Патлом, не будьте таким плохим!

Кто бы мог подумать, что такой любитель выпить, как Фон, превратится в настоящего пьянчугу, который совершенно ничего не помнит о прошлой ночи? Более того, он даже не знал, кто именно притащил его бренное тело домой. Ему хотелось бы поблагодарить того доброго человека за то, что его не оставили ночевать призраком-охранником в баре. Он действительно хотел сказать «спасибо» от всего сердца, но был один важный нюанс, один момент, который беспокоил его прямо сейчас... Чей это, черт возьми, дом?! Пафон проснулся с кучей вопросов и тяжелой головой от похмелья. Единственное, на что хватило сил – это в досаде схватиться за голову. Мало того, что он ничего не помнит, так еще и очнулся в чужом доме. Кто бы обрадовался такому? Он уже начал уставать от своей привычки ходить по барам с кем попало. Алкоголь всегда выходил ему боком. Кто-нибудь, помогите! Где я? Это не моя комната. Чья это комната? Куда делся Да? Да, мой дорогой друг, забери меня отсюда! Сначала-то он думал, что алкоголь поможет унять головную боль, вызванную Патом, но в итоге голова разболелась еще сильнее, потому что его притащил сюда кто-то неизвестный. – Па, ну почему ты такой общительный? Если бы мама узнала, тебе бы точно всыпали. Поскольку остатки опьянения еще туманили рассудок, в голове Фона промелькнула шальная мысль. Он хотел взять отпуск в компании. Отпуск, который на самом деле означал бы увольнение. Отпуск, который он еще не заслужил. Вообще-то главной целью была стажировка, но с тех пор, как он пришел в фирму, он так ничему толком и не научился. Пат обещал сделать его моделью, но так и не сделал. И пусть он был «ню-фотографом», который изначально этого не хотел, но если подумать – какая разница? Это всё равно опыт, который пригодится в будущем. Но его будни совсем не походили на жизнь стажёра. Скорее на жизнь безработного, которому некуда податься, вот он и слоняется по чужим офисам. Мало мне было головной боли от того, что меня притащил сюда незнакомец, так еще и Да, оказывается, знает кхун Пата! Мир что, действительно настолько тесен, черт возьми? – Да, Да... ты знаешь Пи’, но никогда мне не говорил. Мне что, стукнуть тебя по голове, чтобы мозги на место встали? Если бы вчера вечером ко мне не вернулись на миг остатки сознания, я бы так и не узнал, что эти двое близки. Можно сказать, удача меня еще не покинула: пара последних фраз из разговора Да с Пи’Патом достигла моих ушей прямо перед тем, как я окончательно «отключился». Интересно, расскажет ли Да Пи’Пату то, что я ему наболтал? – Да хрен его знает. Плевать. Мучимый похмельем, Фон натянул одеяло на голову, полностью скрывшись под ним, и принялся ворочаться. Спустя какое-то время до него кое-что дошло. – Сейчас не время валяться. Нужно бежать. Не знаю, где я, но сначала сделаю ноги, а думать буду потом. Приняв решение, он медленно поднялся, борясь с легким головокружением. К счастью, вся одежда была на нем, хоть и не его собственная. Откуда у него взялась бы такая одежда? Стал бы Фон покупать себе такой роскошный брендовый пижамный комплект с золотым узором? Судя по вещам, человек, притащивший его сюда, должен быть весьма богат. Иначе откуда бы взялась такая пижама? А судя по размеру, который был явно велик, хозяин дома точно крупнее его самого. – Черт, я-то думал, что я крупный парень, но есть кто-то еще больше. Это что, великан какой-то? Пока он ворчал на владельца вещей и нагибался, чтобы достать свою старую одежду, которая каким-то образом оказалась под кроватью, Фон вздрогнул и едва не ударился головой о каркас. Прямо у него за спиной раздался очень знакомый голос: – С самого утра уже проказничаешь. Э-э... нет, не может быть. Наверное, просто похожий голос. Чтобы доказать себе, что это неправда, я начал медленно выползать из-под кровати. Но стоило моей голове показаться из-за края матраса, как сердце