Бетельгейзе

Син Ву лежал уткнувшись лицом в подушку, вдыхая чужой, но такой уютный аромат Пограничника. «Эх, вот бы это была подушка Перлики… Или, на худой конец, милашки Чэнь Цяньюй.» Его ноги, ещё недавно твёрдо стоявшие на полу, во время разговора с Ардаширом, теперь казались невесомыми, готовыми вот-вот отделиться от тела. Живого огонька, заготовленных реплик, чтобы противостоять «злодею-искусителю» вдруг не осталось. Их заменило тягостное ощущение неизбежности. В животе поселилась тревожная пустота, предвещающая приближение чего-то неотвратимого. Он не мог точно определить, что именно чувствует — страх, предвкушение или, быть может, нечто иное, более сложное и пугающее. Так что теперь, вместо того, чтобы собраться и подготовиться к встрече, как он планировал изначально, Син Ву лишь обречённо вздыхал, пытаясь хоть как-то оградиться от реальности; от проклятой Бетельгейзе; от этих её весьма странных заданий. По этой же причине, Син Ву никак не мог отделаться от жутковатого ощущения, будто, вместо того, чтобы «играть» с типичным «женским гаремником», он угодил прямиком в самый настоящий мужской. «Или… это всё потому, что я должен был оставаться девушкой? О, тогда это всё объясняет.» — иронично думал он. — «Ни капли не удивлюсь, если ещё и какой-нибудь Вулфгард решит пустить в меня свои пули любви.» Но даже найдя такое логичное объяснение поведению мужских персонажей, легче ему совершенно не становилось. Напротив, казалось, что он сейчас возжелает «выйти из игры», выбрав «гнить в земле». Однако, этот офисный планктон вовсе не горел желанием вернуться в свой мир или же снова умереть. Ведь он прошёл уже немалый путь, выполняя квесты в Улине, что сдаться сейчас означало бы не дать себе ни единого шанса на победу. Иначе говоря, вот, что значило быть «идеальным кандидатом»…

***

[Час спустя, 10:00.]

Пространство над кроватью, на которой лежал Син Ву, начало мерцать, искажаться, будто кто-то проткнул ткань реальности острым штыком. Воздух вокруг загустел, стал тяжёлым, насыщенным. И разумеется, это был Ардашир. Он нависал прямо над Эндмином, облачённый в свой безупречный, элегантный костюм, который, казалось, был выткан из самой ночи. Но теперь в его глазах плескалось что-то новое — ледяное, неприветливое, когда его взгляд скользнул по спине, сначала с лёгким удивлением, а затем — с нарастающим недовольством. — Почему… мой Эндмин спит в чужой постели? — Голос Ардашира был тих, но в нём затаилась некая обида, которую Син Ву никогда прежде не слышал. Однако, вопреки опасному напряжению, Син Ву лишь лениво отнял голову от подушки. Его взгляд, полный неприязни, устремился на лицо наставника. И это лицо казалось лишённым эмоций, кроме, быть может, той самой крупицы ревности. Или это просто свет так упал? — О? Просто… — Син Ву издал короткий, нервный смешок. А затем, нарочито поглаживая подушку с таким видом будто она была самым наимилейшим в мире котёнком, покачал головой. — В космосе ведь так холодно, а спать вдвоём всегда теплее, — произнёс он, пытаясь придать голосу небрежность, которая совершенно не соответствовала его внутреннему состоянию. «Тц! Он уже меня себе присвоил? Эй-эй, притормози лошадей, разве ты не знаешь, что существует секс по дружбе?!» — Возмущался в мыслях Син Ву, выглядя при этом крайне невозмутимым. Лишь бровь его нервно вздрагивала, что, спасибо чёрной маске на лице, осталось незамеченным. Глаза Ардашира подозрительно сузились. — Теплее? — Повторил он, и в его голосе прозвучала нотка горького сарказма. Он сделал шаг вперёд, и тень от его фигуры упала на Син Ву, окутав его в ещё большую меланхолию. — Я предпочитаю спать в одиночестве, — его голос стал более твёрдым, без намёка на ту прежнюю мягкость, что так сбивала с толку Син Ву. — Или, по крайней мере, в своей постели. Грудь сдавило. Син Ву не мог понять, почему это существо, которое ещё недавно казалось ему воплощением харизмы и обаяния, теперь вызывало в нём столь сильное желание подчинённо ответить, а не