Бетельгейзе

— Неужели ты думал, что этот «случайный» вечер рыбалки прошёл бесследно? — Ардашир похлопал Син Ву по плечам, теперь уже совершенно расслабленным, но всё ещё немного дрожащим. Син Ву инстинктивно вцепился в него, чтобы не потерять равновесие. — Твой сотрудник, похоже, настоящий гений, когда дело касается алхимии. Вкус пенного напитка всё ещё оставался на губах Син Ву, а воспоминания о молотом ориджинии с тем самым неузнанным компонентом ударили в голову с новой силой. Он поднял глаза на Ардашира, и в его взгляде читалось смешанное чувство удивления, раздражения и… чего-то ещё, чего он не мог пока определить. — Ты… ты знал? — прохрипел он, чувствуя, что его голос всё ещё сиплый после пережитого. — Знал? — Ардашир рассмеялся, и этот смех был полон какой-то хищной радости. — Я подозревал. И результат превзошёл мои самые смелые ожидания. Ты был так… податлив. Он нежно провёл пальцем по метке на шее Син Ву, заставляя того вздрогнуть. — И всё же как порочна бывает слепота невежества. — Промурлыкал Ардашир, его довольное лицо теперь действительно напоминало кошачью морду. — Твоё тело, твои инстинкты, всё служило сегодня мне. И я безмерно счастлив, что успел прийти вовремя, чтобы чужие руки более не смели прикоснуться к тебе. — На миг его лицо стало маской, улыбка — лишь призраком, глаза — бездонной тьмой. — Так что, надеюсь, ты запомнишь и никогда более не забудешь: ты мой. Только мой. И больше ничей. Син Ву отвернулся, ощущая, как жар снова заливает его лицо. Унижение смешивалось с необъяснимым, неуместным удовлетворением. Он жаждал гнева, но всё, что наполняло его, — это усталость и лёгкое пульсирование в висках. — Ты не искушение, — прозвучал его холодный голос. — И ты не тот, кого я выбрал. — Выбор? — Ардашир вопросительно приподнял бровь. — Насколько мне известно, если верить словам Эндмин, то у тебя его не было изначально. Точнее, как бы это выразиться?.. Тот ты, который возвёл правила мироздания… Тот ты, которого я осмелился осквернить и привести к удачной попытке самоуничтожения… Впрочем, мысль об этом всё ещё не даёт мне покоя. Но я знаю, тебе будет недостаточно моих извинений, ведь они прозвучат ничтожно, даже если я посягну в вечной верности тебе… И всё же, тот ты изначально выбрал меня своим, как выразилась Эндмин, «любовным фаворитом». Син Ву выдавил ироничный смешок, зависший на грани злости и истерики. — О, как жаль, что истинная Эндмин не ведает, что теперь мой выбор пал на Алеша! Он плавно поднялся, застёгивая одежду, и повернулся спиной к Ардаширу, вызывающе склонив голову набок. — Затем, я планировал выбрать Лифэна, когда ему исполнится восемнадцать, так как он омега. И довольно милый. После этого я планировал немного поиграть с Вульфгардом и одновременно с Хорсином. О, вероятно это был бы очень занимательный опыт, учитывая, что они оба альфы. И что же ты будешь делать, мой милый плакса, если я скажу, что они все мне нравятся? Скажу, что я вовсе не однолюб, как большинство людей, и верность для меня лишь пустой звук? И что именно поэтому, я и ненавижу предательство. Потому что сам я ничем не лучше, а может быть, даже хуже. Глаза Ардашира сузились, а в груди зародилось опасное предвкушение. Он не любил, когда его провоцировали, но ещё больше он ненавидел, когда кто-то смел претендовать на то, что по праву принадлежало ему. — Ты… Блефуешь. Я не верю не единому твоему слову, ведь ты никогда не был столь циничным. Так что лучше прекрати этот фарс немедленно. — О? Так ты, похоже, хочешь проверить на что способна моя развратная задница?.. — Син Ву сексуально