Бетельгейзе

Молчание Син Ву обволакивало, подобно непроницаемому туману. В иссиня-фиолетовых глазах Ардашира, подобных танзаниту, разливалась горечь осознания, а в зрачках подобных седми́чнику, редкому первоцвету, с двумя оборванными лепестками, затаилась сама бездна. Его некогда пленительное лицо исказилось, застыв в безмолвном вопросе, зависшем на грани языка, не смея сорваться. В этот миг само время, казалось, споткнулось. Но Син Ву, чей взгляд излучал хищное спокойствие, не искал оправданий своей холодной, почти кошачьей жестокости. Лишь два глубоких, ровных вздоха нарушили тишину, прежде чем ответить на невысказанный вопрос: «Законы мироздания, которые я учредил. Мир омегаверса, что мной был воссоздан. Точнее, тот я, которого ты уничтожил.» Стены неверия Ардашира треснули, обнажая зияющую пропасть ужаса. В этом водовороте хаоса сплетались призрачные обрывки его собственной личности, образуя жуткий, порочный танец теней. Син Ву же видел в этом лишь предвестие симфонии своего возмездия. Сантисекунда — и зловещая улыбка, подобная трещине в мраморе, мелькнула на его губах. Миллисекунда — он сделал молниеносный рывок, вырываясь из цепких объятий Ардашира, обретая контроль над ситуацией. «Забавно, а я уж думал увижу что-то новое…» —Вздохнул в мыслях Син Ву, понимая, что далеко они не телепортировались. Эти двое всё ещё находились на базе «Дицзяна», контрольном нексусе — пульсирующем сердце всей станции, откуда открывался вид на Талос II. И наконец, секунда — Син Ву осознал, что здесь царит что-то неладное. Тишина… Она давила, плотная, неестественная. Слишком мёртвая для места, где всегда можно было услышать шаги хотя бы троих сотрудников. Син Ву обернулся к входной арке, и горькая усмешка, полная презрения, тронула его губы. «О боже, этот плакса реально возвёл барьер как невидимую игровую стену? Он всерьёз думает, что запер меня здесь?» — пронеслось в его голове. — «Впрочем, тем лучше. Мне редко выпадает шанс оказаться в таких стратегически важных локациях». И с этой мыслью, он грациозно опустился в кресло, напоминая тем самым истинного Эндминистратора, явившегося перед вами в мужском обличье — властного, нерушимого. Син Ву лениво склонил голову набок. Его взгляд, казалось, рассекал бескрайнюю синеву Талоса II, но истинный фокус, едва уловимый на периферии, был прикован к Ардаширу. Тот, сжав кулаки до белизны суставов, впивался пальцами в шелковистые пряди, словно пытаясь искоренить вместе с волосами мучающие душу сомнения. Его тело билось в невидимых путах, как потерянный щенок, отбившийся от стаи. Жалобное, надломленное бормотание срывалось с его нежных губ, которые он теперь кусал до крови: «Нет… я бы никогда не осмелился убить дитя ориджиния!.. Это не не мог быть я… Кто угодно, кроме меня!» Горячие слёзы обжигали кожу, стекая по щёкам, разбиваясь о холодный, безжалостный пол, отражая его искажённое, плачущее лицо. «Я бы никогда не осмелился оплодотворить Эндмин своим проклятым семенем… Никогда…» Голос дрогнул, выбивая опору из-под ног, прозвучав в голове подобно выстрелу. «Или всё же… мог?» Сознание Ардашира остановилось, столкнувшись с эхом той самой ужасающей истины, что таилась в глубине его сущности. Разум расплывался, образы теряли чёткость. Он смотрел сквозь Син Ву, сквозь панорамное окно, растянувшееся по всей дуге капитанского мостика, в бесконечность, порождающую лишь новую, всепоглощающую боль принятия. Син Ву же испокон веков привык к тому, что мир не дрожит под чужими рыданиями. Ирония, кривая усмешка, мелькнула на его