пререкаться. — Я… я просто спал, — пробормотал Син Ву, избегая взгляда. Однако, Ардашир вопреки всем ожиданиям, лишь протянул руку, и в воздухе перед ними замерцал портал, источающий тёплый, лиловый свет. — Вот как… — медленно, будто что-то обдумывая произнёс он. Лёд в его глазах дал трещину — там, в глубине, заплясали искорки смятения, смешанные с чем-то диким и голодным. Матрас под ними прогнулся, руки Ардашира легли по обе стороны от лица Син Ву. Казалось, что сейчас, что-то случится. Но… «Нельзя… Больше нельзя к нему прикасаться…» — Мысленно пытался остановить себя Ардашир, сжимая руки в кулак. Затем он сделал плавный вздох, опустив голову, и вдыхая аромат волос Эндмина, едва прикрыл веки. «Иначе… я снова сойду с ума. То, что произошло вчера — очевидно, что он возненавидел меня за это. И возможно сейчас Эндмин нарочно разыгрывает эту сцену в чужой обители, чтобы заставить меня ревновать.» И, наконец, когда Ардашир поднял голову, его лицо украсила короткая улыбка с тем самым очаровательным взглядом. «Ах… Эндмин, даже растеряв все свои воспоминания обо мне, всё ещё продолжаешь испытывать меня? Это так… Волнительно!» — Проносилось в его голове, но вместо всего этого, он лишь сдерживая бурю восторга, произнёс: — Нам пора, Эндмин… Если ты, конечно, не хочешь, чтобы я в самом деле похитил тебя. Син Ву моргнул. Затем ещё раз. И ещё. Он, кажется, даже не до конца понимал, что именно его спасло, в то время как портал подмигнул ему своим лиловым сиянием. Ардашир возвышался над ним недвижимо, но пальцы его чуть дрогнули — будто он уже мысленно обвивал ими талию Эндмина, чтобы стащить с чужого ложа. — Знаешь… — нервно усмехнулся Син Ву, будто пытаясь вывести Ардашира из себя, как тот самый игрок, не получивший ожидаемой развязки сюжета. — Что-то я уже совершенно передумал учиться скалолазанию! О, этот Син Ву, он несомненно, играл с ним. Но сама эта игра, сам факт того, что Син Ву так легко поддавался его провокациям, казалось Ардаширу обнадеживающим знаком. — Забери свои слова назад, — его губы дрогнули в полуулыбке. — Иначе тебе придётся дорого заплатить за моё время, потраченное впустую. Справедливости ради, Ардашир готов был отдать всё время мира своему дорогому Эндмину. Но в этот момент, он с радостью принял вызов, поддавшись на ответную провокацию Син Ву, носящей название «кто сломается первым». Пальцы Ардашира, всё ещё в безупречных перчатках, сдвинулись от края подушки ближе к волосам Син Ву. Не касаясь их. Просто отмечая территорию, как хищник. — Но… запах Хорсина на тебе, — констатировал он, — въелся в твою кожу. Раздражает. Так что сначала, мне придётся позаботиться об этом. Портал за его спиной гудел низко, лиловые сполохи играли на скулах, подсвечивая тот самый голод во взгляде Ардашира. Голод, который Син Ву легко узнавал — не к еде, и как-то совершенно интуитивно прикрыл глаза, зажмурился. «Вот теперь-то…» Мысль, однако, оборвалась. Вместо ожидаемого поцелуя, Ардашир внезапно поднял Син Ву на руки и утащил в портал. Син Ву: «…» «Э…?» Мозг Син Ву, привыкший к канцелярской рутине и тщательно спланированным действиям, никак не мог обработать эту непробиваемость «потенциального клиента». На самом деле, он ожидал чего угодно — лекций о собственности, угроз, насмешек, возможно, даже насилия, но никак не абсолютного игнорирования! Его попытка спровоцировать Ардашира, высмеять его ревность, обернулась против него с молниеносной быстротой. Воображение рисовало самые мрачные картины: «отмывание» от запаха Хорсина каким-нибудь брутальным способом, до полного растворения, где его ждала бы судьба, куда хуже гниения в земле. Однако, в глубине души, где-то между паникой и недоумением, вновь и вновь возрождалось то самое давно утерянное им чувство — сознательное наслаждение. И снова, вопреки всем ожиданиям Син Ву, портал вывел их прямо к скалам. Ардашир возвращая его на землю, лишь произнёс не без тени садисткой улыбки: — Горный воздух и горячие источники, отлично справятся с этой задачей.