ушло в пятки. Владелец голоса наклонился ко мне – так близко, очень-очень близко, что наши носы почти соприкасались. – Черт! – я так испугался, увидев его вживую, что нечаянно выкрикнул это прямо ему в лицо и резко отпрянул, с сильным грохотом ударившись спиной о край кровати. Было чертовски больно. – Хиа! – Э-э... извините, Хиа. А что вы здесь делаете? – я опустил взгляд, не осмеливаясь смотреть на человека перед собой. – Это комната Хиа. – А, комната Хиа... А?! – Да, комната Хиа, – ответил Пат, помогая мне нормально сесть на мягкую кровать. Он начал осторожно растирать мне спину в том месте, где я ударился о край, будто пытаясь утешить. – Значит ли это, что тот человек, который притащил меня назад... это были вы? – Да. – И прошлой ночью вы спали со мной на этой кровати? – Ну, это ведь комната Хиа. Если Хиа не будет спать в своей постели, где бы ты хотел, чтобы он спал? Черт возьми. Значит, то, что мне снилось... как я безумно лапал чью-то грудь... – Э-э... тогда получается, мой сон, где я трогал... ну, это... это была грудь Хиа? – Да, моя грудь. – «...» – Я в ступоре. Пожалуйста, кто-нибудь, дайте мне пощечину. – И как, было весело? Ты всю ночь напролет тискал Хиа. Тебе понравилось? – спросил Пат, пристально глядя в глаза замершему Фону. Серо-зелено-изумрудные глаза Пата, полные глубокого очарования, смотрели на него, словно накладывая заклятие. Он будто хотел привязать его к себе, не давая ни единого шанса выбраться из ловушки, которую сам же и подготовил. Это был первый раз, когда я поймал себя на мысли: «Я хочу, чтобы Пи’Пат мне нравился». Внезапно лицо Фона обдало жаром. Щеки вспыхнули алым, краска разлилась по всему лицу и дошла до самых ушей. Губы хотели вымолвить «нет», но все улики были налицо: перед его глазами, в его руках и в его сердце. Не зная, что делать, Фон нашел единственный способ выжить – «надел кроссовки» и пулей влетел в ванную, чтобы спрятаться. Это произошло так быстро, что хозяин комнаты даже не успел среагировать. Сидя на кровати, Пат не выдержал и громко рассмеялся. Он и подумать не мог, что парень перед ним настолько засмущается, что сбежит приходить в себя в туалет. Но он не мог отрицать: когда Фон смущался, он был невероятно милым. – Эх, хочется, чтобы Фон поскорее полюбил меня. Он станет еще милее. БАМ! Звук захлопнувшейся двери ванной, а затем щелчок замка. Фон сполз на пол, его лицо стало темно-бордовым. – Ха-а... ха-а... нет-нет, это неправда. Я просто был пьян. Я не соображал. Я был в стельку. И мне вовсе не нравится его грудь! Пхай, не ведись на это. Соберись, сосредоточься, черт возьми! – он тяжело дышал, прижав одну руку к сердцу, которое колотилось в ритме самбы и готово было выпрыгнуть наружу. Другой рукой он легонько похлопал себя по щекам, чтобы прийти в чувство. Сейчас я могу сказать только одно: Пи’Пат запредельно опасен. Его красавчик-фейс и токсичный характер – это не преувеличение. Спустя полчаса, проведенных в ванной, «пьянчуга» вышел оттуда уже в своей вчерашней одежде. Хозяин комнаты на мгновение замер в недоумении: когда этот стесняшка, только что бежавший спасать свою жизнь, успел прихватить вещи с собой в душ? Он очень хотел спросить, но побоялся, что Фон снова в панике закроется в ванной, поэтому промолчал. – Хиа, вы не собираетесь на работу? – спросил Фон, всё еще глядя в пол. Он стоял прямо и натянуто, как струна, не смея поднять глаз – точь-в-точь нашкодивший ребенок перед учителем. – Когда разговариваешь с Хиа, смотри Хиа в лицо, Фон, – произнес Пат чуть строже, но упрямец всё равно не поднимал головы. Тогда старшему пришлось подойти ближе. – Посмотри на меня, ты, мелкий упрямец. Поскольку обычный тон не действовал, Пат решил сменить тактику, чтобы заставить Фона сфокусироваться. И это сработало. Фон вскинул на него свирепый взгляд. Хм, свирепый, как кот, который распушил шерсть, потому что у него