленно прошипел Сукуна. — Не факт, — ответил Юджи мысленно. Он колебался. Но в ее позе, в дрожи голоса было что-то настоящее. Не та расчетливая жесткость Аяны. Он медленно открыл дверь, оставив цепочку. Сасаки взглянула на него, и ее глаза наполнились слезами. — Юджи… Боже, прости меня. Прости нас. Мы… мы предали тебя. Мы испугались. Испугались того, что ты стал, и… и просто сдали тебя той женщине, как проблему. — Она всхлипнула. — Игучи… он в ужасе. Он наговорил полиции кучу всего, теперь это в новостях. Он не спит, ему кажется, что ты за ним придешь. Я… я не знаю, что делать. Но я знаю, что бросила друга в беде. И я не могу с этим жить. Юджи смотрел на нее. Его сердце, часть, которая все еще была просто студентом Юджи, сжалось от боли. Но другая часть — та, что была сплавлена с Сукуной, — холодно анализировала. Искренность? Возможно. Но также и идеальная приманка. — Зачем ты пришла, Сасаки? — спросил он тихо, не открывая цепочку. — Чтобы помочь. Я… я видела, как ты смотрел на Аяну. Ты ей не веришь. И я теперь тоже. У меня есть информация. После того как вы уехали в Ваджиму, к Игучи приходили люди. Не из полиции. Спросили про тебя, про «вспышки гнева», про историю болезни. Они показали ему фото обгоревших тел в Ваджиме. Сказали, что это дело твоих рук. Что ты неконтролируем. Они дали ему вот это. Она сунула руку в карман и протянула через щель в двери маленький, похожий на жучка, транспондер. — Сказали, прикрепить к твоим вещам, если увижу. Это «Коготь Полной Луны», Юджи. Они хотят тебя найти. Юджи взял устройство. Оно было холодным и безжизненным. — И почему ты принесла это мне? — Потому что я видела и этих людей, и Аяну. И мне кажется, они не сильно отличаются. Все хотят тебя использовать. А ты… — ее голос сорвался, — …ты в аудитории тогда, когда всё началось… ты выглядел не злым. Ты выглядел потерянным. Как и сейчас. В ее словах не было лжи. Юджи это чувствовал. Сукуна внутри бушевал, требуя закрыть дверь, но Юджи сделал иначе. Он снял цепочку. — Заходи. Быстро. Как только дверь закрылась, а Сасаки, дрожа, присела на стул, Юджи раздавил транспондер в кулаке. Из него брызнули искры и резкий запах горелого. — Ты в опасности, просто придя сюда, — сказал он. — Я знаю, — она кивнула. — Но я должна была это сделать. Что ты будешь делать теперь? Юджи посмотрел на экран ноутбука, на координаты книжного магазина «Забвение». Он посмотрел на испуганное, но решительное лицо Сасаки. И почувствовал тихое, леденящее одобрение Сукуны. «Она сделала выбор. Рискнула. Возможно, в ней есть крупица той чести, которой не хватило другим». — Я ухожу, — сказал Юджи. — Ищу человека, который знает правду. — Я могу помочь! — вырвалось у Сасаки. — У меня есть машина. Я могу отвезти тебя куда угодно. Следить, не следят ли за нами. Юджи снова взвесил риски. Довериться — значит подвергнуть ее опасности. Оттолкнуть — потерять, возможно, единственную нить к своему старому, человеческому миру, которая еще не порвана. — Хорошо, — он выдохнул. — Но с одним условием. Ты везешь меня и ждешь в машине. Если что-то пойдет не так — ты уезжаешь. И забываешь меня. Навсегда. Договорились? Сасаки, побледнев, но твердо, кивнула. Через десять минут они выскользнули через черный ход, который нашел Юджи, используя интуицию, подсказанную Сукуной. Старая Honda Сасаки завелась с первого раза. Когда они выехали на пустынную ночную улицу, Юджи, глядя в боковое зеркало, увидел, как к подъезду его бывшего убежиша подъезжают два черных внедорожника. Из них вышли люди в одинаковой форме без опознавательных знаков. Солдаты Проекта. Он отвернулся. Мосты были сожжены. Впереди лежал лишь город-лабиринт, полный теней прошлого и стали настоящего. Но теперь у него была цель: «Садовник». И призрачная надежда раскопать корень зла, которое отняло у него отца и пыталось украсть его собственную душу. Рядом с ним, за рулем, тихо плакала от страха и решимости девушка, которая решила вернуть долг дружбы. А в его груди, в унисон с собственным сердцем, билось древнее, яростное, раненое сердце Короля, жаждавшее не просто мести, но и исцеления правдой. Их путь только начинался. _______ Ночной Синдзюку был другим городом. Неоновый поток вывеск сливался в ядовитое молоко, а тени между небоскребами казались глубже, гуще. Honda Сасаки лавировала в этом