улыбнулся, казалось, лишь подтверждая, что каждое его слово — тщательно спланированная провокация. — Ведь, в конце концов, я — Син Ву, пятый грех, воплощение похоти. Я — свободный игрок, который не терпит оков. И если твои жалкие попытки подчинить меня вызывают лишь презрение, то твои ничтожные стремления владеть мной повергают меня в смех. Он подался вперёд, его взгляд, подобный кошачьему, неотступно приковался к Ардаширу, который, казалось, лишился дара речи. — И ты прав лишь в одном: твоих извинений мне будет совершенно недостаточно. Однако, — Син Ву медленно двинулся к консоли, — будет весьма забавно, если ты действительно осмелишься посягнуть на верность… Но не мне. Посягни на верность корпорации «Эндфилд», той, что тебе так ненавистна. Ардашир застыл, подобно глыбе льда, обдуваемой адским пламенем ревности. Его пальцы судорожно сжали край трости, когда Син Ву с кошачьей грацией активировал интерфейс связи. — Ты, похоже, шутишь, — голос Ардашира прозвучал низко и опасно, потеряв всю свою прежнюю сладость. — «Эндфилд» — это раковая опухоль на теле Талос-II. Ты предлагаешь мне продать душу? — А разве ты уже не сделал это, когда решил поиграть с моим рассудком? — Син Ву бросил через плечо насмешливый взгляд, его пальцы порхали по голографическим панелям. — То есть ты думаешь, что можешь манипулировать мной? — Прошипел Ардашир, восстанавливая самообладание, а затем лишь дважды вздохнул. — Что ж ты прав. Но моя верность не продаётся за иллюзорные преимущества. Ты слишком плохо меня знаешь, если полагаешь, что я готов предать всё ради того, чтобы перейти на сторону «Эндфилд». — Но это ведь моя сторона не так ли? Пусть я всего лишь иномирец, пусть я идеальная замена для истинного Эндминистратора. Но факты моей силы от этого нисколько не изменятся. Так что посягнув на верность «моей» корпорации, ты так же посягнёшь на верность мне. Впрочем, если ты не согласен, то более я вижу смысла церемониться с тобой. — О? Похоже, это твоя коронная фраза. — Ардашир усмехнулся, в глазах плясали холодные искры. — Но ты прав. В этом бренно-переменчивом мире остался лишь один истинный Эндмин, дитя ориджиния. И, увы, это ты. — Ха! Тебе жаль, потому что я — мужчина? Ардашир покачал головой: — Потому что ты в любую секунду можешь переписать законы бытия или бесследно раствориться в своём мире. И мне будет мучительно жаль, если это произойдёт. Син Ву: «…» Он замер, его взгляд приковался к собственным пальцам, которыми он сейчас желал расцарапать самому себе лицо. «Чёртова трава! Почему я сам не догадался до этого, вместо того, чтобы принять всё как должное и от этого страдать?!» Он резко поднял взгляд, словно очнувшись от летаргического сна. Слова Ардашира, обычно наполненные ехидством и превосходством, теперь звучали с неожиданной тревогой. В его голове пронёсся вихрь обрывков воспоминаний: о том, как он, казалось бы, случайно, попал в этот мир, как пробуждение в чужом теле с чужими ощущениями было слишком реальным, чтобы быть просто сном. Но мог ли Син Ву в действительности воспользоваться силой Эндминистратора, чтобы вернуть этот мир в обычное состояние? Без игровых условностей, без омегаверса, без… Бетельгейзе. В груди Син Ву что-то сжалось, превращаясь в ледяной шар. Ответ, горький и неизбежный, уже звенел в его душе. Он — игрок! Потеря Бетельгейзе означала бы крах всего. Все страдания, все ошибки, совершенные его предыдущим «я», все усилия, направленные на обретение силы, — всё это потеряло бы смысл, превратившись в пыль, не приносящую никакой награды. Но было и ещё одно, куда более глубокое желание: «бесследно