отобрали миску с любимым кормом. – Кто упрямый? Я не упрямый. – Ты упрямишься, потому что втихаря сбежал выпивать, не так ли? – произнес старший, потянувшись рукой, чтобы легонько ущипнуть меня за нос. Но я и не думал сдаваться: – Вообще-то я закончил работу и пошел выпить. Не вижу в этом ничего странного, – парировал я. – Но Хиа сказал тебе подождать, пока Хиа закончит совещание. Хиа собирался обучать тебя фотографии, верно? Как только совещание закончилось, Хиа пошел искать тебя. Но мне сказали, что Фон больше не хочет учиться и убежал. Хиа думал, что ты пошел домой... и где же твой дом? То, что Хиа увидел, больше напоминало бар. – «...» – Ого, как длинно. Против этого не попрешь. – Я-я просто заглянул к друзьям, вот и всё. – Но то, что увидел Хиа, совсем не было похоже на встречу с друзьями. Хиа видел, как Фон вместо этого стоял на столе и танцевал. – Ну... на танцполе было слишком много людей, не хватало кислорода, вот я и залез повыше, чтобы подышать свежим воздухом. – Фон, Хиа не только красавчик, у Хиа еще и мозги есть, понимаешь? – Хех. Мне нечего было ответить. Против правды не поспоришь. Пытаться сражаться с ним на словах, когда мозг после вчерашнего в полном ауте, было бесполезно – мысли просто не шли в голову. Поэтому пришлось сменить тему, чтобы не получить еще какой-нибудь «удар» по самолюбию. – А откуда Хиа знает Да? Старший, понимая, что этот стесняшка просто переводит тему, не стал давить и ответил: – Родственники. – Но вы вообще не похожи. – Родственники по материнской линии. Мама Хиа – наполовину китаянка, наполовину тайка. Мой дедушка – китаец, бабушка – тайка. У бабушки есть брат и сестра. У младшей сестры моей бабушки есть дочь, а эта дочь – мать Блу и Да. В тот момент, когда Пи’Пат объяснял мне это генеалогическое древо, мне хотелось закричать прямо там. Я ничего не понял. Запутался на первом же предложении. Не знаю, то ли он так сложно объясняет, то ли я просто тупой. Но показывать ему свою тупость нельзя ни в коем случае. Пхай, будь уверен в себе. Поверь, даже если ты не тупой, это он несет какую-то заумную чушь. – А... ну да, я понял. Когда младший ответил, что всё понял, хотя на его лице так и читался огромный знак вопроса, старший из последних сил сдерживался, чтобы не ущипнуть его за пухлые щеки – он боялся, что Фон снова превратится в распушившего мех кота. Поэтому он тоже сменил тему. – Ну раз ты уже переоделся, может, поедем на стажировку? – Да... А? Стоп, сегодня же выходной! – Хиа – председатель компании. – Окей, поехали, поехали на мою «любимую» стажировку! Услышав это, уровень раздражения Фона на Пата пробил потолок. Оставаться в комнате дольше было невозможно. Я быстро вышел и сразу спустился на первый этаж пентхауса. Черт возьми! О-о, Хиа Председатель, у меня уже слов нет, чтобы тебя материть. Что за человек – такая уверенность в себе, да еще и подкрепленная всем, что у него есть! Я даже в лицо ему надерзить не могу. Бесит, черт возьми! ***** **Компания** Как вы знаете, в выходные уровень суеты в компании падает на 80%. Сегодня атмосфера была невероятно тихой. Только охранник и уборщица помахали мне, будто сочувствуя, но в их приветствии я прямо-таки слышал слова: «Председатель снова тебя гоняет, да? Не знаем, чем помочь. Удачи. Привыкнешь, если тебя будут часто "использовать"». Вот такой смысл я вложил в их жесты. Можно мне закричать? – О чем ты там замечтался? Поторопись в студию, – сказал Пат, идущий следом. Пока я кричал в своей душе, мне ничего не оставалось, кроме как следовать за Патом, словно щенку. Почему я не угнал машину Пи’Пата и не сбежал первым? Зачем было ждать, пока он спустится и сядет в машину как джентльмен, а потом еще и самому везти его в компанию? Пхай, Пхай... ты красавчик с крошечным мозгом из-за похмелья. Я от тебя устал. Спустя недолгое время в лифте мы добрались до места. Я вышел следом за