потоке, словно маленькая, напуганная рыбка. Юджи молчал, уставившись в окно, его пальцы все еще сжимали черный ключ. Ощущение было странным: острота, которую давал Сукуна, позволяла ему видеть не просто людей, а их эмоциональные шлейфы — усталость, похмельную радость, подспудную тревогу. Мир стал прозрачнее и от этого — опаснее. За тобой следят, — беззвучно сообщил Сукуна. — Не машина. Пеший. Двое. На расстоянии. Профессионалы. Не «Коготь» — их почерк грубее. Проект Аяны. — Откуда знаешь? «Ощущаю их взгляды. Как иглы. Они не хотят убивать. Хотят вернуть. Как потерянную овцу в загон». Юджи не обернулся. Он мысленно набросал план. — Сасаки, на следующем повороте резко притормози у бордюра, как будто пропускаешь пешехода, и сразу же снова газуй. — Ч-что? Хорошо… Она так и сделала. В зеркало заднего вида Юджи увидел, как две фигуры в темном, шедшие за ними через толпу, на мгновение споткнулись, столкнувшись с внезапно остановившимся потоком людей. Несколько секунд замешательства. Этого хватило. — Теперь поворачивай здесь, в переулок. И глуши двигатель. Машина нырнула в узкую, плохо освещенную щель между зданиями. Сасаки выключила фары. Они сидели в темноте, слушая, как за стеной гудит проспект. Через минуту мимо входа в переулок прошли те двое, их головы поворачивались, сканируя толпу. — Боже… — выдохнула Сасаки. — Дойдем пешком — решил Юджи. — Машину здесь оставим. Книжный магазин «Забвение» оказался не магазином, а входом в подвал между антикварной лавкой и закрытым баром. Вывеска была настолько старой и выцветшей, что ее едва можно было разобрать. Спуск по скрипучим ступеням вел в царство пыли, запаха старой бумаги и зелени. Это было первое, что поразило Юджи. Стеллажи, ломящиеся от книг, были оплетены живым плющом, а с потолка свисали папоротники. В центре помещения стоял огромный дубовый стол, заваленный горшками с небольшими, странными растениями, которые светились мягким бирюзовым светом. За столом, спиной к ним, сидел человек и поливал один из горшков из маленькой лейки. На нем был простой рабочий халат, запачканный землей. — Закройте дверь, пожалуйста, — сказал он спокойным, глуховатым голосом, не оборачиваясь. — Сквозняк вреден для «лунных снов». Юджи закрыл дверь. Человек обернулся. Это был пожилой мужчина с лицом, изрезанным морщинами, но с невероятно живыми, светло-серыми глазами, в которых отражался тот же бирюзовый свет. Он внимательно посмотрел на Юджи, потом на Сасаки, и его взгляд смягчился. — Итадори Юджи и гостья. Добро пожаловать в мой сад. Меня зовут Харуто. Некогда — садовник при особняке Итадори. А теперь — просто старик, который выращивает книги и воспоминания. — Мой дед прислал меня — начал Юджи, не тратя времени. — WASUKE_GHOST, знаю — кивнул Харуто. Он отложил лейку и жестом пригласил их сесть на потертые диваны среди стеллажей. — Это наш протокол на случай крайней опасности. Значит, Васукэ-сама считает, что час пробил. Или считал тогда, когда создавал это сообщение-призрак. Расскажите, что вы уже знаете. Юджи кратко изложил суть: лаборатория отца, пожар, «Коготь Полной Луны», Проект Аяны, стертая память Сукуны. Харуто слушал, не перебивая, лишь иногда касаясь листка одного из светящихся растений, будто черпая в нем спокойствие. — Ваш дед был не просто агентом Проекта — начал Харуто, когда Юджи закончил. — Он был его совестью. А ваш отец, Дзин… он был надеждой. Первым человеком, который не боролся со своей сущностью, а нашел с ней гармонию. Это пугало многих. И не только фанатиков из «Когтя». Он встал и подошел к одному из стеллажей, выдвинул потайную панель и достал толстый альбом. — «Коготь Полной Луны» — лишь видимая часть айсберга. Их финансирует, вооружает и направляет куда более могущественная группа. Мы называем их «Совет Старейшин». Это не маги или ученые. Это бюрократы. Чиновники от сверхъестественного. Их цель — стабильность. Любой ценой. Симбиозы, особенно такие мощные и неконтролируемые, как ваш, — угроза их тщательно выстроенному миропорядку, где всё должно иметь ярлык, досье и предсказуемость. Отец ваш был ошибкой системы. Его нужно было стереть. Но просто убить носителя было недостаточно. Нужно было уничтожить и саму сущность. Харуто открыл альбом. На фотографиях были люди в строгих костюмах на фоне правительственных зданий, смешанные со снимками