раствориться в своём мире». Эта фраза всполошила его, как предчувствие конца сна, когда последним вздохом хочешь задержать ускользающую реальность. Но, признаться, в нынешнем положении это было бы самым логичным исходом. Поэтому Син Ву лишь обречённо усмехнулся, приняв участь горького кактуса. С пола он поднял маску — символ того, кем он стал — и вновь нацепил её на лицо, скрывая истинные эмоции. — Я мог бы… — его взгляд, прежде прикованный к собственным пальцам, теперь метнулся вверх, и в глубине глаз зажёгся коварный, почти безумный огонь. — …Одним щелчком переписать этот мир. Превратить этот разлагающийся омегаверс в аккуратнейшую шкатулку для редких чаёв. Но знаешь, что меня удерживает? Ардашир замер, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Теперь он жалел лишь о том, что вслух высказал свои сожаления. Ведь в конце концов, он наивно полагал, что Син Ву и сам прекрасно осведомлён о своей силе. Вот только Син Ву уже готовился выпалить: «Потому что я в душе не ебу, как это всё работает! Мне никто не раздавал инструкций, не проводил обучения!» Но вместо этого, лишь тихо ответил: — Мне стало интересно, — улыбка Син Ву медленно раскрылась, хищная и широкая, — Ведь ты у меня как Стейк а-ля Сеш’ка… Ардашир застыл, его мозг отчаянно пытался обработать обрывок фразы, вырванный из какого-то неведомого контекста. Он молча уставился на Син Ву, ожидая расшифровки. Но тот лишь коротко хмыкнул, намекая, что ответ должен быть итак очевиден. — Стейк а-ля Сэш’ка? — недоуменно переспросил Ардашир, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — О, и какие же ингредиенты, скажи на милость, входят в это блюдо? Син Ву, не отрывая взгляда от пульсирующих на мониторе графиков, медленно произнёс, будто проговаривая заклинание: — Кишки, печень, сердце, почки… Ардашир, казалось, начал улавливать мрачную нить, связывающую слова Син Ву. И решил продолжить игру, поддразнивая: — О? Вот как. А что насчёт соуса? Того, что придаёт блюду глубину и завершённость? На этот раз Син Ву медленно повернул голову. В его глазах вспыхнула жажда, граничащая с желанием убить. — Кровь. Ардашир сделал вид, что поражён, но тут же продолжил, не давая Син Ву опомниться: — Но ведь настоящий Стейк а-ля Сеш’ка, требует двух соусов, красный и белый. Один — яркий, острый, сводящий с ума. Другой — нежный, обволакивающий, оставляющий послевкусие… Син Ву: «…» Его губы дрогнули, но в голове уже сформировалось тревожное знание того, что его слова в очередной раз сыграли против него. — Кровь… и… — он запнулся, прежде чем произнести ледяным тоном, — сперма. Ардашир хищно ухмыльнулся. Его взгляд скользнул по лицу Син Ву, выискивая малейшие признаки смятения. Но эта проклятая маска Эндминистратора, казалось, была создана исключительно для того, чтобы скрыть любые эмоции, кроме плотно сжатой линии губ. — В таком случае, — произнёс Ардашир, — могу ли я трактовать твой комплимент как… желание испробовать мой белый соус?.. Син Ву замер. Его лицо живо покраснело: — Да пошёл ты! Ардашир лишь громко рассмеялся, и эхо его смеха разносилось по стальным, опустевшим коридорам базы «Эндфилд». Син Ву, покрасневший до кончиков ушей, яростно колотил кулаком по панели управления ближайшего терминала. — Я имел в виду, что ты такой же беспорядочный, непредсказуемый и в итоге всё равно заставляешь меня чувствовать себя отвратительно! — выпалил он, осознавая, что метафора вышла из-под контроля быстрее, чем работал его мозг. — Охо-хо! — Ардашир прислонился к консоли, сияя хитрющей ухмылкой. — Значит, всё-таки признаёшь наличие белого соуса в