Восход перекошенных

Ночь в Освальде настала внезапно, темное марево быстро закрыло небо, сменяя красочный алый закат великого города не менее прекрасными и живыми пейзажами ночных улочек и массивных замков. Матери укладывали своих детей спать, пока отцы задерживались на ночных сменах, чтобы обеспечить семью пропитанием хотя бы еще на один месяц. В темном, тускло освещенном луной небе лениво тянулись пушистые облака, перекатываясь в разные формы, напоминающие то ли змею, то ли собаку, а может, все и сразу. В глуши, на краю густых застроек и не менее густых лесов, стоял одинокий, слегка покосившийся от времени дом, на крыльцо которого, не опуская фонаря, вышел владелец. Пожилой ликантроп с пышной шерстью на морде, напоминающей усы, лениво перебирал лапами, смотря на сидящую на ступеньках фигуру. — Ты не собираешься идти спать? — спросил старик у силуэта в федоре. — Нет, старик... Не спится мне, — прозвучал мурлыкающий, теплый голос существа на ступеньке. Не оборачиваясь, тот потянулся вверх, в привычной кошачьей манере, тяжело вздыхая. — С ним все будет в порядке, табакси. Не стоит так волноваться. — Знаю, — ответил кошачий силуэт, поднимаясь на упругие и сильные нижние лапы, оборачиваясь к волку, поправляя фетровую федору у себя на голове. — Я не за него волнуюсь. — Виднелось лицо табакси, немного прикрытое федорой, но все равно был виден спокойный, но в то же время уверенный и довольный взгляд кота. — Понимаю твое волнение, Кот... И я не смогу отговорить тебя, — тяжело вздыхая, сказал ликантроп, разворачиваясь к двери в дом. — Просто береги себя, ночь будет неспокойной для вас обоих. Пушистый силуэт испарился в проходе, а старинная дверь закрылась за ним, оставив кота снова одного. Оборачиваясь к лесу, Табакси поднял взгляд в небо. Он чувствовал... чувствовал странный запах, сравнимый с запахом серы или свежих костей, а также это давящее чувство, будто тысячи глаз наблюдают за ним прямо сейчас. — Ночь будет неспокойной... — прошептал кот, кладя лапу на ручку клинка, висящего на поясе под длинным пальто. — Может, ты и прав, старик... С этими словами табакси соступил с крыльца, вставая на землю. Ярко-зеленая трава жалостно поклонилась под его лапами, а холод от земли повеял вверх, от подушечек до костяшек. Шурша по траве, кот сделал второй легкий шаг, продвигаясь глубже в поле перед домом, всматриваясь в небо, пытаясь высмотреть в мерцающих звёздах того, кто мог бы наблюдать за ним в этот момент. Небо лишь отвечало немым потоком ярких туманностей, закрываемых сгущающимися темными тучами. Встав посредине поля, табакси задержал дыхание в ожидании большего. Его лапа обхватила рукоять клинка, а хвост непроизвольно поджался от ожидания. Но мир отзывался немой тишиной, лишь потоки холодного ветра бились об густой лес впереди. — Все-таки мне правда нужно поспать... — донёсся тихий голос кота, опустившего взгляд и поворачивающегося в сторону дома, чтобы наконец лечь и уснуть. — Это просто паранойя, кот... Иди... — Только табакси сделал шаг к дому, как в небе что-то быстро пронеслось. Это не была птица, это было что-то большее и ужаснее. Что-то, что оставило после себя яркий и неприятный запах, от которого табакси прикрыл нос лапой. Мерзкий, немного сладковатый запах гнили и аммиака. Кот быстро поднял взгляд, когда на его морду упала капля липкой и вязкой жидкости. Но в небе он не увидел ничего, кроме просвечивающихся сквозь облака звёзд и луны, которая, казалось, была огромным глазом в небе. Табакси казалось, что луна медленно увеличивается в размерах, приближаясь к нему, пока он не понял, что это не луна... На огромной скорости в землю прилетел до ужаса исполинских размеров глаз. Кот едва успел отпрыгнуть из места крушения монстра, оставляя за собой копну голубых искр, падая в мягкую траву, неаккуратно перекатываясь и вставая на лапы. Дрожащей лапой нащупав клинок, табакси обнажил его, готовясь