древних ритуалов и технологических установок. — Они наняли «Коготь» как ударную силу. Но главное орудие было иным. У Совета есть доступ к артефактам. Один из них — «Зеркало Забвения Химико». Оно может не стереть память, а вырезать из душевной ткани конкретные узлы боли, привязанности, якоря. Они использовали его на вашем отце в тот роковой день. Не на нем самом — на его связи с сущностью. Чтобы ослабить ее, сделать уязвимой для физического уничтожения. Это сработало, но не до конца. Часть сущности, ее ядро, успело перепрыгнуть на ближайшего подходящего носителя. На вас, младенеца. А Зеркало, будучи направленным на уже умирающую связь, дало обратную волну. Оно стерло у сущности память о последних часах, о самой смерти Дзина, оставив лишь смутную ярость и боль. Это была не цель, но побочный эффект. Юджи почувствовал, как внутри него вздымается буря. Не его ярость. Ярость Сукуны была слепой, всесокрушающей. «Зеркало… Они украли у меня его последние мгновения! Его лицо! Его слова!» — рев духа отдавался в костях Юджи. — Успокойся, — мысленно приказал Юджи, впервые ощущая, как его собственная воля накладывается на шторм Сукуны, как плотина. — Мы найдем это зеркало. Мы вернем твою память. _______ Сукуна стих, но это было опасное, зловещее молчание. Харуто наблюдал за внутренней борьбой Юджи, его мудрые глаза видели больше, чем показывало лицо юноши. — Ваш союз крепок, — заметил он. — Крепче, чем у отца. Потому что он рожден не из договора, а из любви. Детской, чистой, переросшей во что-то большее. Это и сила, и слабость. Совет боится именно этого. Рациональным оружием можно управлять. Оружием, у которого есть сердце, им можно только воспользоваться, а потом уничтожить. — Что мне делать? — спросил Юджи, и в его голосе прозвучала усталость. — Вам нужно найти «Зеркало Химико». Оно — ключ. К памяти вашей тени. И, возможно, к доказательствам вины Совета. Без него — ваши слова против слов могущественных людей. С ним ,вы сможете показать миру, что они творят. Но оно спрятано. И охраняется. — Где? — В самом сердце системы. В подземном хранилище Национального института парапсихологических исследований. Того самого, на базе которого и был создан Проект Аяны. Ирония, да? — Харуто горько усмехнулся. — Аяна, сама того не зная, работает на тех, кто в итоге признает и ее расходным материалом. Она верит в науку, в контроль. Совет верит только в власть. Внезапно светящиеся растения на столе замигали тревожным красным светом. Харуто нахмурился. — Тревога. Кто-то нарушил периметр. Не те, кто следил за вами. Другие. Агрессивнее. — «Коготь», — беззвучно произнес Сукуна. — Я чувствую их ненависть. Она… вкусная. В ту же секунду дверь в подвал с грохотом вылетела с петель. На пороге стояли трое в темных, похожих на монашеские, робах с вышитым серебром полумесяцем. Их лица были скрыты капюшонами, но в руках они держали не оружие, а странные, изогнутые кинжалы, лезвия которых мерцали тем же светом, что и «лунные сны» Харуто. — Ересь, — проскрипел один из них, указывая кинжалом на Юджи. — Скверна, пожирающая души. Ты не уйдешь из этого сада греха. Сасаки вскрикнула, отпрянув за стеллаж. Харуто вздохнул. — Я так долго прятал это место. Жаль. Он хлопнул в ладоши. Стеллажи с книгами вдруг зашевелились. Плющ на них ожил, превратившись в щупальца, и с хрустом обвил ноги первого нападавшего. «Лунные сны» выпустили в воздух облако бирюзовой пыльцы. Второй охотник, вдохнув ее, закашлялся, его движения стали замедленными, будто он двигался под водой. — Бегите, дети, — сказал Харуто спокойно, беря в руки тяжелый, похожий на лопату, посох. — Через задний ход. Он ведет в канализационный коллектор. Идите на север. Я задержу их. Третий охотник, игнорируя растения, бросился на Юджи. Его кинжал описывал в воздухе сложную траекторию, и Юджи почувствовал, как лезвие жаждет не плоти, а самой его духовной субстанции. — Меняемся! — прокричал Сукуна, и на этот раз Юджи не сопротивлялся. Контроль перешел плавно, почти естественно. Рука Юджи сама взметнулась, и между пальцами вспыхнул клинок из багровой энергии — не материальный, но режущий саму реальность. Он парировал удар кинжала. Звук был подобен звону разбитого стекла. — Ты… ты отпустил его! Ты стал сосудом без воли! — закричал охотник. — Нет — ответил голосом Юджи Сукуна, и в