уравнении? Интересный поворот, Син Ву. Очень многозначительный. Син Ву резко обернулся, и его чёрные волосы метнулись вслед за движением. — Заткнись. Немедленно. Или я перенаправлю систему вентиляции твоего отсека солнечного сплетения, прямо в открытый космос! — Ты как всегда, очарователен, когда пытаешься придумать угрозу поинтереснее. Ардашир сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до опасного минимума. Его палец с лёгкостью приподнял подбородок Син Ву, заставив того встретиться с дерзким, полным обещаний взглядом. — Может, прекратим этот фарс с угрозами и перейдём к самому интересному? Я знаю, в твоём «отсеке Эндминистратора» есть кое-что повкуснее Стейка а-ля Сеш’ка. — Да чтоб тебя! — Син Ву резко подорвался с места, становясь спиной к терминалу управления, и лицом к Ардаширу. — Хватит разговаривать так будто у тебя только-только началось половое созревание! И вообще… Почему ты всё ещё здесь? И куда ты дел всех остальных? Ардашир лишь отступил на шаг, разведя руки в театральном жесте капитуляции, но его улыбка говорила об обратном. — Успокойся, мой повелитель. Я всего лишь проверяю герметичность твоей знаменитой сдержанности. А что касается твоей вечной свиты, то надеюсь, нет ничего страшного, что я их немного… Отвлёк. Лицо Син Ву стало мрачным. — Знаешь, я часто закрывал глаза на то, что ты всегда можешь появиться из любой задницы мира, чтобы выбесить меня… — Ответил он и уже знакомый, праведный гнев прослеживался в его словах. — Но я терпел, лишь потому, что это никоим образом не вредило другим. Но… Тронув моих сотрудников, ты перешёл все границы, — прошипел Син Ву, ощущая, как по его спине пробежал разряд статического напряжения. Пальцы Ардашира уже скользнули по кромке его куртки, намереваясь её снять. — Границы существуют, чтобы их стирать, — философски заметил Ардашир, и его дыхание коснулось щеки Син Ву. — Например, эта куртка на тебе, и это худи… Невероятно неудобные, не так ли? Наверняка, сковывают каждое движение. Он ловко щёлкнул застёжкой куртки на шее, и та расстегнулась с тихим шипящим звуком. — Должен быть более… эффективный протокол. Син Ву застыл, его мозг лихорадочно анализировал ситуацию как тактическую угрозу, но тело отреагировало предательским учащённым пульсом и разгоревшейся меткой на шее. — Какой же ты ненасытный, проклятый альфа самец! — Выкрикнул он, вдруг осознавая, — А… Неужто у тебя… гон? — Гон? — Ардашир издал звук, похожий на низкое мурлыканье, и его глаза цвета индиго загорелись ярче. — Ах, помнится, Эндмин что-то упоминала об этом. Но мой дорогой Син Ву, ты бы знал, насколько это верно. Ты пробудил во мне нечто древнее, нечто, что дремало веками. Это не просто желание, это — потребность, вызванная твоим присутствием, твоей силой. — Ничего не выйдет! Система оповещения угрозы активируется через пятнадцать секунд, — выдавил Син Ву, но его голос звучал хрипло. — Целых пятнадцать? — Ардашир приподнял бровь, его руки медленно опустились на талию Син Ву, прижимая его к холодному корпусу терминала. — Этого более чем достаточно, чтобы доказать мою теорию о «вкусном соусе». Мониторы вокруг замигали алым, отражаясь в расширенных зрачках Ардашира, который не сводил взгляда с губ Син Ву, будто ожидая, что те наконец сорвутся в долгожданном, яростном признании. Но в этот миг в ухе Син Ву вдруг раздался голос Арклайт, прерываемый помехами: «Эндм…ратор, с вами в.....