губах. Сострадание? Эта эмоция была ему столь же чужда, как его собственное имя, забытое в далёком прошлом. Он не из тех, кто вздыхает, находя утешение в избитом «да останется это на его совести». Совесть — для слабых, для тех, кто ищет отсрочки. Син Ву был тем, кто идёт до конца, ведомый лишь собственной волей. И теперь каждое его слово — лишь проявление абсолютного, неумолимого голода к справедливости. «И, кстати, — невозмутимо произнёс Син Ву, — будь любезен, закрой этот портал к Алешу. Ему совершенно ни к чему лицезреть, как ты здесь растекаешься крокодиловыми слезами». Эти слова добили Ардашира окончательно. Син Ву не успокаивал, не утешал, а лишь подчёркивал неоспоримые факты. И всё же, Ардашир, неосознанно повинуясь приказу, действительно закрыл пространственный разлом. Звук, похожий на резкий хлопок, ознаменовал исчезновение связи с Алешем и его попытками прорваться сквозь портал, оставляя Ардашира наедине с его разрушенной психикой и собственным невыносимым ужасом. Теперь они были одни, двое против безграничной пустоты, но лишь один из них действительно властвовал над ней. Один из них, разумеется, Син Ву, который провёл ладонью по подбородку, наблюдая за разворачивающейся драмой Ардашира с отстранённым интересом хирурга, изучающего неизлечимую болезнь. И система, похоже посчитав, что это и есть принятое Син Ву «решение», незамедлительно отозвалась робким интерфейсом, даже без голоса, лишь сухой текст: [Задание «Тонкости ловли хищника» выполнено.] [Награда: навыки рыбалки уровня «мифический».] [Награда была интегрирована в вас.] [Вход в режим «ЛОВЕЦ».] [Активация пассивного навыка: «ОТМОРОЗОК».] [Особенности режима: Повышен шанс критического урона в ближнем бою. Снижена чувствительность к боли. Иммунитет к эмоциональному шантажу.] Син Ву тихо хмыкнул. «Он ещё и пассивный…» — подумал он, — «Мило. Этот искусственный интеллект, видимо, решил, что мой предыдущий образ был недостаточно… вызывающим». Но он не собирался отказываться от нового «подарка». Чем больше способностей, тем быстрее он сможет довести это представление до конца. Син Ву вдруг подозрительно прищурился, кое-что вспомнив, а затем снова расплылся в ироничной улыбке. «Бетельгейзе…» — Мысленно подозвал он. [Слушаю вас?..]

***

База «Дицзян» дышала стерильной тишиной, нарушаемой лишь отдалённым гулом жизнеобеспечения. Под ярким светом панелей управления, Син Ву, чьё лицо оставалось непроницаемой маской, смотрел на Ардашира, который с того самого момента, вот уже час, не проронил ни слова. — Успокоился, малыш? — протянул Син Ву, с нарочито милой интонацией и театральным жестом, вытирающим невидимые слезинки со своего лица. Ардашир медленно поднял голову. Шоковое оцепенение, читавшееся в его глазах ещё минуту назад, сменилось странным, почти зловещим спокойствием. Слёзы высохли, оставив на смертельно бледных щеках красные дорожки. — Законы… — голос его был хриплым, лишённым всяких эмоций. — Ты говоришь о правилах… — Он сделал шаг вперёд. Его тень, вытянутая светом консоли, медленно накрыла Син Ву с правой стороны. — Но если ты — тот, кто пишет правила, то кто написал тебя? Син Ву не дрогнул. Лишь пальцы его, лежавшие на подлокотнике кресла, чуть сжались. Он встретил взгляд Ардашира, подняв голову. — Игрок не нуждается в авторе, — отрезал он, холодно. — Хотя, если так подумать… мои биологические родители. Но о них лучше не спрашивай. Я их почти не знаю. — Тем не менее, всё нуждается в точке отсчёта, — настаивал Ардашир. Его движения вновь обрели плавность, медлительность. Он обошёл