нем звучало странное единство. — Я стал мостом. И через этот мост проходит воля Короля. Клинок из энергии рассек кинжал, а затем — грудь охотника. Тот не истек кровью. Он просто рассыпался, как пепел, с тихим вздохом. Харуто, оглушив своего противника посохом, смотрел на эту сцену с грустью и пониманием. — Так и есть. Слияние. Быстрее, чем у отца. Бегите же! Юджи схватил за руку ошеломленную Сасаки и потянул к потайной двери за столом, которую указал Харуто. Перед тем как нырнуть в темный тоннель, он обернулся. Старый садовник стоял, опираясь на посох, перед двумя оставшимися охотниками, его фигура в свете мигающих растений казалась внезапно огромной и непоколебимой. — Спасибо, — крикнул ему Юджи. — Найди Зеркало, Юджи, — ответил Харуто, не оборачиваясь. — Верни себе прошлое. И… позаботься о своем друге. Он страдал дольше всех. Дверь захлопнулась. Они бежали по сырому, темному тоннелю, слыша за спиной приглушенные звуки борьбы. Сасаки тяжело дышала, но не отставала. — Твой друг… — наконец выдохнула она, когда звуки стихли. — Он… он в порядке? — Сукуна? — Юджи покачал головой, чувствуя внутри холодную, сосредоточенную ярость, теперь направленную на четкую цель. — Нет. Он в ярости. Но теперь он знает, на кого. И это… лучше, чем не знать. Он посмотрел на Сасаки, ее лицо в слабом свете его телефона было бледным, но решительным. — Ты можешь уйти, Сасаки. Сейчас. Это станет только страшнее. Она качнула головой, вытирая грязную щеку. — Нет. Я уже сделала выбор. В тот раз я убежала. Больше — нет. Кроме того… — она попыталась улыбнуться, — …кто еще будет водить для тебя машину? Юджи слабо улыбнулся в ответ. Впереди был лабиринт коллекторов, за ним — враждебный город, могущественные враги и почти невозможная цель. Но впервые за долгое время у него было нечто большее, чем просто инстинкт выживания. У него была миссия. И два союзника: один — снаружи, хрупкий и верный. Другой — внутри, яростный и раненый. Им предстояло найти Зеркало, украденное прошлое и, возможно, способ сразить тех, кто считал себя хозяевами человеческих и нечеловеческих судеб. Путь во тьму только начинался, но теперь у них был компас. _____ Канализационный коллектор был царством вечной ночи, сырости и гулкого эха капающей воды. Воздух висел тяжелым, насыщенным запахами тлена и металла. Юджи вел, освещая путь экраном телефона, чувствуя, как Сукуна внутри него беззвучно сканирует окружение, отмечая каждый всплеск жизни — крыс, насекомых, плесень. Его восприятие стало их радаром. «Держись севернее — направлял внутренний голос. — Здесь чувствуется слабый поток. Техногенный. Ведет к вентиляционным шахтам под городом». Сасаки шла за ним, стараясь не поскользнуться на склизком полу. Её дыхание было частым, но ровным. Страх сменился сосредоточенностью. — Юджи… этот «Совет Старейшин»… Они что, правда везде? — Кажется, что да — ответил он, перелезая через перегородку из ржавых труб. — Они как корни старого дерева. Не видишь, пока не начнешь копать. А когда докопаешься — уже слишком поздно. —Они боятся — внезапно произнес Сукуна, и в его тоне была не только ненависть, но и нечто вроде… удовлетворения. — Их система построена на страхе других. А теперь они сами боятся. Нас. Это хорошее чувство. Через час блужданий они наткнулись на запертую решетку. За ней виднелся более широкий, технический тоннель с яркими лампами и вентиляционными трубами. На решетке висела табличка: «Служебный вход. Институт парапсихологических исследований. Уровень доступа: 5-Г». — Попали, — прошептал Юджи. Замок был электронным. Он посмотрел на свои руки. Давай — Сукуна словно потирал руки в предвкушении. — Я покажу тебе, как резать не только плоть, но и данные. Юджи сконцентрировался. Он не отпускал контроль, а скорее… позволил силе Сукуны течь через себя, как через проводник. Его пальцы коснулись панели замка. Багровые, почти невидимые глазу, нити энергии впились в микросхемы. Раздался тихий треск, и красный индикатор сменился на зеленый. Решетка со скрипом отъехала в сторону. Технический тоннель был стерилен и пуст. Гул машинного зала доносился откуда-то сверху. Они двигались, прижимаясь к стенам, минуя камеры наблюдения — Юджи чувствовал их слепые зоны, интуитивно подсказанные Сукуной. —Зеркало… — мысли Сукуны были похожи на навязчивый гул. — Оно будет в