***

Камни возмущённо скрипели под перчатками, цепляясь за каждый выступ с тихим, почти осязаемым проклятием. Точнее, возмущался лишь один Син Ву, который лез первым, и каждое его движение отслеживалось непристойными комментариями, доносившимся снизу, и попутно транслирующимися в его микро-наушнике. — Твоя тактика восхождения, Эндмин, истинный апофеоз перфекционизма, — гулким эхом прозвучал голос Ардашира, от которого у Син Ву мгновенно встал… волос дыбом. — Особенно впечатляет работа ягодичных мышц… Эталон, можно сказать. Право, даже не знаю, чему я могу обучить тебя. — Ардашир, молю, закройте свой поганый рот, иначе я вам свой ботинок в самое нутро запихаю! — вырвалось у Син Ву, когда он, теряя равновесие, едва смог оглянуться, чтобы встретиться взглядом со своим несносным наставником. И в этот момент он понял, что лучше бы вовсе не оборачивался, ведь открывшаяся картина была куда страшнее, чем он мог себе представить. Во-первых, Син Ву с самого детства чертовски боялся высоты. И чтобы понять степень его фобии, просто представьте парня, который трясясь коленками, спускается по лестнице, держась за поручни, а внутренне читает молитвы: «лишь бы не споткнуться, лишь бы не упасть». Во-вторых, его фобия касалась исключительно спуска. Взобраться куда-либо, он всегда мог без малейших колебаний. В этом, пожалуй, можно было бы отыскать какую-то психологическую подоплёку, но Син Ву находил в этом лишь собственную трусость. И в-третьих… Этот томный, заигрывающий взгляд лича, который встретил его, обернувшегося. Взгляд, который заставлял тело покрываться потом, а внутренне испытывать неминуемое чувство кризиса. Син Ву, нарочито дёрнув ногой, осыпал скалу обломками. Эхо подхватило его ярость, и камни посыпались вниз. Но, как оказалось, ни один из них не попал в голову Ардашира. «Проклятье! Неужели я настолько неудачник, или это он все камни сквозь себя телепортировал?» — мысленно возмущался Син Ву. Но лишь глубокий, раскатистый смех был ему ответом. — О? И что же произойдёт дальше, мой дорогой Эндмин? Что мне делать с твоим ботинком, если он действительно окажется у меня во рту? Син Ву, казалось, мгновенно пожалел не только о сказанном, но и о том, что первым ступил на эту проклятую скалу. — Перестань воспринимать мои слова как истину в последней инстанции! И, к слову, ступай вперёд. Не позволю тебе и далее на меня пялиться. Ардашир лишь снова рассмеялся, но теперь в его смехе слышалась едва уловимая насмешка. — Как пожелаешь, Эндминистратор. Только не откуси мне пятки в порыве ревности к собственному былому положению. Они поменялись местами. И теперь перед глазами Эндмина, вместо серой каменной пыли, предстала широкая, могучая спина сарказа, и… тот самый хвост. Длинный, покрытый чешуёй, и лишь на самом кончике — почти бархатной шерстью — он плавно раскачивался из стороны в сторону, будто метроном, отсчитывающий некий ритм. Он гипнотизировал. Раздражал до скрежета зубов. И в какой-то момент, на очередном крутом зацепке, пушистый кончик этого хвоста — нежно, как перо — коснулся кончика носа Син Ву. Разум отключился. Руководимый чистой, неподдельной злобой, Син Ву впился зубами в пушистую толщу у самого основания. На языке — вкус горного воздуха, соли, пота и чего-то дико экзотичного — пряного. Реакция была мгновенной и оглушительной. Вот только… это был не крик ярости. А резкое, всетелесное вздрагивание, будто по Ардаширу пропустили электрический разряд. И наряду с этим, из его горла вырвался сдавленный, приглушённый стон, застрявший между удивлением и чем-то глубоко интимным. Он медленно, слишком медленно обернулся. И тогда Син Ву увидел то, чего никогда не ожидал: яркий алый румянец, покрывший бледные скулы, и растерянно-влажный взгляд огромных, широко распахнутых глаз. Син Ву замер, не зная, как реагировать. Но потом… его лицо озарила широкая, злорадная ухмылка. — Ах… похоже, я открыл ящик Пандоры? — голос Син Ву звенел от внезапно обретённого