Восход перекошенных

Стоя окруженный сотней глаз, кот понимал, что без оружия он ничего не сделает. Быстрым, неуверенным взглядом тот осмотрелся, на горячую голову принимая самое умное решение в своей жизни. Резко разворачиваясь от огромного глаза, табакси рванул от него прочь, начиная бежать вдоль леса, пока за ним вслед летела куча маленьких глаз. Перед лицом пролетел один из них, пытаясь сбить того с ног, но кот, быстро среагировав, оставил на своем месте яркую вспышку голубых искр, переместился на пару метров вперед, немного сбиваясь с темпа, чуть ли не падая, но продолжая бежать на чистом адреналине. Плечо, прикрытое свободной лапой, гудело от боли, а мозг кипел от мыслей. Табакси приходилось быстро и рационально придумывать пазл плана, который разбивался о каждую мысль. Сильнее чем страх, табакси мешали только обгоняющие и пытающиеся сбить его с ног глаза, от которых тот ловко уворачивался, пока позади медленно летела огромная туша, пытаясь нагнать его. Внезапно кот свернул в лес, прыгая и маневрируя между высоких сосен, пытаясь запутать погоню, оставляя на каждом дереве голубые искры. Но, несмотря на ловкость табакси, глаз становилось все больше, из-за чего ему приходилось вступать в прямую схватку с ними, вылетая из воронки ослепляющих искр и бия по глазам лапами. После каждого прыжка силы кота были на исходе, мышцы гудели, а из носа текла тонкая капля крови от перенапряжения и слишком частого использования способностей. Кажется, сдавшись, кот сделал последний прыжок, падая на траву, через силу поднимаясь. Глаз же уже летел прямо на него, готовясь прикончить его в ту же секунду. Но тут перед глазом пронеслись все те же голубые искры. На полной скорости монстр влетел в пространство между двумя соснами, не имея возможности и пошевелиться. Табакси же, выпрыгнувший за глазом, схватил рукоять клинка, вытягивая его размашистым ударом, высекая из монстра фонтан крови, оставляя на склере огромную рваную дыру. Наконец почувствовав в своей лапе силу, кот сделал грациозный кувырок назад, приземляясь на лапы. Уверенность вернулась так же быстро, как пропали силы. Кот поднял руку к лицу, вытирая выступившую кровь из носа рукавом пальто, после чего по реакции разрубил летящего в него приспешника монстра. Глядя на разрывающиеся зрительные нервы глаза, табакси понял, что он в выигрышной ситуации сейчас, начиная медленно отходить. В его голове пронеслась мысль: «Нужно сваливать», пока небо чернело, а облака в нем сгущались. Когда он делал очередной шаг назад, на федору упала капля, затем еще и еще, превращаясь в сильный ливень. А глаз... Глаз застыл, с его стороны послышался хруст, неестественный, громкий хруст разрывающихся тканей. Деревья, сдерживающие монстра, содрогнулись, когда разнесся оглушительный рёв, а склера глаза разорвалась на мелкие кусочки, оголяя огромные гнилые клыки и голодную пасть, с которой, словно слюна, стекала свежая кровь. Глаз, вырвавшись из ловушки, уже поднялся над котом, совершая неожиданно быстрый для такой туши рывок. — Блять! — Табакси едва смог отпрыгнуть от удара, неловко перекатываясь по мокрой траве. Быстро встав на лапы, кот не медля побежал прочь, понимая, что с подобным он уже точно не справится. Не оборачиваясь, он услышал очередной рык летящего на него монстра, оставляющего в воздухе след алых капель, заставляя кота сделать очередной резкий прыжок, оставляя уже не такие яркие искры. Кот медленно терял силы, при каждом прыжке он чувствовал, как кровь внутри закипает, а сердце бьется болезненно быстрее. За спиной послышались странные булькающие звуки, пасть существа заполнилась кровью, после чего вся эта жидкость шрапнелью полетела в сторону табакси, не давая и шанса увернуться. Сгустки кипящей жидкости упали на плащ кота, обжигая кожу через слои шерсти. Скрючившись от боли, табакси не смог удержать равновесие, поскальзываясь в грязи. Упав лицом в лужу, кот попытался быстро подняться, чувствуя, как дождь бьет по свежим ранам, будто тысячи игл впиваются в обнаженные участки тела. Очередной рывок, и глаз уже в метре от табакси, который еле-еле, тяжело отпрыгнул, выставляя в сторону острие клинка, который полоснул по склере глаза, оставляя едва заметную красную полосу у пасти. Федора слетела с головы табакси, когда он делал выпад. Не желая терять свою ценность, тот прыгнул в лужу за головным убором прямо в тот момент, когда монстр снова набирал полную пасть крови, выпуская брызги густой жидкости прямо на не ожидающего кота, который, схватив шляпу, чувствовал, как очередной залп прожигал плоть будто до костей. Еще один прыжок — и табакси вне леса, оставляя тусклые, едва заметные искры. Обессиленный, тот упал в траву, пытаясь отдышаться. Дыхание было сбитым, прерывистым и полным ужаса. Кот пытался ловить воздух ртом, задыхаясь от ритма его сердца, которое, казалось, будто прямо сейчас лопнет от напряжения. Мышцы гудели от каждой капли дождя, стекающей по его телу, смывающей кровь, капающую с носа прямо на траву. Развернувшись на спину, кот выронил свой клинок, видя, как над его телом возвышается огромная голодная туша. Табакси, казалось бы, уже смирился со своей судьбой, когда монстр летел прямо на него, но внезапно пробившийся сквозь тучи луч солнца стал спасением. Чувствуя обжигающую боль от солнца, монстр сделал дугу над табакси. Рыча и страдая от контакта с силой света, в конвульсиях глаз быстро улетел далеко за горизонт, пытаясь найти темное укрытие. Ошарашенный, табакси продолжал лежать на земле, в мокрой от дождя и собственной крови траве, пока по его лицу били холодные капли, казавшиеся просто фоном. Адреналин заменил оцепенение (или страх — прим. ред.), лапы все еще трясло от напряжения, а голова кружилась и гудела, в глазах плыли разноцветные картинки. Лишь шум дождя заглушал его мысли. — Я... жив?.. — робко двинулись губы табакси. Перед его глазами проносились все те моменты, в которых он был на волоске от смерти, но он остался чудом жив. — Что... что это, мать твою, было?.. Через силу поднимаясь на ноги, кот дрогнул, чуть ли не падая обратно. Жгучая боль в ноге, которую кот не заметил из-за адреналина, пронзила его тело: нижняя часть ноги была пробита рваной раной до кости. Едва как подняв клинок с земли, тот поковылял обратно к дому, от которого уже веяло запахом жжёного табака, который смешивался с приятным хвойным ароматом дождя. На крыльце, в кресле-качалке, с утра пораньше расположился старый ликантроп, потягивающий махорочный дым из старой трубки. Заметив табакси, тот выпустил изо рта темные табачные облака, провожая его взглядом до самих ступеней, на которые табакси быстро упал, сжимая свежую рану на ноге. — Возьми, — сказал ликантроп, поднимая со стоящего рядом стола моток бинтов и кидая его табакси. — Спасибо... — буркнул кот, поймав бинты, разматывая их и начиная заматывать лапы. — Еще не вернулся? — Подожди пару минут, табакси, он уже в пути. — В пути — это... насколько? Ау... — Он уже на горизонте, кот, смотрел бы ты на мир, — сказал ликантроп, указывая на измученную зелёную фигуру вдалеке. Затянув раны потуже, табакси поднял взгляд, тяжело вздыхая. — Где тебя, блять, носило...