самом охраняемом месте. Там, где вибрации реальности самые тонкие. Ищи помеху, тишину среди шума. Они поднялись по лестнице на уровень выше и оказались в служебном коридоре, больше похожем на больничный. Белые стены, люминесцентные лампы, двери с номерами. Юджи заглянул в одно из окон. Внутри, за стеклом, в кресле с датчиками на голове сидел подросток. Его глаза были пусты, а по монитору бежали волны аномальной активности. Рядом, в соседней комнате, женщина в халате что-то записывала в планшет, равнодушно поглядывая на подопытного. — Лаборатории — с отвращением прошипела Сасаки. — Они и здесь это делают. — Это не лаборатория — тихо сказал Юджи, чувствуя холод внутри. — Это конвейер. Они изучают, как лучше контролировать таких, как я. Или как уничтожать. Им повезло: в конце коридора висела схема комплекса. Хранилище артефактов находилось на самом нижнем, подвальном уровне, Б-3. Доступ — только через центральный лифт с биометрикой. Или… через систему кондиционирования. Пока они пробирались по вентиляционной шахте, Юджи почувствовал нечто новое. Головокружение. Слабость в коленях. Как будто его собственная энергия высасывалась. — Что… что происходит? — он прислонился к стенке шахты. —Это место — ответил Сукуна, и его голос звучал приглушенно, дальше. — Оно пропитано подавляющими полями. Для таких, как я. Для нас. Они не могут полностью заблокировать меня, но могут ослабить связь. Сделать тебя тяжелее. Как будто тащишь на себе другого человека. Это было пугающее откровение. Их сила, их единство имело ахиллесову пяту. Пространство, где Сукуна не мог быть полноправным хозяином. — Держись — прошептал Юджи, обращаясь внутрь себя. — Мы почти там. Наконец, они спустились в шахту, ведущую прямо в хранилище. Через решетку вентиляции был виден огромный зал, заполненный стеллажами с прозрачными кубами. Внутри них плавали, лежали или висели самые разные предметы — от древних свитков до высокотехнологичных устройств. В центре зала, на отдельном постаменте под стеклянным колпаком, стояло оно. Зеркало Химико. Оно было невелико, овальной формы, в оправе из черненого дерева, инкрустированной перламутром. Его поверхность не отражала свет ламп — она казалась куском ночного неба, усеянным мерцающими, далекими звездами. Даже через стекло и подавляющие поля от него веяло тишиной. Не пустотой, а глубокой, всепоглощающей тишиной, в которой тонули крики и шепоты. В зале патрулировали двое охранников в особой форме, с устройствами на поясах, которые, как догадался Юджи, и создавали эти поля. Их движения были синхронными, безжизненными. — Не люди — мгновенно определил Сукуна. — Големы. Запрограммированные тени. Умнее обычной техники. Не поддадутся на простой взлом. Нужен был план. И здесь вмешалась Сасаки. — Я могу отвлечь их — тихо сказала она, указывая на панель управления системой вентиляции, торчавшую из стены неподалеку от их решетки. — Если создать перепад давления, сработает аварийная сигнализация в соседнем секторе. Протокол, наверное, предписывает им проверить. — Это опасно. Они могут тебя обнаружить. — А ты сможешь в одиночку справиться с ними, пока они здесь? — прямо спросила она. Юджи посмотрел на ее решительное лицо и сдался. Она была права. — Ладно. Дай нам тридцать секунд после сигнала. Потом прячься. Не лезь в драку. Он тихо снял решетку. Сасаки кивнула, и её пальцы замерли над панелью. Юджи приготовился к прыжку, чувствуя, как Сукуна внутри него, несмотря на подавление, собирается в тугой, смертоносный клубок. Раздался резкий, пронзительный вой сирены где-то справа. Красный свет замигал. Големы-охранники замерли на мгновение, их головы повернулись к источнику звука. Затем, не меняя выражения, они быстрым шагом направились к выходу. — Сейчас! — мысленно крикнул Юджи себе и прыгнул вниз. Приземлившись с почти кошачьей грацией, которую давал Сукуна, он рванул к постаменту. Его пальцы обхватили стеклянный колпак. Энергия багровым молотом ударила по замкам. Стекло треснуло с тихим звоном и рассыпалось осколками. Он протянул руку к Зеркалу. В момент, когда его пальцы должны были коснуться холодной деревянной оправы, мир пропал. Воспоминание-вспышка. Он был не собой. Он был Сукуной. Настоящим, в своем древнем теле. Он стоял на коленях среди обгоревших руин, держа на руках человека в белом кимоно, залитом