превосходства. — Как мило… Чувствительный хвост. Это не потому ли ты его постоянно прячешь, обвивая вокруг ноги? Ардашир, этот хранитель искусств и знаний, этот мастер пространственных манипуляций, казалось совершенно растерялся, а мысли его хаотично бушевали: «Расслабился… Чёрт… с Эндмином я снова слишком сильно расслабился.» — О-открой… рот и… выпусти его… — прошипел он, но в его голосе не было привычной ледяной силы, только смущённая хрипотца. Однако Син Ву, напротив, усилил хватку челюстей, чувствуя, как под тонкой шерстью и чешуёй пульсирует напряжённая мышца. Сладость момента была опьяняющей. Этот вечно спокойный садист дрожал от одного укуса! — А что будет, если нет? — игриво пробурчал он, слова искажались из-за пушистой «добычи» во рту. — Ты же не станешь ронять своего ценного ученика со скалы? Ещё одно судорожное вздрагивание пробежало по спине Ардашира. Он резко дёрнул хвост, но Син Ву инстинктивно вцепился крепче, и новый, уже откровенно сладострастный стон вырвался из груди сарказа. Звук был таким неприличным, что у самого Син Ву на мгновение перехватило дыхание. — Эндмин… Прошу, немедленно… — начал Ардашир, но слова его утонули в нарастающем волнении, или скорее понимании того, что мольбы его будут распознаны как слабость. Так что всё, что ему оставалось лишь иронично усмехнувшись, принять вызов. Словно цирковой акробат, сошедший со снарядов (или, скорее, избежавший их), Ардашир осторожно сполз по верёвке, всеми фибрами души стараясь не дёрнуть хвостом снова. И вот, к его величайшему восторгу, их носы оказались на расстоянии вытянутого… нет, скорее, втянутого дыхания. Воздух, до этого невозмутимо нейтральный, как лекция по сопромату, стал плотным, горячим, трепещущим. Глаза Ардашира, эти бездонные колодцы с внутренним мерцанием, теперь были буквально приклеены к ним — к этим абсолютно безжалостным, чертовски привлекательным губам. — Эндмин… — медленно выдохнул Ардашир, — Я полагал, что ты сменил пол, чтобы я не прикасался к тебе, не так ли? Но неужели это правило работает лишь в одну сторону? Син Ву, изобразив на лице всю гамму отвращения (и, признаться, некоторого озорства), сделал вид, что отплёвывается, выпустив чужой хвост из ротового плена. Тот, влажный, тёплый, пульсирующий жизнью, выскользнул так, словно имел собственную волю. — Я просто хотел тебя разозлить! — прошипев, он постарался придать своему голосу как можно больше язвительности. — Да и потом, помнится, вчера… во время нашего, не побоюсь этого слова, «диагностирования», ты не сильно-то возмущался, что я теперь… господин! Ардашир, однако, не отстранился. Наоборот, его изящная фигура нависла над Син Ву, заполняя собой всё мыслимое и немыслимое пространство. Тот прежний, благородный аромат старых книг и холодного металла сменился чем-то терпким, пьянящим, почти хищным. — Выходит, что ты находишь это… нетривиальным? — промурлыкал он, и голос его, казалось, обрёл новые, бархатные грани, которые могли бы свести с ума даже самую чёрствую девицу. — Позволь мне, дорогой Эндмин, напомнить. Те времена, когда гендерные различия имели хоть какое-то значение, давно прошли. — О? — Син Ву вскинул брови, стараясь изобразить максимальное удивление, граничащее с нарочитым восхищением. — Может, тогда ты знаешь и причину, по которой у меня сегодня задница не болит? — он хотел съязвить, но тут же осознал, что его колкость, подобно бумерангу, летит прямо в ловушку, которую он сам же и расставил. На самом деле, он ведь всеми силами пытался не думать о вчерашнем. Повторяя как мантру: «никаких воспоминаний». Но, как назло, именно здесь, на этой чёртовой скале, среди этих облаков, казалось, сам космос подталкивал его к неизбежному диалогу. Однако, помимо этой возвышенной мысли, была и другая, куда более приземлённая. После того, как Син Ву, в порыве злости, укусил Ардашира за хвост, в его голове, с торжественным звоном, прозвучало уведомление от самой Бетельгейзе. [Достижение получено: «Разумное