Пи’Патом. Повернув налево, мы оказались перед большой стеклянной раздвижной дверью. Первое, что я почувствовал, увидев это место... Это была самая невероятная, огромная и великолепная фотостудия в компании. Она занимала почти весь этаж. Я слышал, что это главная студия, где снимают проекты для клиентов с бюджетами более девяти знаков. Раз у клиентов такие деньги, разве студия могла быть обычной? Стены студии были выкрашены в ослепительно белый цвет. Пол, вопреки моим ожиданиям, не был выложен плиткой, а был застелен высококачественным ковролином молочного цвета. Даже просто наступая на него, ты чувствовал его класс по невероятной мягкости. А так как пол был ковровым, слева от раздвижной стеклянной двери находилась гардеробная – прежде чем войти, нужно было снять обувь и переобуться в тапочки. И хотя говорили, что студия занимает весь этаж, сама зона для съемок располагалась лишь в двух углах: в самом дальнем левом и в ближайшем правом, у входа. Свободное пространство посередине оставляли пустым, чтобы было место для оборудования, камер и света, необходимых для работы. Иногда там выставляли столы с реквизитом для разных сцен. Я знал об этом не потому, что я какой-то особенный. Просто я присутствовал на совещаниях, где фотографы отчитывались о результатах работы, представляя в том числе фотографии атмосферы со съемок. Я слышал, что это было требованием Пи’Пата – так он проверял, что каждый фотограф, получивший задание, действительно выполнял его сам, а не перепоручал кому-то другому. Я-то думал, что в этой комнате будет куча вещей и полный кавардак. Но сейчас я видел лишь пустое пространство с одним-единственным съедобным углом – дальним правым. Там была установлена камера и стоял диван, обтянутый тем же ковролином, что и пол. Разница была лишь в том, что диван был... розовым. Э-э, розовый? Серьезно? – Э-э, Хиа, а кто сегодня модель, а кто фотограф? – спросил я, следуя за Пи’Патом к дивану. – Хиа сегодня будет моделью, – ответил он, усаживаясь на диван и начиная расстегивать рубашку, пуговицу за пуговицей. – Хиа, вы что творите! – выпалил я от неожиданности. Пи’Пат опять за своё! Снова выставляет свою грудь напоказ! Уф. – Ну, у нас же съемка в стиле «ню». Как это может быть «ню», если я буду в одежде? Но ты не переживай, Фон. Сегодня мы просто потренируемся снимать полуобнаженную натуру. Я переживаю, я просто обязан переживать! Я за себя переживаю! Не заставит ли Пи’ меня снова лапать его грудь? – Иди настраивай камеру. Чего застыл? Снова хочешь потрогать грудь Хиа или как? – Пат поднял взгляд на замершего стажёра. – Я... э-э... настраиваю камеру, уже делаю! – с этими словами я пулей метнулся к штативу. Пока я копался с настройками, в голове я снова вовсю костерил нашего председателя. Чуть не попался в ловушку дьявола, Пхай! Ну нельзя же быть таким... Не позволяй этой белой, крепкой груди Пи’Пата искушать тебя. Сосредоточься, парень! Проверяй настройки! Быстрее! – Вы готовы, кхун стажёр? – спросил Пат, принимая расслабленную позу: он закинул ногу на колено, правую руку положил на спинку дивана и слегка наклонил голову, глядя в объектив. Услышав его голос, я как раз закончил с камерой и вскинул голову, встретившись с ним взглядом. В ту же секунду, как наши глаза пересеклись, в голове стало абсолютно пусто – точь-в-точь как вчера спьяну. Знаете, в этот момент судьям не нужно быть в шоке. Я сам в шоке. Какой же он горячий, папочка! Мало того, что мышцы в тонусе, так еще и поза... о боже, можно я скажу, что хочу упасть к его ногам? Можно мне встать на колени в данной ситуации? Он мне не нравится, но он мне нравится. Вот так. Вы меня понимаете? Ладно, я и сам себя не понимаю. – Раз уж ты собрался снимать Хиа всерьез, почему бы тебе не признаться, что ты в восторге от натуры, кхун стажёр? – ...??? Всё, я кончился. Пожалуйста, вызовите мне машину и увезите меня отсюда.