кресло, оказавшись прямо перед Син Ву. Наклонился, упираясь рукой на спинку кресла, рядом с головой Син Ву, но не касаясь. — Даже бог, отрицающий своё создание, несёт в себе его отпечаток. Эта ярость, это желание справедливости… или мести. Разве это не грандиозная трагедия, где ты — и палач, и жертва? — Я не выбирал, в кого мне переродиться, — ответил Син Ву, когда дыхание Ардашира снова коснулось его уха. Привычного аромата «перед грозой, после дождя» не было, угадывался лишь горьковатый аромат соли от высохших слёз, теперь занимающих все ноты этой композиции. — Я выбирал собственный сценарий. — Тогда, может быть, я — твой единственный зритель, — прошептал Ардашир. Его свободная рука медленно, почти невесомо, легла на запястье Син Ву, приковывая его к подлокотнику. — Тот, кто видит тебя настоящего. Не Эндминистратора, не игрока. Того, кто страдает от воспоминаний, которых не должно быть. — Его пальцы скользнули вверх по внутренней стороне предплечья, едва касаясь кожи под рукавом, вызывая мурашки. — И я тот, кого ты пытаешься оттолкнуть, потому что близость — это уязвимость. Син Ву замер. В его глазах вспыхнула ярость, но не от слов Ардашира, а от их ёмкости. «Единственный зритель? Как глупо! У меня есть Эндмин и Бетельгейзе. Хотя Эндмин, должно быть, сейчас во всю развлекается с Неферит.» Ирония ситуации не ускользала от него. Прослушав аудиозаписи дневника и сопоставив факты, он давно понял, что Эндмин сохла далеко не по Перлике. Но несмотря на абсурдность положения, в глубине его глаз мелькнуло что-то хрупкое, мимолетное. Он попытался дёрнуться, но захват Ардашира, парадоксально нежный, был непререкаем. — Молчи, — выдохнул Син Ву, но в голосе уже не было прежней ледяной убедительности. — Или что? — Ардашир наклонился ещё ниже. Его губы оказались в нескольких сантиметрах от шеи Син Ву, у пульсирующей там жилки. — Ты убьёшь меня? — Голос звучал одновременно как соблазн и вызов. — Но теперь мы оба знаем… смерть в этом мире — не конец. Это лишь пауза между актами. И я… я начинаю понимать сюжет. Син Ву напрягся. Тело Ардашира, ещё недавно похожее на сломленную игрушку, обрело новую, пугающую силу. Его голос, низкий и бархатный, звучал теперь не как раненый зверь, а как хищник, почуявший добычу. — Смешно! — прошипел Син Ву, пытаясь вырваться. — Ты так увлёкся своим экзистенциальным кризисом, что забыл — игра ещё не окончена. И главные роли тут распределены. Ардашир лишь презрительно усмехнулся. Его губы коснулись кожи шеи Син Ву, вызывая почти невыносимое ощущение. — А ты, Син Ву, так боишься своей уязвимости, что пытаешься играть роль бездушного бога. Несомненно, выглядя при этом восхитительно. Но я вижу трещины, — прошептал он, запуская пальцы в чёрные волосы. В тот же миг он сорвал маску с лица Син Ву. — Я вижу боль, которую ты так отчаянно скрываешь. Когда перед Ардаширом предстало растерянное, покрасневшее от хмельного пива лицо, он лишь мягко улыбнулся. — И знаешь, что мне нравится больше всего? Эта боль делает тебя человечнее, чем вся твоя игра в Эндминистратора. Личина, что ты носишь, оказалась тебе не по размеру. Глубоко в глазах Син Ву на мгновение мелькнула тревога, подобно тени, скользнувшей по зеркальной глади. Но он быстро обрёл самообладание, как искушённый стратег, отбивающий внезапную атаку. Устроившись глубже в своём кресле, он смерил оппонента презрительным взглядом. — Насколько же ты болтлив, — прозвучал его голос, окутанный небрежностью. — Неужто твой проклятый язык не способен хоть на мгновение замолчать? — Он слегка приподнял