Уничтожение»!] [Награда за зрелищность: 100 тыс. облигаций Долины] Иначе говоря, его геройские (или, скорее, глупые?) потуги были вознаграждены! И, казалось бы, такая мелочь, но именно она вдохновила Син Ву на куда более рискованные авантюры, чем прежде. Ардашир, тем временем, казалось, в самом деле раздумывал над вопросом Син Ву. — Знаю ли я причину? — безмятежно переспросил он, будто это был самый глупый вопрос, что он когда-либо слышал. — О, я знаю множество причин. Например, моя врождённая аккуратность. Или… твоя феноменальная способность к восстановлению. Его рука в перчатке, обогнув альпинистскую обвязку, легла Син Ву на поясницу, точно на то место, которое тот только что имел глупость вспомнить. Пальцы впились в плотную ткань комбинезона, будто стремясь ощутить через неё тепло тела. — Но главная причина, Эндмин, в том, что вчерашнее было лишь введением. А сегодня… — он наклонился так близко, что его губы почти коснулись уха Син Ву, — сегодня у нас практическое занятие. Парализующая дрожь прошла по спине, предвещая неизбежное. Хвост Ардашира, теперь свободный, обвился вокруг бедра Син Ву, прижимая их тела к скале с такой силой, что казалось, будто сама гора решила удержать их вместе. Шершавая чешуя скользнула под ткань, вызывая новый, волнующий всплеск ощущений. — Ты же хотел, чтобы я шёл впереди? — Ардашир дыхнул ему в губы. — Что ж, я веду. А ты… постарайся больше не кусаться.

***

Путь наконец вывел эту неугомонную парочку к вершине, где, вопреки ожиданиям Син Ву, их встречало не суровое безмолвие утёсов, а умиротворяющий пар, поднимающийся из неглубоких, окруженных мягким мхом котлованов. Геотермальные источники. Вода в них мерцала всеми оттенками бирюзы и изумруда, испуская влажное тепло, которое казалось живым. — Эндмин, — прозвучал голос Ардашира, лишённый прежней насмешки, но наполненный предвкушением. — Надеюсь, что твоя кожа уже чувствует их целительную силу? Горный воздух очищает лёгкие, а эти воды… они раскрывают. Раскрывают то, что скрыто глубоко внутри. Син Ву, всё ещё ощущая лёгкую дрожь от пережитого на подъеме, подошёл к одному из источников. Вода была удивительно тёплой, словно приглашая окунуться. Он задумчиво прищурился. «Неужели он сейчас имеет ввиду раскрытие утерянных воспоминаний главного героя?» — А затем, с этим же вопросом, он мысленно позвал Бетельгейзе. [Ответом на ваш вопрос, система вынуждена сообщить, что это место не связано с сюжетной миссией, как и ваше текущее, побочное задание: «релаксация».] Син Ву невольно усмехнулся, услышав безликий ответ системы. Теперь, он звучал как злая насмешка девушки, которая в порыве страсти, вдруг резко передумала заниматься сексом. И это даже не учитывая, что происходило между ним и Ардаширом, впрочем по вине всё той же Бетельгейзе. Син Ву взглянул на лича, который уже осторожно снимал свою перчатку, обнажая бледную, но изящную руку. Он медленно провёл кончиками пальцев по краю котлована, касаясь тёплой воды. — Разве… ты не хочешь искупаться? Син Ву фыркнул: — Тц, предлагаешь мне раздеться прямо перед тобой? Ардашир на мгновение отнял взгляд от вод, а затем как-то неоднозначно улыбнулся: — Выходит, что мой дорогой Эндмин всё ещё стесняется, после того… — Заткнись. — Резко оборвал его Син Ву. — Разве тебе не ведомо, что прежде, чем окунаться в источники, сначало необходимо помыться? Тот вопросительно изогнул бровь: — Если бы не знал, что ты растерял все воспоминания, то предположил бы, что ты… — Начал Ардашир, но мысль однако, оборвалась. Он покачал головой. — В этом нет необходимости. Просто раздевайся и лезь в воду, иначе… Мне придётся раздеть тебя самому. И хотя, он говорил это с той самой мягкой улыбкой, но это прозвучало настолько властно, что мозг Син Ву, казалось отключился, и он как-то совершенно на автомате, в самом деле, начал снимать с себя всю экипировку. Что впрочем, не могло не удивить Ардашира, который с немым восхищением теперь смотрел на этот стриптиз, разве