ке?! Нас всех… теле…овало..... на Д…ну… Телепротоколы… заблокированы.» Син Ву горько усмехнулся, его руки сжимались в кулак от злости: — Пятнадцать секунд?.. О, похоже, ты был намерен развлекать меня гораздо дольше. Син Ву взорвался движением, как пружина, высвобожденная после векового сжатия. Его ладонь ударила в грудь Ардашира с силой, достаточной, чтобы отбросить того на три метра по скользкому полу. В следующее мгновение в его руке материализовался клинок — длинный, тонкий, гудящий едва слышным высоким тоном, от которого зазубрились края у теней на стенах. — Так даже лучше. — улыбнулся Ардашир, кувыркнувшись и вставая на ноги с неестественной грацией кошки. — В конце концов, я знал, что ты предпочитаешь активный отдых. В его руках материализовался посох, вспыхнув эфирной энергией. — Покажи мне, на что способен твой «протокол ликвидации». Син Ву не ответил. Он сделал выпад. Его клинок прочертил в воздухе яркую, оранжевую дугу, целясь в горло, но Ардашир уклонился с провокационной лёгкостью, позволив лезвию пройти в сантиметре от своей шеи. — Осторожнее~ — щебетал он, контратакуя низко магическим сгустком энергии, пытаясь подсечь ноги. — Если ты повредишь свою куртку, мне придётся… снять с тебя остальное, чтобы оценить ущерб. Син Ву прыгнул вверх, оттолкнувшись от стены, и нанёс удар сверху. Клинок встретился с посохом, с треском разряжающейся энергии. Искры, как фейерверк раздражения, осыпали пол, сверкая в воздухе, когда Син Ву использовал инерцию отскока, чтобы вонзить колено в солнечное сплетение Ардашира. Тот выдохнул «Уф!» скорее от удовольствия, чем от боли. — Прекрасно. — прохрипел Ардашир, хватая Сина за запястье с клинком. Его посох упал на пол с оглушительным лязгом. — Настоящий пыл. Без этой ледяной корки Эндминистратора. Син Ву попытался вырваться, но хватка была железной. Он снова оказался прижат к терминалу, холодный металл впивался в спину через плотную ткань худи. Ардашир придвинулся так близко, что их груди почти соприкасались. — А знаешь, что самое вкусное в стейке? — прошептал Ардашир, его губы почти касались уха Сина. — Процесс маринации. Требует времени… и личного внимания. Его свободная рука скользнула под расстёгнутую куртку, пальцы нащупали пряжку ремня. Син Ву резко дёрнул головой, пытаясь ударить лбом, но Ардашир лишь рассмеялся и ловко уклонился. — Не торопись, — сказал он, и его зубы легонько прикусили мочку уха Сина. — У тебя же целых… ох, а сколько там осталось до срабатывания сигнализации? Две секунды? По-моему, мы её уже сломали. И правда, алая мигалка на потолке застыла на одном цвете и тихо потрескивала. Син Ву почувствовал, как паника сменилась чем-то другим — тёмным, густым и на удивление знакомым. — Ты… мой самый большой кошмар, — выдохнул он, и его колени слегка подогнулись. — О, спасибо за комплимент! — Ардашир наконец расстегнул пряжку. Ремень со свистом проскользнул через шлёвки. — Но я предпочитаю думать о себе как о… очень настойчивом сомелье. И я твёрдо намерен доказать, что у моего повелителя есть вкус к чему-то гораздо более изысканному, чем кровь и кишки. Его ладонь легла на член Син Ву, тёплая и властная даже через ткань брюк. Син Ву замер, его дыхание стало неровным и прерывистым, а клинок энергии в руке дрогнул и погас, рассыпавшись на оринжиенивую пыль. — Вот видишь, — голос Ардашира стал бархатно-низким, — даже твоя чистейшая энергия предпочитает уступить. Так каков будет твой ответ, Эндмин? Будешь продолжать эту… протокольную борьбу? — Да, если эта борьба будет означать сохранность моей задницы, — голос Син Ву, обычно холодный как вакуум, прозвучал с новой, стальной интонацией. — Ведь отныне я… Буду тем, кто будет трахать. В глазах Ардашира мелькнуло искреннее, дикое удивление, и он на мгновение замер. Это была та самая