бровь, продолжая в том же снисходительном тоне. — Однако, признаюсь, всегда любопытно наблюдать, как жалкое существо отчаянно пытается придать смысл своему ничтожному существованию. Но реальность, мой милый, сурова: ты — всего лишь антагонист, которого я рано или поздно либо уничтожу, либо подчиню. И когда занавес опустится… — Он многозначительно умолк, зафиксировав взгляд своего оппонента. — Когда занавес опустится, — эхом отозвался Ардашир. Хватка на запястье Син Ву сжалась чуть сильнее, но в ней всё ещё угадывалась странная, почти нежная ласка. — Останется лишь один способ заткнуть мне рот. Гнев исказил лицо Син Ву, подобно грозовой туче, разорвавшей безоблачное полотно неба. Он рванулся вперёд, грубая хватка впилась в воротник Ардашира, притягивая того к себе. — Ах, так? — выдохнул Син Ву с отравленной иронией, с извращённым упоением наблюдая, как тело Ардашира выгнулось, и он, сломленный силой, рухнул на колени. — Что ж, я с превеликим удовольствием воспользуюсь этим методом, чтобы тебя уничтожить! Он уже занёс правую руку для удара, но Ардашир лишь легко поднял голову, как зритель ожидающий развязки. В его глазах плескалась та самая опасная смесь изумления и торжества, что всегда пробуждала в Син Ву яростную, неконтролируемую ненависть. И тогда лицо Ардашира озарила улыбка — медленная, завораживающая, точно цветок, раскрывающий свои лепестки навстречу надвигающейся буре. — Правда? — произнёс он с тоской в глазах, но голос его струился, как мурчание сытого кота. Правая рука Син Ву, что намеревалась ударить, теперь повисла в воздухе. — Но не потому ли, ты отверг меня, чтобы усилить мою жажду? Ранил меня, чтобы я мог исцелить тебя. Брови Син Ву сдвинулись так, что тени на его лице стали ещё глубже. В одно мгновение его левая рука от воротника сместилась вверх, пальцы впились в волосы Ардашира, рывком притягивая его, пока их лица не оказались в опасной близости. Но поцелуя ждать не стоило, ведь Син Ву полностью владел собой, трезво оценивая свои эмоции и действия. Всё, чего он добивался, — это дать Ардаширу желанную близость, чтобы затем с наслаждением её отнять. Но в этот самый миг он почувствовал нечто, от чего его сердце сжалось в ледяной комок. Запах Ардашира… не просто озон, а нечто первобытное, терпкое, от чего голова кружилась, а разум плыл. Казалось, из самых глубин его существа пробудился некий древний инстинкт. Внутренний голос трансформировался, превратившись в дикий зов, будто сама природа, в своей первозданной мощи, шептала Син Ву изнутри: «Здесь ты безопасности. Здесь ты можешь расслабиться. Здесь ты можешь быть самим собой. Здесь есть тот, кто ценит тебя превыше всего сущего. Здесь есть тот, кто никогда от тебя не откажется. Не думай. Просто доверься…» Не касание, не близость. Ничто из этого не могло так сломить его волю. Веки дрогнули, губы чуть приоткрылись, щёки вспыхнули алой краской экстаза, дыхание сбилось, стало рваным. «Что… происходит?..» Он пытался отторгнуть это странное, всёпоглощающее чувство, но чем больше сопротивлялся, тем меньше мог себя контролировать. И вот, Син Ву осознал с болезненной ясностью: он больше не хозяин себе. Вся та цитадель самоконтроля, которую он так тщательно возводил, рассыпалась в мельчайшую крошку под натиском этого запаха, который, казалось, опутал его с головы до ног. «Проклятье!» — лишь отзвук в сознании Син Ву, когда его немигающий взгляд замер на искусанных до крови губах Ардашира, на той дьявольской, полной коварства усмешке. И словно играя с ним, Ардашир нарочито провёл по ним