Патлом, не будьте таким плохим!

POV Пат Я просто высказал то, что было на уме, немного подразнив его, как обычно, но кто бы мог подумать, что я увижу такую редкую реакцию? Это ошеломленное, «пришибленное» лицо – оно невероятно милое. Большинство назвало бы это «глупой рожей». Я бы тоже так сказал, но как можно называть это лицо глупым, когда оно принадлежит Фону? «Очаровательный» – вот подходящее слово. А эти красные щеки... их так и хочется поцеловать. Наверняка они могут покраснеть еще сильнее. Интересно, до какого предела? Но в то же время я боюсь, что парень может просто хлопнуться в обморок от шока. Впрочем, я этого не допущу. Не в моих правилах изводить людей до такой степени. К тому же Фон еще не закончил стажировку под моим началом. – Так и будешь стоять столбом? Мы сегодня собираемся фотографировать, кхун стажёр? – Хоть я и сказал, что не люблю донимать людей, я не удержался. Чем сильнее краснело его лицо, тем больше мне хотелось его подразнить. Услышав оклик с дивана, фотограф пришел в себя и начал суетливо отвечать. Его движения были неловкими и комичными, и он, кажется, сам это понимал, но ничего не мог с собой поделать. Да и кто бы смог сохранять самообладание при таком вызывающем поведении, не говоря уже о горячих словечках и этих идеально прорисованных грудных мышцах? В этот момент мне хотелось, чтобы кто-нибудь вызвал мне скорую помощь; и это не преувеличение. – Да, да, снимаем! Стажёр ответил мгновенно, его пальцы судорожно вцепились в кнопку затвора. Он попытался прильнуть глазом к видоискателю, чтобы начать съемку горячего мужчины на диване. Но чем больше он старался казаться естественным, тем больше росла его неуклюжесть. Пытаясь подойти поближе к камере, он зацепил ногой штатив, из-за чего техника стоимостью в сотни тысяч бат (а то и долларов) полетела целоваться с полом. **** POV Фон Если я разобью камеру компании, такому, как я, придется нести ответственность. Но у кого из нас есть такие деньги? Будь я так богат, зачем бы мне здесь работать? Я точно не позволю себе влезть в долги ради оплаты камеры. В этот момент выбора между жизнью и смертью Фон руководствовался лишь одним принципом: Я могу пострадать, но камера – никогда. Если пострадаю я – максимум, счет от врача будет тысячи три. Но если пострадает камера – придется выложить почти миллион. Такой умный парень, как я, разумеется, выбрал первый вариант. С этой мыслью я бросился на спасение дорогой техники. Обеими руками крепко прижал камеру к себе и зажмурился, готовясь к удару. Э-э... Почему мне не больно? Я весь напрягся, понимая, что сейчас точно встречусь лицом с полом, но реальность оказалась неожиданной. Что произошло? И почему пол такой мягкий? Придя в себя, я медленно открыл глаза, чтобы понять, почему не чувствую боли, хотя по всем законам физики уже должен был удариться. Как только веки приподнялись, причина стала ясна. Я лежал прямо на теле Пи’Пата! **** POV Пат Повторюсь: видеть неловкость Фона вживую – это то, что мне по-настоящему нравится. Помимо того выражения «мне скучно в этом мире», которое он строит при взгляде на меня, эти его искренние эмоции, когда он смущен или не знает, что делать – это то, что я люблю в нем больше всего. Его скучающее лицо – милое, и его смущенное лицо – тоже милое. Но если вы спросите, люблю ли я его как партнера, я признаю, что он мне просто симпатичен, потому что он классный. Представьте: где такому, как я, найти время на отношения? Мне нужно присматривать за компанией и готовить план противодействия секретарше, которую подослал мой собственный отец, чтобы прибрать бизнес к рукам. 24 часов в сутках мне просто не хватает. У меня нет времени даже на себя, как я могу отдать его кому-то другому? Пока я витал в этих мыслях в ожидании кадра, я вдруг услышал скрип штатива. Благодаря острому слуху я мгновенно перевел взгляд на Фона. Оказалось, он прыгнул вперед, подставляя себя под удар вместо камеры, которая стремительно летела вниз. Я знал, что Фон смелый и решительный – это в его характере «никогда не сдаваться», – но не думал, что он настолько отчаянный. Впрочем, я не могу винить его в безрассудстве, ведь я сам поступил точно так же. Едва я увидел, что Фон вот-вот поцелует пол, мои ноги, сработавшие быстрее мозга, сорвались с дивана, чтобы поймать его. Скажу честно, я ни о чем не думал в тот миг. Я пришел в сознание только тогда, когда почувствовал, будто по моей спине ударили железным ломом – боль была неописуемой. – Ой! Я вскрикнул от боли. Ну, хоть я и говорю, что Фон меньше меня, он всё же не пушинка. Разница в весе у нас, скорее всего, не такая уж огромная. Просто он выглядит стройнее, потому что не так активно качается. – Хиа Пат! Человек, лежавший на Пате, вскрикнул от испуга и поспешно вскочил, усевшись рядом с глухо стонущим от боли мужчиной, всё еще крепко прижимая к себе дорогую камеру. Он и подумать не мог, что этот «невоспитанный» президент компании, которого он то и дело проклинал в мыслях за вечные подколы, сорвется с дивана только для того, чтобы поймать его и не дать удариться об пол. Я не знал, что делать, поэтому вскочил как ошпаренный. Я не понимал, от чего я в большем шоке: от того, что Пи’Пат меня поймал, или от того, что моё лицо только что буквально утонуло в этих крепких, белых грудных мышцах господина президента. Можно мне закричать? Как человеку, который рискнул жизнью ради спасения миллионной камеры, думаю, мне положено. – Ты как? – спросил мускулистый молодой мужчина стажёра, который теперь сидел с дико обеспокоенным видом, нахмурив брови и так обиженно опустив уголки губ, будто вот-вот расплачется. – Это вы еще спрашиваете?! Вы так сильно грохнулись спиной, вдруг там перелом? Компания засудит меня за то, что я сделал президента инвалидом?! – сокрушался «обиженный» Фон почти плачущим голосом. – Я просто ударился об пол, а не под машину попал, Фон, – ответил Пат, медленно приподнимаясь, а затем постепенно отодвигаясь назад, чтобы опереться спиной о диван. – Но удар был такой силы! Этот звук! Зачем вы прыгнули? Я бы поймал её, эту камеру! Не волнуйтесь, я бы не разбил вашу технику. А вот вы... вам нужно в больницу? Ничего не поломали? – Фон засуетился вокруг него, всё еще не выпуская камеру из рук. – Я не за камеру переживал. Я за тебя переживал. Эти слова Пата эхом отозвались в ушах Фона. Мягкий, глубокий голос, в котором звучала искренняя забота – без тени насмешки или издевки, к которым Фон уже привык, – заставил его сердце сбиться с ритма. У слушателя буквально подкосились ноги и ослабли руки, из-за чего камера, ради спасения которой он только что рисковал жизнью, просто выскользнула и упала на пол. И хотя расстояние от пола было совсем небольшим, звука удара тяжелого предмета хватило, чтобы оба замерли. – ...??? – Фон в этом мире только один. Не причиняй себе боли. Мое сердце и так уже невыносимо ноет.