заминка, которую и ждал Син Ву. И Син Ву действовал молниеносно. Освободившись от оцепенения, он резко вывернул запястье, ломая хватку Ардашира, и, используя инерцию, развернул его. Теперь это он прижал альфу к панели управления, которая под весом их тел завизжала протестом. — Кажется, ты забыл, с кем имеешь дело, — прошипел Син Ву прямо в губы Ардаширу, его дыхание стало горячим и ровным, как работа реактора. — Я не просто Эндминистратор. Я — системная ошибка, которую никто не может контролировать. Особенно болтливый сарказ с комплексом сомелье. Его рука, теперь свободная, скользнула между их тел, с вызывающей медлительностью повторяя движение Ардашира, но с удвоенной дерзостью. Пальцы нашли ширинку на чужих брюках и без церемоний расстегнули её. Хлопок «молнии» прозвучал в тишине сдавленным выстрелом. — Интересно, — продолжил Син Ву, и в уголке его рта дрогнула не улыбка, а оскал хищника, — насколько сильно пострадает твоя задница. Ардашир попытался что-то парировать, но Син Ву уже придавил его бедром, лишив устойчивости, а его свободная рука вцепилась в платиновые волосы, оттягивая его голову назад. — Вопросы? — голос Син Ву стал низким и опасным. — Кажется, у тебя закончились острые словечки. Ну что ж… Тогда начинается практическая часть. Я надеюсь, ты готов к интенсивному вкусу… унижения. Глаза Ардашира, расширенные подобно блюдцам, застыли в отражении внезапной перемены власти. Маска самодовольства, привычная для его лица, треснула, обнажив растерянность, в которой, однако, мелькнул крошечный огонёк ожидания. Син Ву, сосредоточивший всю свою суть, почувствовал, как адреналин пульсирует не паническим рокотом, а ледяной решимостью. Дрогнули пальцы Ардашира, тщетно пытаясь выскользнуть из непоколебимой хватки; ровное дыхание Сина повисло в воздухе. — О, Син Ву… — выдохнул Ардашир, и голос его, подобно скрипу старых ворот, стал хриплым. — Предвкушение сжигает меня дотла. Но сжигать было некогда. Син Ву, поймав мгновение, одним стремительным движением стянул вниз брюки и нижнее белье Ардашира. Холод касания обжёг обнажённую кожу. — Мой плаксивый дурачок, — прошипел Син Ву, — похоже, не учёл внезапности переворота. Он подался всем телом, ощущая, как напряжённое тело Ардашира наконец поддалось — не страхом, а лихорадочным возбуждением. «Терминал,» — приказал Син Ву, не сводя взгляда с пленника. Голосовой интерфейс вспыхнул синевой. «Удали все аудио- и видеозаписи за последние 24 часа. Активируй протокол карантинного поля в радиусе пяти метров. Полная изоляция.» «Выполняю, Эндминистратор,» — монотонно откликнулся искусственный интеллект. — Как предусмотрительно, — прорычал Ардашир, но его мгновенно заставил замолчать резкий, бесцеремонный проход руки Сина по внутренней стороне его бедра. — Тише. Я оцениваю твою… консистенцию. Его пальцы, всё ещё облачённые в тонкие перчатки, обхватили основание члена Ардашира, сковывая. — И предварительный вердикт… — Син Ву наклонился, его губы почти коснулись воспалённого эльфийского уха напротив, — …чрезмерное возбуждение. Требуется немедленное вмешательство. Он не стал тратить время на прелюдии. Плевок на ладонь был жёстким, решительным, развеивающим любые иллюзии. Ардашир вскрикнул, когда первый резкий толчок разорвал его, но это был крик торжества, утонувший в собственном рукаве. — А? Похоже… Кх-ха… ты решил отомстить мне за эту… А-ах!.. нашу первую диагностику, не так ли? ~ Син Ву двигался с методичной, безжалостной ритмичностью, каждый толчок вбивал Ардашира в холодный корпус терминала. — Заткнись, — рычал он, но собственное дыхание срывалось. Экраны