к следующим действиям существа. Медленно поднимаясь над землей, за глазом тянулись тонкие нити странной жидкости, а со склеры методично падали прилипшие к ней отметки грязи и камни. Кот, стоящий в паре метров, наблюдал, не имея возможности и двинуться: страх перед неизвестным приковал его к земле, пока сердце бешено колотилось в груди. Поднявшись над землей в паре метров, монстр повернул свой ужасающий зрачок в сторону табакси, как будто всматриваясь в его силуэт, пока тот не почувствовал странные вибрации, едва уловимые в воздухе. Несмотря на свои размеры, глаз быстро полетел в сторону табакси, который по реакции отпрыгнул в сторону, совершая уже более удачный перекат. Существо быстро поднялось в воздух, не останавливаясь, набирало скорость для следующего удара, к которому кот уже был готов. Сжав рукоять клинка, тот приготовился к следующему ходу от противника, который стремительно летел в его сторону. В паре метров от земли перед глазом тут же вспыхнули голубые искры, а сам монстр сделал дугу над землей, поднимаясь вверх, в недоумении пытаясь найти кошачью фигуру, которая стояла в паре метров от места, в которое целился монстр, поправляя свою покосившуюся набок федору. — Эй! Я тут, придурок! — язвительно крикнул тот, махая монстру свободной рукой. Очередная атака глаза не заставила себя долго ждать; сокращая дистанцию с табакси, который уже готовился к очередной, казалось ему, очевидной атаке, в роговице глаза расплылось багровое пятно, после чего залп из очереди густой темной крови полетел в сторону кота. Не ожидая подобной атаки, Табакси нервно отпрыгнул в сторону, видя, как кровь разрывала землю, разбрызгивая капли обжигающей жидкости вокруг. Пока табакси был отвлечён атакой монстра, ему в спину на полной скорости влетел маленький глаз, разлетаясь на ошмётки, толкая того на землю, пока более грозный враг, набирая скорость, летел прямо в лежащую фигуру. Момент! И глаз снова ударился роговицей в землю, сотрясая землю, ощущая острую боль в задней части склеры. Кот выпрыгнул из голубых искр ровно в тот момент, когда глаз приземлился, и вонзил свой клинок в него, пытаясь зацепиться когтями за влажную и скользкую поверхность монстра, покрытую вязкой жидкостью. Но склера не была мягкой и податливой под его когтями, наоборот, она была упругой, как резина, и прогибалась под острыми концами. Соскальзывая с поднимающегося сферического существа, табакси не заметил, как к нему летела еще одна стая маленьких глаз, начинающих по очереди дугами бить по коту, пока тот не ослабил хватку на застрявшем в существе клинке и не скатился вниз, падая на спину, пока Глаз медленно поднимался в небо. Оставшийся безоружным, табакси быстро встал на лапы и хотел уж отпрыгнуть, но в лицо снова прилетел приспешник монстра, разбиваясь на маленькие кровавые кусочки, сбивая того с дрожащих ног. Величественно поднявшись над котом, Глаз снова выпустил очередь кровавых снарядов. Табакси попытался, лежа перекатываясь, уворачиваться от летящих сгустков кипящей крови, но один из них прилетел ему прямо в плечо, от чего кот издал приглушенный крик. Подняв голову, он видел огромное тело в небе, вокруг которого, будто спутники, летали маленькие версии монстра. Кот дрожал. Дрожал сильнее, чем в начале боя, та уверенность пропала с его лица, как только он потерял свое оружие в огромной туше. — Блятство... — прошипел кот, видя, как в него летит очередной рой мелких глаз. Вспышка за вспышкой, искры разлетались во все стороны, пока кот уворачивался от мелких глаз, не давая и минуты на раздумье. За свитой пошел и сам монстр; вслед за его рывком кот прыгнул за него, оставляя искры, но глаз был слишком быстрым, и тот не успел схватиться за рукоять. Стоя окруженный сотней глаз, кот понимал, что без оружия он ничего не сделает. Быстрым, неуверенным взглядом тот осмотрелся, на горячую голову принимая самое умное решение в своей жизни.