что без музыки и танцев. «Какой он… Послушный, однако.» — Проносилось в его голове. Син Ву, наконец, сбросив с себя последние элементы одежды, остался стоять перед Ардаширом в одном лишь нижнем белье. Холодный горный воздух неприятно щипал кожу, но он старался не обращать на это внимания, с вызовом глядя на своего наставника. Тот, казалось, застыл, очарованный, и лишь через мгновение, его глаза вновь заблестели знакомым, но теперь уже куда более интимным огнём. — Превосходно, — промурлыкал Ардашир, его голос стал ниже и бархатистее. — Позволь мне помочь тебе… с остальным. Прежде чем Син Ву успел возразить, Ардашир сделал шаг вперёд, и его тёплые пальцы, скользнули под резинку белья. Син Ву невольно дёрнулся, но не отстранился, скорее, от внезапного шока нежели от возбуждения. — Не бойся, — прошептал Ардашир, его дыхание касалось кожи Син Ву, вызывая лёгкую дрожь. — Мы здесь одни. Он медленно, с кажущейся неспешностью, стягивал бельё, его взгляд не отрывался от лица Син Ву, словно пытаясь считать все его эмоции. Син Ву чувствовал, как краснеют его щёки, как учащается сердцебиение, но в то же время, в нём нарастал странный, незнакомый покой. Страх перед высотой, перед неизвестностью, перед самим Ардаширом — всё это куда-то отступало, уступая место чему-то новому, более… земному. Когда бельё наконец соскользнуло на пол, Син Ву замер, чувствуя себя абсолютно обнажённым под пристальным взглядом. Но вместо осуждения или насмешки, он увидел в глазах Ардашира нечто совершенно иное. Нежное, почти обожествляющее. — Ты прекрасен, Эндмин, — выдохнул Ардашир, и в этот момент Син Ву понял, что вся его привычная маска, вся его ироничная защита — всё это рухнуло. Он был здесь, на вершине горы, полностью уязвимым, и перед ним стоял древний, могущественный лич, который… смотрел на него именно так. Ардашир осторожно взял его за руку и потянул к одному из источников. Вода была невероятно теплой, словно окутывала тело нежным объятием. Син Ву поморщился, как это всегда бывало с ним, не испытывая никакого восторга от купания. — Так ты не любишь купаться? — с удивлением спросил Ардашир, заметив его реакцию. — Тц, — усмехнулся Син Ву, чувствуя, как его прежняя дерзость постепенно возвращается. — Откуда мне знать, что ты меня не утопишь? — А почему бы и нет? — Ардашир поднял бровь, его глаза снова блеснули лукавством. — В конце концов, я могу… «расслабить» тебя самым радикальным способом. Он, подхватив юношу, без труда погрузил его в изумрудную воду. Син Ву, нахлебавшись тёплой влаги, вынырнул, отплёвываясь и недовольно фыркая. «Неужели он всерьёз решил меня утопить? Эй-эй, Бетельгейзе, если я тут умру, то кто отплатит мне страховку?!» — мелькнула шальная мысль. Однако, система, казалось, решила притвориться мёртвой в этот самый ответственный момент. Ардашир, держа Син Ву крепко, медленно покачивался в воде, его глаза сияли предвкушением, а этот его извивающийся похотью хвост, казалось не находил себе места, кроме разве что обвиться вокруг талии Син Ву. — Я ведь уже говорил, что этот источник раскрывает верно? — промурлыкал Ардашир, его голос звучал как обещание. — Так что я хочу увидеть, что именно он раскроет в тебе. Син Ву чувствовал, как пальцы Ардашира скользят по его телу, исследуя каждый изгиб, каждое прикосновение вызывало волну мурашек. Он попытался вырваться, но чужая хватка была железной. «Ладно, подыграю», — решил Син Ву, делая вид, что ему страшно. — А что, если я не хочу раскрываться? — прошипел он, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Вода обволакивала, расслабляла, и что-то в глазах Ардашира говорило, что сопротивление бесполезно. Ардашир усмехнулся, приближая свои губы к уху Син Ву. — Тогда мне придётся помочь тебе, Эндмин. Ведь знаешь ли… Я чертовски хочу узнать, кто этот Бетельгейзе, этот голос мира, который называет тебя иномирцем «Пятым грехом»… Или же… Правильнее будет сказать, Син Ву? Син Ву похолодел. Ему стало действительно страшно.