вокруг, заключённые в мерцающее синее поле, отражали сцену: его стиснутые челюсти, его безумные глаза, его тело, совершающее акт абсолютного доминирования над тем, кто осмелился считать себя верховным. Это была не страсть. Это была месть, отмщение, чистейшая физическая декларация: Я — здесь бог. Ардашир, захлёбываясь в смеси острейшей боли, из последних сил повернул голову. Слёзы блестели в его глазах, но губы растянулись в экстатической гримасе. — Ты делаешь меня… Мф-х… Безумно счастливым, Син у-у-у… — Фамилия утонула в его стонах, во влажном звуке шлепков и тех неведомых ему прежде ощущениях. «Больно… Чертовски больно… Но если это сможет остановить тебя, возжелать остаться здесь… То я готов вытерпеть всё. Стать для тебя кем угодно.» Син Ву не слышал стонов Ардашира, тонущих в его собственных, низких, рычащих звуках. Он рвался в Ардашира, как хищник, достигший наконец добычи. Каждое движение было пропитано подавляемой яростью, отчаянием и унижением. Ему было наплевать на возбуждение объекта. Он желал полного, безжалостного разрушения самодовольства, власти. Он хотел, чтобы Ардашир почувствовал себя таким же беспомощным, таким же объектом, каким Син Ву был с момента их ужасной первой встречи. И, когда всё закончилось, Син Ву лишь легко отстранился, застёгивая брюки. Он даже не взглянул на обмякшего Ардашира, упавшего на колени. Казалось, Син Ву вытрахал всю его душу: глаза пусты, губы дрожат, на лице лишь малиновые пятна от утихших слёз. Вся шея была искусана, шелковистые волосы растрёпаны, будто он неделями не видел расчёски. Син Ву, наконец, бросив мимолетный взгляд на эту ужасающую картину, лениво размял шею: — Выглядишь отвратительно. Но, полагаю, теперь у тебя пропадёт всякое желание приставать ко мне. Ардашир, всё ещё стоя на коленях, не в силах поднять взгляд, чувствовал, как по телу разливается унижение, смешанное с чем-то новым, пугающим и притягательным. Это был не тот экстаз, к которому он привык, а скорее горький привкус поражения, окрашенный дикой, неистовой силой. Он был сломлен, но не побеждён. В глубине своей души, где обычно царила надменность, теперь поселился страх, а вместе с ним — и смутное, нежелательное признание. Син Ву был не просто ошибкой системы; он действительно был силой, способной разрушить всё, что Ардашир считал незыблемым. И это было… прекрасно! Тонкая улыбка тронула его искажённое болью лицо, но тут же исчезла. «Ах, и что же теперь мне предпринять? Притвориться, будто вовсе не рад этому, чтобы угодить Син Ву?» Это билось в голове Ардашира. Син Ву же, собирая разбросанную по полу одежду в порыве страс… кхм, мести, думал почти о том же: «И что ещё мне следует сделать, чтобы он, наконец, оставил меня в покое?» В конечном итоге, Син Ву принял решение, ещё тогда, когда счёл, что лучше уж грызть этот горький кактус. И он решил, что сначала как следует отомстит Ардаширу, а затем найдёт Эндмин, чтобы убить её? Отнюдь. Зачем ему убивать ту, что ещё должна поведать Син Ву о том, как обрести истинную силу Эндминистратора? Иначе говоря, Син Ву решил покинуть этот мир. Но прежде он должен был сделать так, чтобы тот, кого он… полюбил… Чёрт возьми, почему это слово так трудно произнести! Но да, к ляду, это была любовь, пусть и извращённая… Стоп. О чём это мы? Ах, да. Прежде он должен был заставить Ардашира возненавидеть его, дабы не оставить в этом мире ничего после себя. И самое главное — никаких сожалений. О, конечно же, мои пытливые умы, был и один единственный камень преткновения: как он сможет вернуться в мир, в котором умер, уже как сотни лет назад?....