алым. Дзин. Его Дзин. Глаза отца Юджи были тусклыми, но в них горела не боль, а ужасающая нежность. «Прости… — шептал Дзин, и кровь вытекала у него из уголка рта. — Они… вырезали нашу связь… Зеркалом… Не помни боли… помни… меня…» Рука Дзина дрожа поднялась, коснулась щеки Сукуны. «Найди… его… моего… мальчика… защити… иначе…» Взор Дзина угас. А в следующее мгновение в Сукуну ударила волна чистой, белой энергии из рук человека в костюме, стоящего поодаль с тем самым зеркалом в руках. Не физическая боль. Боль потери. И стирание. Как ластик, проходящий по мокрой картине. Последний взгляд Дзина, его последнее слово — всё расплылось, превратилось в смутное пятно ярости и тоски. Конец воспоминания. Юджи очнулся, стоя на коленях перед постаментом. По его лицу текли слезы. Не его. Слезы Сукуны. Он сжимал Зеркало в руках, и оно было ледяным. —Они… они заставили меня забыть его лицо… — голос в его голове был сломанным, детским. — Они украли его у меня… — Сукуна… — Юджи прижал Зеркало к груди, чувствуя, как боль древнего духа жжет его изнутри. — Мы вернули его. Частично. Мы вспомним всё. В этот момент свет в зале сменился на аварийный. Сирена завыла прямо над ними. Дверь в хранилище с шипением открылась. На пороге стояли не големы. Стояла Аяна Танака в сопровождении четырех бойцов в усовершенствованной экипировке. В её руках был не планшет, а компактный излучатель. — Очень впечатляюще, Итадори, — сказала она, и в её голосе не было ни злости, ни разочарования. Только холодная констатация. — Вы прошли дальше, чем я ожидала. Но игра окончена. Отдайте Зеркало. Оно не принадлежит вам. Сасаки, спрятавшаяся за стеллажом, замерла. Юджи медленно поднялся на ноги. Слезы высохли. Внутри него бушевала уже не боль, а та самая холодная, королевская ярость, которая объединила их в единое целое. Он посмотрел на Зеркало, а затем на Аяну. — Оно принадлежит нам больше, чем вам. Оно украло наше прошлое. И теперь… — он повернул зеркало, чтобы его поверхность была направлена не на себя, а на них — оно, наверное, может и показать кое-что интересное. Например, истинные лица тех, кто стоит за вами, доктор. Аяна впервые показала эмоцию — легкое, почти незаметное сужение глаз. — Не делайте глупостей. Вы не знаете, как им пользоваться. Вы только навредите себе. — Мы уже научены — ответил Юджи голосом, в котором сплетались его тембр и низкий рокот Сукуны. — Нас уже однажды предали те, кто обещал защиту. Он сделал шаг вперед. Бойцы Аяны подняли оружие. В воздухе запахло кровью и сталью. Юджи чувствовал, как подавляющие поля давят на него, но теперь, с Зеркалом в руках, с только что обретенной памятью о предательстве, эта тяжесть лишь подпитывала его решимость. Сукуна внутри не рвался наружу. Он был тут, в каждом мускуле, в каждом вздохе, идеально синхронизированный. —Они думают, что мы разделены — прошептал Сукуна, и это было похоже на обещание. — Покажем им, насколько они ошибаются. Юджи улыбнулся. Это была не добрая улыбка Итадори. И не зловещая усмешка Сукуны. Это было нечто новое. Уверенность дуэта, готового сражаться за то, что принадлежит им по праву — за память, за правду, за будущее, которое они построят сами, а не по чужому чертежу. Бой был неизбежен. И на этот раз они отступать не собирались. _____ Аварийный свет окрашивал зал хранилища в кроваво-красные тона. Сирена выла, заглушая всё, кроме звона в ушах от адреналина. Юджи стоял, держа в руках Зеркало Химико, чувствуя его ледяную тяжесть и странную, притягивающую пустоту. «Не смотри в него, не направляй на себя, — тут же предупредил Сукуна, его голос был резок, но собран. — Оно жаждет завершить свою работу. Но оно… обоюдоострое. Они этого не знают. Или знают, но рискуют». Аяна не двигалась с порога, ее лицо в пульсирующем свете казалось маской из белого камня. Четверо ее бойцов образовали полукруг, их странное оружие — нечто среднее между винтовкой и излучателем — было направлено на Юджи. Он чувствовал их прицелы как холодные точки на своей коже. — Последний шанс, Итадори, — голос Аяны прорезал вой сирены. — Положите артефакт. Вы не понимаете, что держите. Это не инструмент для мести. Это скальпель для души. Вы можете вырезать не только память… но и саму личность. Свою. Его. Она кивнула в сторону его груди, туда, где жил Сукуна. — Она боится — мысленно