языком. Шутка ли, лишь мимолётное касание, но оно пронзило насквозь, достигая самой сути. Внутренний вулкан Син Ву ревел от бунта, но тело, точно чужое, предательски подалось вперёд. Это был не поцелуй — это было нападение, укус, отчаянная месть за собственное смятение. Ардашир вздрогнул от внезапной боли, но лишь короткий, довольный звук, подобный мурлыканью, вырвался из его горла. Тёплые руки скользнули по спине Син Ву, впиваясь в тонкую ткань свитера, притягивая их тела до полного слияния, уничтожая последние отсатки условной дистанции. Поцелуй не знал нежности; это было столкновение, схватка за воздух и господство, где терпкая горечь крови смешивалась с привкусом власти и бездонной, чёрной тоски. Син Ву оторвался, чтобы перевести дух, его грудь тяжело вздымалась. — Доволен? — выдохнул он, и его голос, всегда такой чёткий, звучал хрипло и сломанно. Ардашир приоткрыл глаза. В них не было победы — лишь глубокое, всепоглощающее понимание. — Разве может быть иначе? — прошептал он, его губы, слегка припухшие, растянулись в новой улыбке. Он медленно провёл большим пальцем по углу рта Син Ву, стирая каплю собственной крови. Но Син Ву резко перехватил эту руку, а другой вцепился в шею Ардашира. — Прекрати. Хватит использовать…! — Но слова застряли в горле, когда его губы, против воли, вновь встретились с чужими. И в этот миг, углубляясь в поцелуй, впиваясь в нежные губы Ардашира, Син Ву ощутил пронзительное, леденящее душу прозрение. Он — вовсе не тот, кем себя считал после того, как увидел истинное лицо этого мира. Не холодный, расчётливый омега. Не властный альфа. Он — бета. Существо, познавшее истинную силу не в господстве, а в гармонии, в способности объединять, принимать, растворяться. И эта сущность, эта вечная, первозданная связь, именно в этот момент звала его, с неудержимой, всепоглощающей мощью. «Этот запах… — лихорадочно мыслил Син Ву, — Проклятье! Он использовал его в тот самый день, в медотсеке. Конечно, именно поэтому я не смог сопротивляться… Но… Он ведь ничего не знал об этом до сегодняшнего вечера! Так почему?! Почему он так искусен в том, о чём даже не подозревает? Неужели он делал это неосознанно? Каждый раз, когда я ощущал этот запах после дождя, хотя и капли не было… Чёрт возьми!» — ярость металась в его сознании, не давая понять, как этот изворотливый плут научился так безжалостно играть этими чёртовыми феромонами альфы. Но вместо сопротивления, он лишь впивался в губы Ардашира. Жадно. Требуя. будто пытаясь вырвать из него всю боль, всю несправедливость, которую тот ему причинил. Ардашир отвечал с той же страстью, но в его поцелуе таилось нечто потрясающее — нежность, смирение, почти готовность сдаться в этой битве за главенство. Языки сплетались в лихорадочном, диком танце, исследуя, ощупывая, пробуя на вкус. Руки Син Ву, ещё мгновение назад сжимавшие шею Ардашира, теперь обвились вокруг неё, притягивая его ещё ближе. Немой крик застрял в горле, когда он почувствовал, как тело Ардашира откликнулось на его напористый натиск, резко рванувшись вверх, на миг прерывая поцелуй, но только для того, чтобы с лёгкостью поднять Син Ву с кресла, и самому опуститься в него. А затем, словно играючи, посадить Син Ву к себе на колени. Ардашир мягко улыбнулся, в его глазах сиял лукавый огонёк: — Ты, похоже, удивлён этим новым для тебя ощущением, не так ли? — Его ладонь властно, но ласково легла на ягодицы Син Ву, — Когда Эндмин рассказала Неферит о некоторых законах мироздания, мне правда было весьма любопытно узнать, как это всё работает на деле… Но эффект определённо превзошёл все мои самые смелые ожидания. А ещё… Она смогла объяснить причину, по которой я всё это время так сильно желал тебя укусить, но на каком-то подсознательном уровне, всё же… — Заткнись! — Прошипел Син Ву. Его разум кричал о нарушении всех протоколов, но тело, предавшее его с головокружительной скоростью, отвечало на ладонь Ардашира пламенным трепетом под тонкой тканью униформы. — Замолчи! — повторил он, но это прозвучало как мольба, а не приказ. Собственный голос казался ему чужим, пропущенным сквозь сито сладкой тяжести, разливавшейся по жилам. Феромоны Ардашира были уже не просто вызовом — они стали наркотиком, втягивающим, обещающим покой, которого Син Ву не знал никогда. — А ещё… Она оказалась… — выдохнул Ардашир, его губы коснулись горячего виска Син Ву, — удивительно словоохотливой, когда я спросил о природе… доминирования. О том, как альфа может пахнуть для беты не угрозой, а… ключом. К замку, который ты так тщательно закрывал. Син Ву попытался отстраниться, но движение превратилось в жалкую потугу, закончившуюся тем, что он лишь сильнее прижался к Ардаширу. Его пальцы впились в пиджак, скорее пытаясь снять его, нежели зацепиться. — Я… убью её! — прошипел он, но и эта угроза повисла в воздухе беспомощным лепетом. — Поздно, — парировал Ардашир, и его зубы легко, игриво сжали мочку уха Син Ву. — Она уже поставила на нас. Говорит, сюжет стал куда интереснее. Его рука на бедре сдвинулась выше, к поясу, и большой палец принялся выписывать медленные, пламенные круги по пульсирующему сквозь ткань члену. Син Ву вздрогнул, из горла вырвался сдавленный звук — не то протест, не то мольба. — Всё тщательно спланированное равновесие, — шептал Ардашир, вдыхая запах его кожи, смешанный теперь с чем-то новым, острым и манящим, — весь этот холодный контроль… И он разбивается одним лишь прикосновением. Разве это не восхитительно смешно? Син Ву ничего не ответил. Он мог только чувствовать: как рушится каждая стена, как желание, древнее и неумолимое, поднимается из глубины, сметая на своём пути гордость, гнев, страх. Он ненавидел это. Ненавидел Ардашира. Ненавидел себя за то, как его бёдра сами собой сместились, предлагая лучший угол для этих губительных прикосновений. — Просто трахни меня или перестань уже болтать! — Только и вырвалось из его уст. Но он даже пожалеть об этом не успел. — Будет исполнено, мой повелитель. Рука Ардашира под униформой скользнула по напряжённому животу, и Син Ву выгнулся, как струна, с рычанием, которое тут же захлебнулось. «Нет, не так!» — металась мысль, но тело радостно предавалось, заливаясь адреналином и чем-то доселе незнакомым, сладким и густым. — Тише, тише, — Ардашир прижал его к себе, и Син Ву ощутил сквозь ткань его собственное возбуждение — твёрдое и требовательное. — Видишь? Ты не хочешь, чтобы я замолчал. Ты хочешь, чтобы я… объяснял. Каждым прикосновением. Его пальцы ловко расстегнули пряжку пояса. Син Ву замер, охваченный дилеммой: вцепиться в эти дерзкие руки или помочь им. Он выбрал позорное бездействие. — Она говорила, что беты… особенные. Их дар — гармония. Но для этого, — Ардашир впился губами в пульсирующую артерию на шее, заставив того вздрогнуть, — сначала нужно принять свой хаос. Наш хаос. Штаны сползли ниже бёдер. Прохладный воздух коснулся кожи, но тут же его сменило жаркое дыхание Ардашира. Его палец, всё такой же наглый и уверенный, провел по уже мокрому от предвозбуждения члену. — Посмотри на себя. Трепещешь, но не от страха. А от предвкушения. Это и есть твоя «слабость»? Син Ву не выдержал. Он рванулся, чтобы перевернуться, схватить, но Ардашир был быстрее. Он мягко, но неумолимо прижал его спиной к своему торсу, одной рукой фиксируя бёдра, другой продолжая свои манипуляции. — Нет. Сегодня не ты задаёшь ритм, стратег. Сегодня ты учишься… слушать. Чувствовать. И он начал медленно, методично ласкать член Син Ву, каждый раз ускоряясь, когда Син Ву пытался сжать зубы, чтобы не стонать, и замедляясь, когда тот, наконец, сдавался и издавал хриплый вздох. Это была пытка. Божественная, унизительная, невыносимая пытка. — Ардашир… — вырвалось у Син Ву, и в этом одном слове была вся ярость, вся ненависть и отчаянная, непрошенная мольба. — Пожалуйста… — Пожалуйста, что? — дыхание Ардашира обожгло его ухо, а палец, обвившийся вокруг вздымающегося члена Син Ву, на миг замер. Это была не пауза нерешительности, а театральный, дразнящий эффект, нагнетающий напряжение до немыслимых пределов. Син Ву чувствовал, как краснеет не только его лицо, но, кажется, и каждое предательское нервное окончание на коже. Его собственное «пожалуйста» висело в воздухе непристойным признанием, от которого внутри всё завяло и расцвело одновременно. — Ты хочешь, чтобы я остановился? — Ардашир притворно-невинно наклонил голову, губы скользнули по скуле. — Или чтобы я… продолжил? Уточни, мой повелитель. Твои войска в замешательстве, а противник у ворот. «Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт!» — мысленный гонг Син Ву бился в истерике. Но его тело, эта подлая, первобытная оболочка, уже приняло решение. Бёдра сами собой прогнулись, прижимаясь к ладони Ардашира, а в горле стоял комок из стонов, которые он отчаянно сдерживал. — Или, может быть, — продолжил Ардашир, и его свободная рука потянулась к застёжке собственных брюк со щёлкающим звуком, — ты хочешь увидеть, насколько твой «ключ» подходит к моему замку? Эндмин говорила что-то про идеальную комплементарность… Син Ву захрипел, когда пальцы Ардашира вдруг сменили тактику — нежные, скользящие круги сменились уверенным, твёрдым движением снизу вверх. Искры поползли по позвоночнику. — Замол… ах!.. Замолчи и делай уже что-нибудь, дурацкий плут! — выдохнул он. — Как прикажешь, — Ардашир рассмеялся, и в этом смехе было торжество алхимика, нашедшего философский камень. Он приподнял Син Ву, и в следующее мгновение ощущение прохладного воздуха сменилось обжигающе-плотным, интимным жаром. Он вошёл в него не медленно и нежно, а одним уверенным, заполняющим всё движением, от которого у Син Ву перехватило дыхание и потемнело в глазах. В голове пронеслось: «Так вот каково это — когда гармония 'feels like a fucking earthquake'». Ардашир замер, позволяя ему привыкнуть, а его губы прижались к влажной шее, казалось, намереваясь её укусить. Не показалось. Его зубы незамедлительно вонзились в плоть, заставляя Син Ву всхлипнуть от боли. — Нет! Прекрати! Не ставь! — Почти захныкал Син Ву, осознавая что это бесполезно. Ведь зубы Ардашира высвободили феромоны, ударившие в мозг, как стопка дешёвого виски. «Метка. Этот проклятый плакса реально поставил на меня метку?! Да какого, блять, хуя?!» — Вкусно? — прошептал Ардашир прямо в его ухо, и Син Ву почувствовал, как тот улыбается, даже не видя его лица. — Эндмин сказала, что у бет реакция на укус должна быть… яркой. Яркой? Это было мягко сказано. Весь мир сузился до точки жгучей боли на шее и невыносимого, сладкого давления внутри. Син Ву попытался вырваться, но его тело, предавшее его с первой же секунды, лишь сильнее прижалось к Ардаширу, требуя