прошептал Юджи. — Боится, что мы узнаем, как им пользоваться. — Или боится, что мы покажем миру, что натворили они — добавил Сукуна. Юджи медленно поднял Зеркало, повернув его отражающей поверхностью к Аяне и ее отряду. — Вы сказали, я не умею. Может, и так. Но он, — он ткнул пальцем себе в грудь— он помнит боль от этого «скальпеля». И боль — лучший учитель. В тот миг, когда его взгляд скользнул по краю зеркальной поверхности, он уловил не отражение зала, а мелькнувшие тени: искаженные лица в панике, падающие фигуры, будто Зеркало показывало не настоящее, а возможное будущее — будущее, сотканное из страха тех, на кого оно направлено. Боец справа от Аяны, молодой парень с напряженным лицом, не выдержал. Его палец на курке дрогнул. Раздался не выстрел, а сдавленный хлопок, и сгусток сжатого воздуха, невидимый, но ощутимый, рванулся к Юджи. Юджи даже не подумал уклониться. Его тело среагировало само — плавный шаг в сторону, как в замедленной съемке. Воздушная волна пролетела мимо, с грохотом разнеся стеллаж с артефактами позади. В то же время его свободная рука описала в воздухе дугу. По мановению пальцев багровые, как раскаленные угли, следы остались в воздухе, сложившись в простой, но смертоносный иероглиф — «Рассечение». —Используй то, что они дали, — мысленно прошептал Сукуна. — Их страх. Их сомнения. Зеркало — не оружие. Оно — усилитель. Иероглиф вспыхнул и рикошетом полетел к стрелявшему бойцу. Тот попытался увернуться, но энергетический клинок, казалось, следовал за его паникой. Он чиркнул по броне на плече, и та не раскололась, а исчезла, испарилась, оставив после себя гладкую, будто отполированную кожу. Боец вскрикнул от шока, хватаясь за неповрежденное, но обнаженное плечо. — Он режет не плоть, а связи! — крикнула Аяна, и в ее голосе впервые прозвучала команда. — Тактику «Тишина»! Подавить сущность! Остальные трое бойцов синхронно ударили кулаками по устройствам на своих поясах. Волна густого, беззвучного давления накатила на Юджи. На этот раз эффект был в разы сильнее. Он почувствовал, будто его окунули в жидкий бетон. Дыхание перехватило. Связь с Сукуной не порвалась, но стала тонкой, хрупкой нитью, которую вот-вот перережут. —Ю…джи… — голос Сукуны доносился, как из-под толщи воды. — Не… сопротивляйся полю… проведи его… через Зеркало… Это была безумная идея. Но выбора не было. Юджи, стиснув зубы, из последних сил поднял Зеркало Химико и направил его не на врагов, а на себя. Вернее, на пространство перед собой, на ту давящую волну «Тишины». Ледяная поверхность Зеркала впитала давление, как губка. На мгновение воцарилась абсолютная тишина — даже сирена словно заглохла. А затем Зеркало выдохнуло. Не волну, а… образ. Призрачное, размытое отражение самого Юджи, но с глазами, полными бездонной, древней печали Сукуны. Это отражение шагнуло из стекла и прошло сквозь Юджи, не задев его. И случилось необъяснимое. Волна «Тишины», встретившись с этим фантомом, не рассеялась, а отзеркалилась. Она развернулась и ударила обратно, по излучателям бойцов Аяны. Приборы на их поясах затрещали, задымились и погасли. Поле подавления пало. Сукуна внутри Юджи вздохнул с облегчением, и его присутствие снова наполнило каждую клетку живительной, яростной силой. — Спасибо — мысленно сказал Юджи, чувствуя странную теплоту от артефакта в руках. Он начинал понимать. Зеркало не стирало и не резало. Оно отделяло. Отделяло эмоции от фактов, страхи от решений, внешнее давление — от внутренней воли. Им можно было защищаться, отражая атаки обратно к источнику. Аяна смотрела на вышедшие из строя устройства, и на ее лице мелькнуло нечто помимо холодного расчета — чистое, неподдельное изумление. — Импринтинг… — прошептала она. — Артефакт признал в вас пару… Он адаптируется под вашу связь. Это была ее ошибка. Миг замешательства. Юджи этим воспользовался. Он не стал атаковать. Он повернулся и рванул к тому месту, где за стеллажом пряталась Сасаки. — Бежим! — крикнул он, хватая ее за руку. Они метнулись к противоположному выходу из зала — служебному лифту, который, судя по схеме, вел прямо в гаражный комплекс. Аяна опомнилась. — Не дать уйти! Алый протокол! Но ее бойцы были дезориентированы потерей своего главного козыря. Один все еще приходил в себя после «рассечения» своей брони. Выигранных секунд хватило. Юджи с силой, умноженной вдесятеро, вырвал дверь лифта. За ней зияла темная шахта и виднелись тросы. — Доверишься? — быстро спросил он Сасаки. Она, бледная, но с горящими глазами, лишь кивнула. Юджи обхватил ее за талию, прижал Зеркало к груди и шагнул в пустоту. Они не падали. Они скользили по тросу, как по перилам, багровая аура Сукуны смягчая трение и скорость. В ушах свистел ветер. Внизу, в слабом свете, виднелась площадка. — Юджи! — вдруг крикнула Сасаки, указывая вверх. Он поднял голову. По стене шахты, невероятно быстро, почти как пауки, спускались двое новых преследователей. Но это были не бойцы Аяны. Их одежда была темной, бесформенной, а лица скрывали маски с призмами вместо глаз. «Коготь Полной Луны». Они пришли забрать свою добычу. —Они чувствуют Зеркало — прошипел Сукуна. — Оно для них — священная реликвия, которую осквернили. Площадка была огромным, полупустым подземным паркингом. Они приземлились, и Юджи тут же потянул Сасаки за собой, к рядам пыльных, старых служебных фургонов. Вдали виднелся выход на рампу, ведущую на улицу. — Почти… — начала Сасаки, но тут из-за угла выехал и перегородил путь черный внедорожник без номеров. Из него вышли те двое из «Когтя». — Скверна — раздался механический, искаженный голос из-под маски. — Отдай Зеркало Безмолвия. Его место — в святилище, а не в оскверненных руках двойного урода. Юджи почувствовал, как ярость Сукуны закипает, но теперь он умел ее направлять. — Вы называете меня уродом? — он усмехнулся, и в его смехе звучали два голоса. — Вы, кто режет души по приказу старых трусов в костюмах? Кто сжег моего отца? Зеркало теперь мое. Оно вернуло мне то, что вы украли. И если вы хотите его… — он снова поднял артефакт, на этот раз чувствуя, как его собственная воля и воля Сукуны сливаются в единый импульс — попробуйте взять. Посмотрим, что оно покажет вам. Он не стал направлять Зеркало на них. Он направил его на пространство между ними. И вложил в него не желание стереть, а желание… показать. Показать истинную суть. Поверхность Зеркала дрогнула, и вместо отражения парковки в нем поплыли образы. Не прошлое, а настоящее, но очищенное от лжи. Юджи увидел лица под масками. Не искаженные фанатизмом, а испуганные, молодые. Он увидел их мысли — не ненависть к «скверне», а слепое следование доктрине, страх перед наказанием от своих же командиров, сомнения, которые они глушили молитвами. Он увидел, как их «священная миссия» была лишь инструментом в руках тех же «Старейшин». Охотники из «Когтя» застыли. Они смотрели в Зеркало и видели… себя. Не воинов света, а запутанных, обманутых пешек. Один из них схватился за голову и издал сдавленный стон. Его вера, его главная опора, дала трещину. Это был их шанс. Юджи, не отпуская Зеркала, рванул с Сасаки в сторону, к аварийной лестнице. Никто не стрелял им в спину. Охотники были парализованы открывшейся им правдой. Они вырвались на улицу. Была ночь. Шел холодный, колючий дождь. Они стояли в темном переулке за внушительным зданием Института, дыша навстречу струям воды. — Мы… мы сделали это? — задыхаясь, спросила Сасаки. — Нет, — устало ответил Юджи, глядя на Зеркало, которое теперь казалось просто холодным куском дерева и стекла. — Мы только начали. Они не остановятся. Ни «Коготь», ни Проект, ни Совет. Теперь они знают, что мы можем использовать это. И что мы… — он посмотрел на свою руку, сжатую в кулак — что мы сильнее, когда мы вместе. Он почувствовал внутри тихое, согревающее согласие. Сукуна молчал, но его присутствие было подобно верному мечу на бедре — тяжелому, опасному, но своему. — Куда теперь? — спросила Сасаки, вытирая мокрое лицо. Юджи достал из кармана черный ключ. Он смотрел на него, а затем на Зеркало. — Мы нашли один ключ к прошлому. Теперь нужен ключ к будущему. Нам нужен союзник, который знает систему изнутри, но не сломлен ей. Нам нужен… — он вспомнил последние слова Харуто, — «Садовник» говорил, что в Проекте есть фракция, которая видит в нас оружие. Но должна быть и другая. Те, кто, как мой дед, видел в нас людей. Надо их найти. Он посмотрел на Сасаки. — Ты все еще готова ехать? Она в ответ лишь ткнула его мокрым локтем в бок. — До конца, придурок. Они растворились в ночном Токио, в струях дождя, двое беглецов с украденной памятью в руках и двумя могущественными врагами по пятам.