больше. — Двигайся же, иначе я тебя прикончу! — выдохнул он, и тут же ненавидел себя за эту просьбу, заливаясь густым румянцем. — Терпение, — Ардашир насмешливо провёл языком по свежей метке, заставив Син Ву вздрогнуть, в то время как его движение бёдрами началось неспешно, почти лениво, но с математической точностью, от которой каждый толчок бил точно в простату. Син Ву вцепился в подлокотники кресла, костяшки побелели. — Я… я тебя… — выдавил он сквозь стиснутые зубы, но тело его предательски поддавалось ритму, спина выгибалась. — Знаю… — ответил Ардашир, одной рукой придерживая его за бедро, а другой запустив пальцы в его волосы, мягко откинув голову Син Ву на своё плечо, — любишь настолько, что хочешь убить. Син Ву застыл, казалось даже в миг протрезвев не только от алкоголя, но и внутреннего зова. Но лишь на миг, ведь Ардашир ритмично двигал бёдрами, с хищной нежностью насаживая на себя проклинающего всё на свете Син Ву. Каждый толчок был безжалостно точен, бил прямо в нервный узел, от которого у того перехватывало дыхание. — Я же… предупреждал! — выдохнул Син Ву, пытаясь оттолкнуться от подлокотников, чтобы самому задать темп. Но рука Ардашира на его животе легко парировала порыв, прижимая его спиной к своей груди. — И я послушался, — игриво парировал Ардашир, ускоряясь. — Разве не двигаюсь? Истерический смешок сорвался с губ Син Ву. Это было издевательство высшей пробы. Его тело вздрагивало в такт каждому движению, а свежая метка на шее пылала, будто клеймо, но уже не болью, а странным, всепоглощающим теплом, растекавшимся по венам. Феромоны висели в воздухе густым, опьяняющим туманом. — Замол… А-ах! Замолчи хоть на секунду! — Но я просто комментирую твою великолепную работу, — шепнул Ардашир прямо в ухо. — Смотри, как ты принимаешь меня… Совершенно. Действительно, «идеальная комплементарность». Син Ву зарычал, но рычание обернулось предательски долгим стоном, когда пальцы Ардашира скользнули вниз, обхватив его и без того напряжённый член в такт движениям. — Д-два против одного… Нечестно… — пробормотал он, уже не в силах сдерживать звуки. — Всё честно, — возразил Ардашир, его дыхание сбилось. — Это не дуэль, дорогой. Это синергия. И он доказал это, изменив угол, и вогнав в Син Ву одним глубоким, сокрушительным толчком. Тот вскрикнул, ногти впились в руку Ардашира, его тело затрепетало в надвигающемся, неумолимом оргазме. Мир сузился до точки жгучего наслаждения внизу живота, до звуков влажных шлепков и собственного хриплого дыхания. — Вот и всё, — прошептал Ардашир, и его губы снова коснулись метки, уже ласково, — отпускай. Приказ, звучавший как милость. Син Ву сдался. Волна накрыла его с головой, вырывая долгий, сдавленный крик, в то время как Ардашир, почувствовав судорожные сокращения внутри, с тихим стоном последовал за ним, накрепко впившись зубами ему в плечо. В тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием, Син Ву тупо смотрел в потолок, ощущая, как по его спине стекают капли пота… чужого пота. Он был опустошён, унижен и… чертовски удовлетворён. Это было хуже всего. — Ах, кстати, — раздался над его ухом бархатный, полный торжества голос, — Я бы настоятельно не советовал тебе снова прибегать к тому пиву… Син Ву непонимающе изогнул изящную бровь. Ардашир лишь усмехнулся: — В нём содержался афродизиак. Забавно, что он проявил себя столь неожиданно. Но, полагаю, мне стоит воздать должное гению, создавшему сей напиток, ведь он позволил мне соединить действие феромонов и столь мощного стимулятора. Син Ву: «......» Син Ву: «Wo cao!»